Мой Хищный Командор

Мой план – разогнать этот шаттл. Превратить его в живой снаряд. В момент столкновения с боевой установкой метаморфов – я погибну. Но спасу крейсер. Спасу брата. А ещё я постараюсь за миг до смерти охватить пси-полем базу данных метаморфов. И перекинуть Чезару по внутренней волне.
Эти сведения спасут множество жизней.
Идеальный план.
Лучший в этой ситуации.
Всего одна жертва… и тысячи спасённых.
  
Это разумно. Рационально.
Я сжимаю зубы. И направляю шаттл на спутник метаморфов.
В моё ментальное пространство прорывается разъярённый образ брата. Его золотые глаза смотрят жёстко. А наше объединённое пси-поле вспарывает его мысль, посланная мне по нашей индивидуальной волне: НЕ СМЕЙ, НЕ СМЕЙ, НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ, АВАЛОН!!!
В шиарийской близнецовой паре один из братьев всегда – агрессия и инстинкты – это Чезар.
А второй – для баланса – дипломатия, разум. Тормоза. Взвешенные решения.
У нас – это я.
Именно поэтому я понимаю расклад сил лучше.
И ясно вижу, что выхода нет. Мной придётся пожертвовать, чтобы спаслась вся наша боевая группа.
И Чезар – тоже это понимает.
Но не принимает.
Ведь мы близнецы – мы друг для друга самые близкие существа. Потерять брата – хуже, чем потерять часть тела. Это боль. Это разрыв пси поля пополам. Это отдача по всем органам и системам, но…
Ты справишься, Чезар.
Адаптация будет болезненной.
Но шиарийцы живут и без близнеца.
Если я стою перед выбором: вся наша боевая группа погибнет? Или только я?
Выбор очевиден, брат…
Доли мгновений я смотрю в глаза Чезара в проекции пси-поля. И вижу его пятилетним. Когда мы ещё в шутку дрались, катались по траве, как два зверёныша. Как дрались наши хвосты.
Я посылаю ему всё самое лучшее, столько света по пси-спектру, сколько во мне есть. Мне уже неважно. А его шанс легче перенести разрыв с близнецом вырастет. Его отвезут в центральный госпиталь… Его почистят лучшие лекари-псионики Союза. Через год – у него останутся только головные боли. Через десять лет – почти никаких жалоб. Если повезёт…
Ему должно повезти.
Ему всегда везло.
Золотые глаза. Редко встречающиеся у шиарийцев алые волосы. Своевольный алый хвост, только что гневно разбивший обшивку пола – я это вижу будто вживую.
Чезар в ярости. В ужасе! Он желает поменяться со мной местами – это его последняя отчаянная мысль.
Но я закрываю пси, прерывая наш диалог.
Я отдаю команду ИИ моего шаттла – маленького корабля, летучего модуля с системой поддержания жизнеобеспечения. Смотровое окно темнеет. Я больше не вижу ни нашего крейсера, ни космоса, ни цель. Только сотни выкладок, условий, координат. Считываю и обрабатываю расширенным пси огромные пласты входящей информации. Произвожу расчёты. Принудительно меняю некоторые настройки.
Так что я решительно разгоняю шаттл до опасных скоростей.
В пси-спектре корабль ощущается как вторая кожа. Я чётко улавливаю момент, когда метаморфы начинают по мне стрелять из мелких пушек. Но щиты выдерживают. Секунд пять они справятся, а больше и не надо.
Давление нарастает.
3…2…1…
А потом удар встряхивает кабину.
Грохот и скрежет ударяет по ушам. Столкновение едва не вытряхивает из меня дух. Едва не сплющивает кости. Меня вжимает в кресло пилота. Панель управления мигает алым. Критические повреждения на всех уровнях! Шаттл горит и не только снаружи. Воздух пахнет удушливой гарью. В ушах звенит и звук всё нарастает.
Через мгновение из ушей брызнет кровь.
Через пси я чувствую – я спровоцировал мощный взрыв, который вызвал цепь детонаций. Спутник метаморфов полыхает. Опасная боевая установка уничтожена. Пространство уже дико изогнулось от происходящего супервзрыва.
Меня мутит. Я не чувствую пальцев.
Как ни сильны представители шиарийской расы, но мы не бессмертны.
Но ещё есть время. И я его не теряю. Я считываю из инфополя всё, что могу… Сбрасываю в пси привычным путём – на линию брата. Я его уже не слышу – даже когда открываю канал. Но сообщение, я надеюсь, он получит. А в клинике наши расшифруют записи врагов.
И тут моё пси что-то фиксирует… Что-то странное…
Разворачиваю мигающий алым экран.
Что за?!
Изгиб пространства принимает критический угол. На месте боевого спутника метаморфов формируется разлом. Новорождённая чёрная дыра, подсасывающая пространство. Приливная сила нещадно тянет в неё мой шаттл. Она выводит меня из эпицентра, спасая от смерти в ядре взрыва, но…
Тащит в точку пространства с неизвестными Шиарии и Союзу координатами.
Системы управления отказывают.
Сенсоры гаснут.
Нанопластик панелей плавится.
Дымится форменная космийка.
Сам отстёгиваю от пояса бластер – пока тот не обратился лужей плавленого металла и не прожёг мне ногу до кости.
Не та смерть, которую я ожидал.
Но не всё ли равно.
Из-за перегрузки я мало что воспринимаю.
Сквозь алую пелену лишь фиксирую короткие факты. Мой шаттл – точнее то, что от него осталось – вышвырнуло в неизвестную часть космоса. И сразу – в атмосферу неизвестной мне планеты. И сейчас корабль неуправляемо падает через чужую атмосферу…
Снаружи – кислород, водород… Дышать можно. Это похоже на Землю-два. Колыбель человечества. Не худшая раса. Безопасная. Потому что слабая. По приближающимся контурам материков понимаю – она лишь похожа. Это не Земля-два. Это что-то другое. И в моей базе знаний этой планеты нет.
С вероятностью 100% я разобьюсь. Конечно, насмерть.
Сил сопротивляться исходу нет.
Я выжал свой пси до максимума. Спас брата и команду.
И теперь не боялся смерти.
Не боялся боли.
Моё сердцебиение оставалось идеально ровным, пока обесточенный шаттл нёсся к земле. Лишь один удар пропустило сердце – когда я вспомнил глаза брата.
И это вдруг побуждает меня поступить нелогично. Против всех своих расчётов.
Я выкручиваю на максимум пси-резерв – до невозможного предела. Со стопроцентно-смертельной перегрузкой. Вероятность выжить после такой 3%. Но я почему-то решаю ухватиться за эти жалкие проценты. Попытаться… Безумным волевым усилием направляю корабль на пятно воды и заставляю аварийные клапаны шаттла распахнуться. В коконе пси-энергии отталкиваюсь от разведённых створок – наружу. Вываливаюсь в атмосферу, лечу вниз…
И тут приходит боль!!!
Где-то там – надо мной – разлом захлопнулся. Отсёк меня от брата окончательно. Его больше нет со мной в одном пространстве. Я так далеко, что всё равно что мёртв для него.
Боль-боль-боль! В мире остаётся только боль. Всё горит. С меня точно заживо сдирают кожу. Точно ломают каждую кость.
Я рычу! Пси-кокон истончается.
Ужасно. Ужасно, что где-то там Чезар сейчас чувствует то же самое.
Но ничего. Он воин. Он сильный. И его спасут. А вот меня – спасти некому.
И с размаху влетаю в воду!
Удар такой же, как если бы я влетел в бетонную стену.
Иду ко дну…
Последним усилием пси толкаю себя в противоположном направлении – к поверхности, но…
Тут силы заканчиваются.
И сознание уходит резко. Будто мне выстрелили в голову.
***
С меня сдирают кожу заживо ещё много часов. Мир пылает. И я остро сожалею, что не погиб при взрыве. Меня крутит от боли, будто в каждый сустав вбивают по гвоздю. Я мечтаю лишь о том, чтобы всё это закончилось.
Чтобы я, наконец-то, умер!
А потом рядом возникает образ девушки…
У неё рыжие волосы. Не алые, как бывает у нашей расы, а скорее золотисто-медные. Как бывают у человечек. Или у полукровок – рождённых человеческими самками от чистопородных шиарийцев. Откуда ей тут взяться?
  
Может, она – мой предсмертный бред?
Она с огромным испуганными голубыми глазами – смотрит на меня. С тонкими изящными чертами лица. С чуть дрожащими заботливыми руками…
Она выкрикивает певучие слова неизвестного мне языка. Она боится…