"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Гален увидел, как к ним сквозь толпу идут их отец и дед.
– Пойдем, Кирин, – сказал он. – Кирин? Где… – Гален де Мон огляделся.
Кирин исчез.
67: Уничтожение Инистаны
(Рассказ Кирина)
Сразу мы ничего не сделали. Более того, осуществление моего плана заняло два года. Возможно, тебе покажется, что это очень долго. Хамезра боялась, что я покину остров слишком рано, но я понял, насколько важно завершить обучение. Мне нужно было научиться магии у Тьенцо, фехтованию у Дока, а еще взять у одного из местных музыкантов-триссов уроки игры на саймиссо [122]. Понимаешь, мне был нужен струнный инструмент, притом более легкий, чем арфа. Как только я начал проходить уроки Дока без «перезагрузок» и как только Тьенцо с неохотой признала, что научила меня всему, я отправился к Хамезре за разрешением. К моему удивлению, она согласилась и даже заявила, что это было «неизбежно». Теперь оставалось самое интересное. Мы выбрали яркое, солнечное утро вскоре после Маэваноса, когда жители Инистаны где-то попрятались – предположительно, чтобы отоспаться после пирушки и любовных утех.
Я надел черные штаны и сандалии, зачесал волосы назад и перевязал их куском белой ткани, оторванной от одежды послушника. Гаэш лежал у меня в кармане, а на шее я носил Кандальный камень, сияющий, словно кусочек давно умершего неба.
Я хотел, чтобы эта проклятая штука была видна всем.
Оружие я не взял: оно все равно мне не пригодится. «Слезы звезд» моего гаэша превратились в эффективные талисманы, защищавшие меня от магии и огня. Заклинания защиты от огня создали мы вместе с Тьенцо. Я был почти уверен, что от ярости Старика они не защитят (моей силы на это не хватит), но я надеялся, что заклинания позволят мне выиграть несколько драгоценных секунд, если я окажусь в невыгодном положении. С собой у меня были только саймиссо и смычок: их я нес под мышкой.
Я вышел на берег и не увидел там ни одного живого существа. Старика я тоже не заметил, но его остров был чуть в стороне от берега – так же, как и «сад камней» с пленными певцами. Я насчитал их тридцать шесть и почувствовал, как у меня сжалось горло.
– Простите, – прошептал я. – Мне так жаль.
Я сел, скрестив ноги, воткнул в песок шип саймиссо и провел смычком по струнам.
До меня донесся рык. Через несколько секунд жуткий силуэт вылетел из-за соседнего острова и распростер крылья, закрывая собой солнце. Началось одно из самых сложных испытаний в моей жизни: каждый инстинкт требовал от меня завопить и броситься наутек. Я играл колыбельную, натягивая струны на смычке одной рукой. Длинные жалобные ноты повисали в воздухе. Меня обжигал горячий ветер, но я не обращал на него внимания.
Дракон приземлился на своем острове и зарычал. Звук, который он издавал, был похож на грохот землетрясения. Он был по-прежнему величественным, жутким и абсолютно неестественным – извращением природы в запредельных масштабах.
– Ты решил умереть? Сдаться в плен? Капитулировать?
– Нет, – ответил я. – Не в этот раз. Но мне хочется кое-что узнать. Сколько ты получил за то, что предал свою мать? Ты сделал это из ревности? Твоя мать стала одной из Восьми, ты – нет. Ты решил, что сможешь править лучше, чем она, или просто хотел, чтобы она гордилась своим мальчиком?
– Глупец… – прошипел дракон и развернул крылья.
– Да, мне говорили. Скорее всего, это правда. Но недавно мне удалось смыться отсюда, и я заглянул в Харас-Гулгот. Возможно, ты его помнишь – большой город, немного обветшавший, куча магии, в центре спит огромный бог-демон. Знаешь его?
– Значит, ты действительно помнишь. – В голосе дракона зазвучала смертельная угроза, и он был страшнее, чем в его периоды безумия.
– Нет, – признался я. – Но если я посмотрю на книгу подольше, то могу ее прочесть. Там было полно картинок, и все они рассказывали одну и ту же историю, снова и снова. Я не сразу в ней разобрался, но в конце концов понял, что извилистые линии в конце – не лучи энергии и не изображение хаоса, а драконы [123]. Восемь мужчин и женщин, которые надеялись стать богами, но вместо этого превратились в чудовищ. – Я указал на него пальцем. – И один из них – ты, Шаранакал. Ты был человеком.
– Мы просто хотели устранить неравноправие. Мы знали, что рано или поздно Восемь стражей перейдут на сторону зла. Эти идиоты выбрали воинов и целителей – воронье, кружащее над полем боя. Людей, которые слепо выполняют приказ. Людей, которых они могли контролировать, дать им немыслимую силу. – Дракон поднялся; остров, на котором он угнездился, был ему тесен. Он встал на задние лапы и взревел, обращаясь к небесам. Гром в его голосе заставил океан и скалы содрогнуться. Все звуки на острове смолкли. Черная змеиная голова дракона резко повернулась, и на меня уставились его огненно-красные глаза.
– Похоже, ты действовал из лучших побуждений. Похоже, ты ни в чем не виноват.
– Нет. Это твоя вина. ТВОЯ! – Он сделал выпад в мою сторону. – Ты… Ты был наивным, доверчивым ГЛУПЦОМ. Как ты мог поверить его лживым речам?
Я ждал, что он так ответит. Но это не означало, что мне было легко его выслушать.
– Во всем виноват Релос Вар, – возразил я, делая глубокий вдох, чтобы не побежать прочь от летящей на меня головы.
Он остановился совсем рядом – настолько близко, что нарушил запрет Хамезры и залез на сам остров. Он был так близко, что сработала моя защита от огня. Дракон был огромный, и поэтому я не мог посмотреть ему в оба глаза одновременно, но и в одном его глазу пылали тысячи костров.
– Мы – те, кто был чист – думали, что чистота защитит нас от зла. Но это глупо, ведь солдат понимает, что чистота недостижима, что зло нельзя уничтожить, а можно лишь усмирить и направить в определенное русло. Солдат знает, что он – орудие, и не потерпит, чтобы им управляли его враги. Мы, надменные, думали, что мы выше этого. Мы считали, что нас невозможно использовать. Какая гордыня!
– Релос Вар создал ритуал, – сказал я. – Релос Вар убедил вас, что они ошиблись, когда выбрали для борьбы с демонами тех восьмерых, а не вас. Ты с самого начала должен был оказаться в их числе, да? Ты думал, что станешь богом, но Релос Вар превратил тебя в чудовище. Ты во всем обвиняешь меня, но мне он тоже солгал. Он нас обоих использовал. Мы с тобой похожи. Мы оба – жертвы.
– Мы не похожи. Ты гораздо хуже меня. Ты – Краеугольный камень Вол-Карота [124], оболочка, которая осталась после него. Он – великий, бесконечный голод, который невозможно утолить, голод, который будет пожирать и пожирать, словно звезда, которая рушится под собственным весом, которая ест, но не может насытиться. Ты – единственная сохранившаяся часть его души, и, когда он проснется, он заберет тебя. Позволь мне спасти тебя. В моем саду ты будешь избавлен от этой участи.
Я содрогнулся. Над его словами я не задумывался, чтобы не завопить от страха.
– Это очень мило с твоей стороны, но я вынужден отказаться от твоего великодушного предложения. Но я все равно тебе благодарен: более того, я сочинил для тебя песню. Хочешь, я ее сыграю?
Старик сложил крылья и долго молча смотрел на меня. Если честно, то я забеспокоился, что он откажется или улетит.
– Да.
Я облегченно вздохнул.
– Именно это я и надеялся услышать. – Я склонился над инструментом и провел смычком по струнам. Сама песня была мелодией без слов, низким, гудящим звуком, а музыкальный аккомпанемент вился вокруг нее, образуя высокие арки из текучих, тянущихся нот. Вскоре Старик приказал своему саду подпевать.
Это было прекрасно. Я не могу отрицать – это действительно было прекрасно.