Клан Борзых 4: Барон (СИ)

Говорил он это спокойно, даже слишком, отбивая яростные атаки Ольги. Девушка двигалась за пределами человеческих возможностей. Не шла, а рывками перемещалась так, что глаз едва успевал её увидеть. И каждый такой шаг сопровождался звоном клинков и появляющимися в воздухе искрами.
И чем дольше шёл поединок, тем больше Ольга распалялась. На лезвии её меча всё чаще появлялись всполохи пламени. Одежда княгини начинала дымиться, в волосах проскакивали задорные огоньки. Движения становились ещё быстрее, хотя казалось, что это уже невозможно. В таком состоянии я вряд ли продержался бы против неё дольше пары секунд. Будь на месте противника Секачов, из него давно бы сделали шашлык.
  
Великий князь Волков с лёгкостью отбивал все выпады. Он двигался скупо, не стесняясь отступать, постоянно держал дистанцию и лишь улыбался, глядя на девушку свысока. Лишь присмотревшись, я понял, что он тоже использует благословение, может, не всё, на что он был способен, но достаточно, чтобы заметить.
Его руки словно удлинились, густая шерсть покрылась едва заметными льдинками, на плечах и груди появился тонкий, просвечивающий доспех. Но главное — его глаза. Они потеряли всякую человечность. Белки исчезли, радужка расширилась, а зрачки размылись и стали похожи на два чёрных провала, в которых тонули искры.
Казалось, все попытки Ольги безуспешны и разбиваются о его защиту, что скоро она должна устать, и тогда наступит неминуемый конец. Но вместо этого девушка лишь больше распалялась, её движения становились все более и более стремительными, дерзкими, точными. Я уже с трудом понимал, что и когда она делает, ведь силуэт девушки размылся, и даже его местоположение не всегда можно было определить.
А потом всё резко закончилось. В одно мгновение. Вот Волков отступает под шквалом ударов. Пропускает девушку, не принимая атаку на жёсткий блок, а в следующую секунду она уже лежит на арене, с выпученными от боли глазами и едва дышит, прижимая ладони к груди. Я не заметил встречного удара, но он явно был. Враг подловил её благодаря гигантскому опыту.
— Так похожа на мать, — покачал головой Волков. — Такая же импульсивная и рассчитывающая на силу духа. Глупо грезившая о былом величии.
— Судебный поединок окончен, — поспешил провозгласить Алларион, ступив на арену. — Княгиня Борзая не в состоянии драться, а её противник мог окончить схватку в любой момент. Исход очевиден и провозглашён!
— Я ещё не закончила, — опираясь за меч и с трудом поднимаясь, проговорила Ольга, но было очевидно, что сражаться в полную силу она уже не в состоянии.
— Так вот каков он, ваш судебный поединок? — громко сказал я. — Когда мужчина избивает девушку, годящуюся ему в дочери? Это ваша честь?
— Это был только её выбор, полностью соответствующий правилам.
— Мы не признаём поражения. Как Волков стал вашим защитником, так я стану защитником княгини Ольги, — сказал я, и на сей раз паладин отступил в сторону, пропуская меня на арену.
— А это будет даже забавно. Котёнок, едва научившийся стоять, решил защитить побитую псину, — нагло рассмеялся Волков. — Хорошо, я решу оба судебных поединка одним махом.
— Но по правилам… — попытался возразить Алларион.
— Это абсолютно не важно. Победа неминуема, — отмахнулся Волков. — Уберите девчонку, её род уже обрёк себя на вымирание, когда признал власть над собой.
— Я пойду сама, — отдёрнула руку Ольга, когда один из братьев ордена решил ей помочь. Вместо этого она приблизилась ко мне и заглянула в глаза. — Ты уверен?
— Полностью. Спасибо, что показала мне его силы, — ответил я, поддержав девушку, и она кивнула и отдала мне меч.
Лезвие всё в крохотных выбоинах, чуть ли не в середине — скол сантиметра на полтора. И почти такие же зазубрины на клинке Волкова. Такова была сила их столкновения, хоть противник и принимал их плашмя. Но великий князь не обращал на них никакого внимания. Кажется, ему было совершенно наплевать на состояние меча. Он был настолько уверен в собственной победе, что это даже смешно. Было. До того, как Алларион не отступил с арены, и я не оказался с князем один на один.
— Ты пришёл из другого общества, Старый. А потому к тебе относились как к несмышлёному ребёнку, прощали огрехи в воспитании и манерах, — проговорил Волков, не собираясь сразу атаковать. — Но это время закончилось, когда Император наградил тебя титулом барона. Пора взрослеть и отвечать за свои слова и поступки.
— Кто бы говорил, — коротко бросил я, покачивая клинком и привыкая к его весу.
Нет, даже надежды сравниться с противником в фехтовании у меня не возникало, для этого нужно было заниматься с мечом чуть ли не с пелёнок. Для него это было естественно, словно дышать, я же больше привык к чувству приклада, прижатому к плечу. Чтобы победить, мне придётся поломать все правила. Но на это нужна не только сила, но и время, и удачное стечение обстоятельств.
Волков шагнул ко мне, нанеся два пробных удара, которые я отбил с большим запозданием. Ему хватило лишь изменить положение кисти, чтобы удар шёл с другой стороны. Клинок танцевал в воздухе, а я едва успевал реагировать, подставляя под него свой меч. Неумело, не слишком красиво, но достаточно надёжно.
Князь на мои потуги лишь усмехнулся и усилил напор. Но делал он это столь легко и свободно, не напрягаясь, что меня пробил пот. Я не успевал! Куда мне до Ольги и её жуткой скорости? Куда мне до уровня профессионального фехтовальщика? И всё же сдаваться я не собирался, тем более что каждый его выпад отзывался сталью. Этот звон было невозможно не заметить.
— Доспехи на поединке запрещены! — возмутился Алларион. — Прекратите!
— Это способность Старого, так что всё по закону, — возразила Ольга, а учитывая явное превосходство Волкова, никто и не подумал остановить схватку.
Он ещё ускорился, теперь удары сыпались не только на корпус, но и на ноги. Даже такому болвану, как я, стало очевидно, что он хочет оттянуть защиту от рук и головы, а затем закончить бой одним точным ударом. Так что я защитил лишь левую ногу, которую держал впереди.
Звон стали превратился в перестук. Удары Волкова обрушились на меня словно град. Недостаточно сильные, чтобы разрубить пополам, но вполне способные оставить глубокий порез. На его лице появилось выражение откровенной скуки и пренебрежения. Он уже не ждал ничего от поединка. Неприятная работа, не более.
Когда я наконец сумел подстроиться под его ритм и в последнее мгновение повернул клинок не плашмя, а лезвием навстречу мечу противника, он лишь слегка надавил, рассчитывая на то, что с лёгкостью пробьёт блок. А в следующее мгновение на арену со звоном упал рассечённый меч Волкова.
— Противник лишился оружия и не может продолжать! — громко выкрикнула Ольга, быстро сообразившая, что произошло. — Вы должны остановить поединок и признать победу Старого.
— Нет! — крутя в ладони обрубок, сантиметров пятнадцати длиной, заявил Волков. — Мне хватит и этого.
А затем взмахнул ладонью, и рукоять меча покрылась ледяной коркой. Миг, и лезвие уже восстановилось, да ещё и стало длиннее предыдущего раза в полтора. Взяв рукоять за навершие левой рукой, князь сменил хват и стойку, направил остриё мне в лицо и победно улыбнулся.
— Пора заканчивать этот цирк, — проговорил он, а затем сделал резкий выпад, который я едва заметил. Дёрнулся, уводя голову из-под удара, и на щеке осталась длинная покрывшаяся ледяной коркой царапина. Меня обожгло холодом, из левого глаза тут же брызнули слёзы, щека онемела и мышцы перестали нормально работать. Но что хуже всего, из-за единственной царапины я стал хуже видеть.
  
И чуть не пропустил решающий удар, в последнее мгновение успев поставить жёсткий блок. Ледяное лезвие с треском вошло в мой клинок и завязло, мгновенно вмёрзнув в него. Князь дёрнул меч на себя, держа двумя руками и явно намереваясь лишить меня оружия. Явно был не в курсе, что я использовал такой же трюк с Данилой.
Я на мгновение задержался, создавая излишнее напряжение, между нами, а потом сам прыгнул вперёд, занося локоть для удара. И едва успел сгруппироваться, когда ледяной клинок треснул, а Волков со всей силы ударил меня коленом. Меня словно машина сбила, и, перекатившись, я встал у противоположного края барьера.