Новый путь истории (СИ)
— Александр Иванович, простите за возможно неловкий вопрос, но офицерам быть на свадьбе простого кока… Несколько необычно.
— У меня, Юрий Сергеевич, — довольно улыбается капитан — не только корабль необычный, но и команда кораблю под стать. Козьма Иванович происходит из старого дворянского рода, и пришел новиком ещё на мою старую скампавею. Мы тогда много стояли, и чтобы занять юношу, приходилось посылать его, куда придётся, в том числе и на камбуз. Вот на камбузе и проявился его истинный талант. Готовит Козьма Иванович необыкновенно. Божественно готовит. На корабле среди холода, сырости, сквозняков и тяжёлого труда, хорошо покушать — истинное счастье. Козьма Иванович офицер, мичман. Просто он совмещает работу на камбузе, с обязанностями моего младшего помощника, ответственного за снабжение. Кстати, с обязанностями он справляется великолепно. Он и с пушками справляется преотлично, говорит, что пушка от кастрюли отличается лишь толщиной стенок. Мои офицеры все как один подхватили эту его шутку.
Пока капитан рассказывал, матрос-вестовой принёс поднос, на котором стояли две кружки с горячим какао и выпечка. И то и другое оказалось выше всяких похвал.
— С норда слышна стрельба! — послышался голос сигнальщика.
— Сигнал по отряду: «Курс на норд». — вполголоса скомандовал капитан и предложил мне — Юрий Сергеевич, перейдёмте на правое крыло, там будет лучше видно происходящее.
Корабль, не снижая скорости, круто повернул, так что мне пришлось ухватиться за поручень. Капитан устоял, и одобрительно усмехнулся в сторону вахтенного офицера:
— Пижонит Герман, но молодец, аккуратно пижонит.
Лейтенант, надо полагать, услышал командирскую похвалу, в стекле мостика отразилась его широкая улыбка. Ромуальд де Трасс, рыцарь Мальтийского ордена, присутствующий на мостике в качестве дублёра вахтенного офицера, оглянулся на меня и показал древний, ещё римских времён жест: сжатый кулак и большой палец, отставленный вверх: «мол, класс!» Ну да, галеры на такой скорости не разворачиваются.
Между тем, наш отряд ещё прибавил скорость, «усы» отваливающиеся от носа корабля стали ещё выше и белее. Выше стали и буруны за кормой. Не прошло и десяти минут, как мы увидели, что крупный парусный военный корабль под британским флагом обстреливает два корабля поменьше, под неизвестными мне флагами. Один из маленьких кораблей уже садился на корму, а второй старался прикрыть его собой и палил из своих пушек, калибром куда меньше, чем у противника.
— Пиратский фрегат под флагом несуществующей страны атакует две бригантины под флагом Корсики. Как полагаете, Юрий Сергеевич, нам следует поучить наглеца?
В это время фрегат слегка довернул, всем бортом ударил в нашу сторону, и по волнам заскакали мячики ядер.
— Следует, Александр Иванович. Он ведь совсем страх потерял — даже по нам открыл огонь!
— Сигнал на «Витязя»: «Достойно ответить»! — всё так же вполголоса скомандовал капитан и посоветовал мне — Следите за «Витязем» сейчас он постарается достать наглеца «Улисса».
Название фрегата мы разглядели, поскольку приблизились весьма близко. «Витязь» повернул обе свои башни, и по очереди ударил четырьмя своими стволами. Я отчётливо видел, что две снаряда прошли выше фрегата, а один плеснул с недолётом. Но не успело лицо капитана недовольно скривиться, как раздался оглушительный взрыв, и на месте фрегата вспухло огненно-дымное облако, из которого вылетали какие-то доски и брёвна.
— Ого! Фон Риттер умудрился с первого залпа угодить в крюйт-камеру! Сигнальщики! Поднять сообщение: «Золотой выстрел, мои поздравления».
Подошли к месту взрыва фрегата, спустили по две моторные шлюпки с каждого нашего корабля и они принялись обшаривать поверхность. Я видел, как матросы периодически вынимают из воды тела, и уже в шлюпке пытаются делать искусственное дыхание. Впрочем, тел оказалось немного. Крейсера остановились, а мы подошли к бригантинам.
— Нужна ли помощь? — в мегафон спросил капитан.
— У нас подводная пробоина в корме, сбит руль и трещины в обеих мачтах. — ответил с мостика бригантины офицер с перевязанными головой и рукой.
— Предлагаю отбуксировать вас в ваш порт, если вы справитесь с пробоиной. Еще могу помочь откачать воду.
— С благодарностью принимаю помощь! — поклонился корсиканский капитан.
Наш корабль встал, прикрывая корсиканскую бригантину от волны, с нашего борта на их палубу перескочили матросы аварийной партии, им подали толстые шланги, вскоре заработали помпы, и корсиканец понемногу стал подниматься, выправляться. Корсиканская команда в это время суетилась на корме с каким-то брезентом.
— Александр Иванович, что они делают?
— Где?
— На корме.
— Ах, это! Заводят пластырь. Пластырем перекроют доступ воде, а мы доведём корсиканцев до их дому. Это называется морская взаимопомощь. Кроме того, премию получим, как же без этого.
Обе бригантины мы взяли на буксир, и повели их за собой. Уже в Аяччо, когда повреждённую бригантину отбуксировали в берегу и ремонтники принялись хлопотать у пробоины, к «Афине» подошла красиво украшенная резьбой лодка, и с её борта к нам поднялся весьма важный господин. Говорил он на итальянском, которого я не знаю, но капитан любезно переводил:
— Господина зовут Гильермо Жакоте, он занимает должность министра внешних сношений Корсиканской республики. Господин Жакоте благодарит за спасение консула республики и просит пройти с ним, так как консул желает выразить благодарность лично. Пойдёте?
— Отчего же не сходить, Александр Иванович? Я тут представитель двух держав, хоть одной из них Корсика может пригодиться.
Со мной отправились три русских офицера и три рыцаря Мальтийского ордена. Пешком мы прошли по мощёным булыжниками кривым улицам, и наш провожатый остановился у обыкновенного четырёхэтажного здания с окнами, по причине жаркого дня, закрытыми ставнями-жалюзи. По крутой лестнице поднялись на второй этаж, и в спальне, на кровати, я увидел смутно знакомого молодого мужчину, по шею накрытого тонким одеялом. В сущности, ничего особенно выдающегося: невысок, худощав, волосы чёрные, длинные, нос довольно большой. Глаза умные, живые.
Но ведь я откуда-то знаю этого человека!
— Присаживайтесь, господа! — приветливо улыбнулся мужчина — Приношу тысячу извинений, но во время морского боя я был ранен, и не могу встать, чтобы вас приветствовать. Я консул Корсиканской республики, моё имя Напулионе Буонапарте.
Я так и замер: Наполеон Бонапарт!!!
Вот это встреча! Всем встречам встреча!
Но вежливость превыше всего. Мы представились, и Наполеон весьма внимательно стал присматриваться ко мне. Ещё бы, слухи о моих похождениях гуляют по всей Европе, достигли и Корсики.
— Скажите, мессир Напулионе, как случилось, что вы подверглись нападению, как сказал мой капитан, «корабля под флагом несуществующей страны»?
— Я возвращался с переговоров, которые проводил с руководством Кастилии. Фрегат догнал нас, и потребовал сдачи, но мы приняли бой, хотя безо всякой надежды не то что на победу, а даже на простое бегство. Чего хотел пират? Ограбить нас, захватить корабли, а экипажи продать в рабство марокканцам. За офицеров они бы попытались получить выкуп.
— В таком случае, пират получил достойное воздаяние. Если не секрет, мессир Напулионе, удачны ли были ваши переговоры? Поясню свой интерес, мессир консул. Дело в том, что я являюсь одним из гроссмейстеров ордена Госпитальеров и одновременно, я генерал русской армии. Согласитесь, сведения о переговорах такого уровня крайне любопытны как для Мальты, так и для России.
— Понимаю вас, граф Булгаков, но должен признать, что переговоры были неудачны. Кастильцы, хотя они уже балансируют на грани поражения, отвергли наши предложения о союзе.
— Опрометчиво с их стороны — покачал я головой — я понимаю, они ещё не знают уровня вашего полководческого дарования, но ведь в ситуации угрозы поражения хватаются и за соломинку, не так ли? Но почему вы вообще обратились к Кастилии?