"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Я почувствовала острую жгучую боль, которая перешла в покалывание.
– Ты только что ущипнул меня?
– Я еще не давал вам разрешения двигаться. Ладно… Пока это… Выглядит неплохо. Вам больно?
Я наклонилась вперед, разминая спину. Затем я повернулась.
– Нет. Совсем нет.
– Фантастика!
Я сжала кулак.
– Э-э… что-то не так.
Коун резко вскинул голову:
– Что? Подождите! Что не так? Вы же сами сказали, что не больно…
  
– Да, так и есть, но я все же не чувствую, что я стала сильнее. – Я подошла к тому месту, где до этого сбросила тунику, и натянула ее на себя и лишь затем попыталась поднять пластину шаната. – Нет, она по-прежнему тяжелая! Я не могу поднять! – Должно быть, я выглядела испуганной. Я почувствовала панику. – Коун, мои силы не возвращаются!
Он облегченно вздохнул:
– И все? Я так и думал.
– Что? Разве весь наш план не строился на том, что моя сила вернется? А ты «так и думал»?!
Коун придвинул стул и сел. Он выглядел весьма измученным – видимо, меня действительно было трудно исцелить [410]. Тот факт, что он вообще справился с этим в одиночку, говорил о том, что его магические способности, несомненно, выросли.
– Джанель, вы, должно быть, уже поняли, что ваша сила не связана с проклятьем Ксалторат.
Я замерла. Он увидел, как я смотрю на него, и вздохнул:
– Пожалуйста. Просто послушайте меня. Вы были маленькой девочкой, попавшей в ужасающие обстоятельства. Под таким давлением мог проявиться любой магический дар – точнее, то, что другие называют колдовским даром. И ваш тоже. И то, что вы, будучи маленькой девочкой, хотели больше всего на свете…
– Ты не знаешь, чего я хотела, – огрызнулась я.
– Я думаю, вы хотели быть сильной, – сказал он. – Настолько сильной, чтобы быть способной победить врагов, настолько сильной, чтоб не пасть жертвой демона. Вы сделали это сами, хотя физическая сила не имела никакого отношения к тому, что с вами стало. Вы стали сильной, потому что использовали магию, чтобы обрести силу.
Я уставилась на свои руки.
– Сильной благодаря заклинанию…
Теперь я знала, что нужно сделать. Я всегда боялась, что враги назовут меня колдуньей, и я же ею и стала. И меня это даже не смутило. Но ведь мне всегда казалось, что это будет равнозначным поражению – признать, что моя сила была моей же заслугой. Так же, как и признать, что демоны всегда были лишь оправданием – я не колдунья, я просто проклята демоном.
Нет. Эти размышления вели меня к логике Ксалторат, к извилистым пропастям вины и взаимных обвинений. Она любила намекать на то, что все произошло лишь потому, что я сама втайне этого хотела. Что я притворялась жертвой лишь потому, что это освобождало меня от ответственности или выбора.
На что я всегда напоминала ей, что у восьмилетних детей нет ни выбора, ни обязанностей.
А значит, я могла все вернуть. Более того, я должна была это сделать. Если у меня не получится, Эйан’аррик продолжит замораживать города. Планы Каэна осуществятся. Ситуация в Джорате и Маракоре лишь ухудшится. Испорченная волшебниками Куура ужасная руда, оставленная в пещерах под Ледяными Владениями, просочится в воду и, как этого и опасался Коун, уничтожит всех.
Болезненно. Медленно.
Я закрыла глаза, вспоминая свое детство. Вспомнила свой страх, вспомнила свою ненависть, вспомнила свой ужас и боль. Я почувствовала, как меня захлестывает ярость, и поняла, что, если бы я только захотела, я могла бы очень легко направить свою ярость на разрушение и насилие. Мои умения колдовать не имели бы никакого отношения к исцелению, которым занимался Коун. Меня пронзил алый поток, и в какой-то сияющий момент я почувствовала свою связь с Хоредом. Я услышала крики ворон и почувствовала, что Бог Разрушения стоит прямо рядом со мной – я могла просто протянуть руку и сжать кулак вокруг красного вихря силы, питающей его [411].
Пока нет, малышка. Пока нет.
Я потянулась к столу, взяла кубок и раздавила его в руке.
– Хорошо, – дрожащим голосом сказал Коун. – Отлично. А теперь давайте вас оденем.
Я заметила на столе еще один предмет, брошенный во время операции Коуна, – огромный кусок красно-коричневой кожи, помеченный черным рисунком, лежащий окровавленной стороной вниз.
– У тебя есть какие-нибудь планы на его счет?
Коун удивленно, а потом и вовсе пораженно уставился на меня:
– Да, я планировал уничтожить его, чтобы не оставлять улик.
– Не надо. Думаю, я найду ему применение.
Мы решили действовать в полночь, точнее, я решила, потому что мы договорились, что Коун не должен спускаться со мной. Он должен был помочь на расстоянии, используя Краеугольный Камень.
Этого вполне хватит. Смысл таскать в кармане божественную силу – и не пользоваться ею?
Мне не нужен был фонарь. В пещерах было темно, но за три года моего обучения я научилась создавать собственный магический свет.
Я упаковала доспехи в большую сумку, каждая секция которой была забита платьями, шарфами и тканью, чтобы ничего не гремело, а затем я направилась в туннели, спускаясь все глубже и глубже, пока не достигла пещер.
Возможно, именно тогда я и ошиблась.
Видите ли, я не знала, что Весенние пещеры состоят из ужасно извилистого и разветвленного лабиринта туннелей, камер и спусков. Парящий надо мной шар магического света отбрасывал резкие тени, и я принялась оглядываться по сторонам. Я понятия не имела, в каком направлении идти, не говоря уже о том, как добраться до пещеры Хоревала, чтобы затем выбраться наружу и найти Эйан’аррик. Я не была там уже много лет!
Я заблудилась.
И Коун не мог помочь. Он никогда не спускался в эти пещеры. Он понятия не имел, куда идти.
А потому, не представляя, что мне еще делать, я надела свои доспехи (идти в них оказалось более удобно, чем нести их) и снова отправилась в путь, выбрав дорогу наугад. Я изо всех сил старалась не свалиться в пропасть, не споткнуться и не сломать себе что-нибудь или вообще не усугубить и без того плохую ситуацию.
Доспехи были неприятно теплыми, но, по крайней мере, благодаря знаку я могла дышать свежим воздухом. Коун дал мне четкие инструкции по технике безопасности: не брать ничего, кроме копья, и не снимать шлема. А когда я со всем этим закончу, мне нужно будет бросить броню в глубокую расщелину и расплавить ее до шлака.
Я, конечно, согласилась с Коуном, что к делу, связанному с этим ядовитым металлом, нужно отнестись с надлежащей серьезностью, но, честно говоря, мне уже было жалко броню. Одного только этого металла хватило бы на уплату налогов моего кантона в течение нескольких лет.
Я уже почти сдалась и собралась составлять из гальки знак «ПОМОГИТЕ», чтоб его мог заметить Коун, когда займется слежкой, но в этот момент я увидела, как по стене передо мной пляшет яркое золотое сияние.
Но ведь и Хоревал, когда я видела его в последний раз, светился золотым.
Я осторожно направилась вперед и, наконец, увидела тот же самый пролом в скалах, о котором несколько лет назад меня предупреждала Ксиван. За ним я увидела голубоватый дым Весенней пещеры и ядовитые стены.
Справиться с дымом было проще всего.
Броня покрывала все тело. А тонкий лист стекла (или того, что было похоже на стекло) закрыл мое лицо. Воистину, кузнецы доспехов Дома Де Тал создали настоящий шедевр.
Сила, конечно, облегчала подъем, но я очень боялась, что могу не удержаться и упасть. К счастью, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что скала спускалась вниз не отвесно, а под крутым уклоном.
  
Но через просветы в синем дыму виднелись валявшиеся на полу кости.
Маленькие бородавчатые желто-оранжевые кусочки руды разарраса торчали из черного каменного пола. Часть осколков крошились под ногами, оставляя порошкообразный осадок. Я начала понимать, что имел в виду Коун, говоря об уничтожении любых следов разарраса, что мог прилипнуть к моим доспехам. Любая пыль, поднявшаяся в воздух, окажется смертельной при вдохе. Я подошла к возвышению, на котором лежало копье.