Я не буду твоей (СИ)

Не знал, поможет ли мне то, что я приеду с цветами, но решила все-таки прикупить букет. Не хочу, чтобы Катюша думала, что я жмот… хотя она сейчас думает о том, что я идиот. И она права. Я так облажался, что даже не знаю, как исправить сложившуюся ситуацию.
Возле дома припарковался уже почти в восемь часов. Выкурил еще одну сигарету, и забрав букет из хризантем, поднялся на свой этаж. Позвонил в звонок, но двери мне не открыли. А чего я ожидал? Улыбки и теплых объятий?
Главное, чтобы Катя не ушла из дома.
Достал ключи, и открыв дверь, вошел в квартиру. Стояла кромешная тишина.
Не разбиваясь, прошел в гостиную и замер. Катя сидела на диване, и прижав ноги к груди, смотрела в окно. Я видел, что она плакала, и крепко сжал руки, услышав хруст. Наверное, сломал некоторые стебли.
— Катя, — позвал ее, и она вздрогнула.
Плотно сжал челюсть, и сделал шаг к девочке.
— Катя, я… я не знаю, что со мной происходит. Не понимаю… это как помутнение какое-то.
Я подошел к ней ближе, и встал на колени. Цветы положил на диван, а руками коснулся пальчиков ее ног. Катя снова вздрогнула.
— Пожалуйста, я не знаю, как просить прощение… за такое. Мной словно бес руководил. Мне очень хреново от того, что случилось, Катюш. Я так сильно тебя люблю, что мне сейчас стыдно смотреть тебе в глаза. Я не знаю… не понимаю, что происходит. Я бы, вот такой я, как сейчас, не посмел бы так себя вести. Я очень тобой дорожу, девочка моя. Не знаю, может мне стоит пройти обследование, потому что я не хочу, чтобы это снова повторилось.
Подбородок Кати задрожал, и я осторожно коснулся его пальцами, и повернул ее лицо к себе. Мокрое от слез. В глазах боль и разочарование. Мне словно в грудную клетку гвоздь вбили, так стало больно от того, что я видел. И мерзко от своего поступка. Я понятия не имел, что делать и как вымаливать прощение. Я поступил слишком низко, как не поступал даже с девушками, которые были у меня для секса. А это Катя, моя родная любимая девочка.
— Катюша, я прошу тебя, прости что посмел быть грубым. Хочешь, я при Седом извинюсь перед тобой. Он… он тоже меня отчитал. Я очень погано себя чувствую. Понимаю, что нет мне оправдания, я…
Прищурился, снова ощутив резкую боль в висках. Сука, да что же такое?!
— Катя… любимая моя…
— Эльмир… — прошептала она хриплым голосом. — Я тоже многого не знаю.
Сжал виски, и резко скользнул руками к ее ногам.
— Дай мне шанс. Катя.
— Например, где ты был той ночью.
— Я расскажу. Все расскажу, любимая.
— Только не сейчас, Эльмир. Я устала. Оказывается, жить в непонимании и боли это огромный труд.
Катя встала с дивана и направилась в гостевую комнату. Я поднялся с пола, и рванул за ней.
— Катя, послушай…
— Эльмир, прошу, не трогай меня сейчас, — она вскинула руки, а я ощутил новый приступ боли.
— Что значит не трогай?!
Меня начало раздражать ее поведение, и в тоже время, я понимал, что снова становлюсь агрессивным.
— Просто оставь меня одну. Я прошу…
Она развернулась и открыла двери, как я успел перехватит ее за руку и дернул на себя.
— Катя, зачем ты меня злишь?
В ее глазах снова появился испуг. Я заметил, как ее дыхание сбилось, и ненавидел себя за то, что со мной снова происходит. Во мне борются два человека. И это чертовски невыносимо!
— Нет, прости, я не хочу этого. Катя.
— Ты ведешь себя, как абьюзер. Я не знала такого Эльмира! — прошипела она, и с силой оттолкнув меня, захлопнула дверь с другой стороны. Как раз у моего носа.
— Открой немедленно! — стукнул кулаком по двери, злясь на то, что она меня послала. — Открой, Катя!
— Иди лечись, дурак!
— Не пожалей об этом, девочка!
Я последний раз стукнул кулаком в дверь, и злой вышел из квартиры. К херам все, важные разговоры отложу на завтра. Проклятая боль снова не дает покоя. Мне необходим отдых.
* * *
Всю следующую неделю я пытался увидеть Катю, но все было безрезультатно. Она не хотела встречаться и разговаривать, а я сходил с ума. От безызвестности и от расставания. Ужасное чувство испытывал, находясь вдали от нее. Единственное, что утешало, моя охрана всегда была с ней, и я знал, чем Катя живет, где бывает и что делает. А вот то, что она продолжила общение с якобы матерью, меня очень пугало. Я снова попросил Вадима помочь и отыскать любую на нее информацию, но все было безрезультатно.
— Эльмир Дамирович, к вам Олег Вениаминович Седой, — прозвучало по громкой связи.
— Пусть войдет.
Не знаю зачем он пришел. Последняя наша встреча закончилась разговор кто чей отец, и больше мы не виделись.
Лично я не видел в этом смысла.
В двери постучали, и сразу же в кабинет вошел Олег.
— Здравствуй, Эльмир.
— Здравствуй. С чем пожаловал?
— Я по важному делу. Думаю, тебя это заинтересует.
— Любопытно…
Нажал на кнопку громкой связи:
— Кристина, принеси две чашки кофе.
— Хорошо, Эльмир Дамирович.
— Эльмир, я хотел поговорить на счет твоей девочки.
Я резко вскинул голову, посмотрев на него стальным взглядом.
— Тебе какое дело?
— Эльмир, я знаю, что к ней заявилась якобы мамы, но эта женщина не так за кого себя выдает.
— Ты вообще откуда это знаешь?
— Если я захочу, узнаю все. И насколько мне известно, ты не нашел никакой информации на Марину.
— Зато нашел ты.
— Да, и она точно не мать Катерины.
Я напрягся, подобрался весь, внимательно смотря на Олега.
— Кто она?
— Тетя. Она сестра ее покойной матери.
— Ты серьезно?
— Более чем, — кивнул Седой, и в дверь постучали.
Кристина принесла кофе, и оставив чашки на столе, снова исчезла.
— Рассказывай.
— Марина думает, что в смерти ее сестры виновата именно Катя. Откуда она это взяла — непонятно. Но скорее всего в свое время об этом трепался отец девочки.
— Ты хочешь сказать, Марина хочет отомстить Кате за смерть сестры?
— Да. Есть предположение, что ее мать умерла во время родов.
— Что ей надо?
— Она хочет подставить Катю, лишить ее тебя. Несчастной сделать. Деньги твои отжать.
— Что значит, лишь ее меня?
— Эльмир, все мы уже знаем, что твои приступы не с проста. Я тебе говорил, обратись к врачу.
— Я думаю, это просто переутомление, — отпил кофе и закурил.
— Ты слишком много куришь. И я знаю, что вы с Катей больше не вместе.
— Она переехала к тете Вере. Никак не может меня простить, но я ее понимаю. Сам виноват.
— Эльмир, проверь свою секретаршу. А еще лучше… — Седой медленно подвинул мою чашку к себе, и открыв наполовину заполненный водой графин, вылил туда мой кофе. — Заставь ее это выпить.
— Ты думаешь…
— Я уверен. Тебе стоит подключить своих ребят, и не позволяй Кате встречаться с Мариной. Это может плохо кончиться. Тут главная фишка в том, что эта женщина как-то связана с Наперстком, и не дай Бог.
— Ты… Ты уверен, в том, что говоришь? Марина связана с подонком Наперстком?
— Я думаю, это непросто так.
Я хотел сделать новую затяжку, но мою голову снова пронзила боль.
— Бл*дь, да что такое?!
Отбросил сигарету в пепельницу и резко схватился за голову.
— Что, опять? Стоило отпить кофе? — прорычал Седой, и схватился за телефон.
Я прикрыл глаза, готовый сдаться. Было нестерпимо больно. Так сильно, что готов был просто умереть. Сдохнуть, лишь бы не ощущать то, что со мной творится сейчас.
Слышал какие-то звуки голоса, но понимать связно практически уже не мог. Тело бросало в жар, я сорвался и все махом сбросил со стола. Потом меня скрутили, заломили руки назад, и скоро в глазах совсем потемнело.
— Вадим, я поеду в больницу с Эльмиром. Мне нужно знать всю правду. А ты езжай к Кате, и сделай так, чтобы она больше не попала к Марине. Это добром не кончится.
— Почему я должен вам верить? — поинтересовался помощник Эльмира, а я прищурился, и посмотрел в его глаза: