"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

– Спасибо, – наконец сказал Терин. – Не думай, что я не благодарен, но… почему меня явилась спасти сама богиня? Мне казалось, вы для этого слишком заняты.
– Ну, ты ведь молился. – Она посмотрела мимо него, словно вглядывалась в лицо кому-то, стоящему за его плечом, и нахмурилась.
– Я не… – Терин замолчал и оглянулся. Там никого не было.
Молился ли он? Возможно…
Галава протянула руку тигру, и тот потерся о нее подбородком.
  
– По правде говоря, дело не столько в тебе, сколько в Хаэриэль. Надеюсь, твое эго это переживет. – Она наклонила голову. – Ты знаешь, что такое Ритуал Ночи?
Терин отхлебнул напиток, раздумывая над ее словами:
– Звучит знакомо, но я не могу сказать почему.
– Ты, наверное, слышал о нем еще в Академии – после этого прошло много времени, – сказала она. – Я уверена, ты понимаешь, что большинство подношений богам сжигаются, потому что разрушение освобождает тенье. Но это не единственный способ собрать урожай тенье. Гибель гораздо более эфективна для этого.
– Ты имеешь в виду жертву.
– Да, можно определить и как жертву. – Галава глянула на тигра, который издал пыхтящий звук и начал переворачиваться на спину, и закатила глаза: – Нет, я сейчас слишком занята, чтобы играть! – Она обратила внимание на Терина. – Много лет назад в Кортаэнской Пустоши был заключен в тюрьму демон. Демон, который, по сути, является самой причиной существования Кортаэнской Пустоши.
Терин выпрямился. Он прекрасно знал, что за монстр заключен в тюрьму в Пустоши. Однако он никогда к нему не приближался, потому что даже юношеские глупость и вера в собственное бессмертие имели свои пределы. Ни он, ни его друзья не заходили в Пустошь так далеко.
Галава продолжала:
– Удержание этого демона в заточении требует необычайных запасов тенье. Так что давным-давно одна из Четырех Рас – ворасы – разработали ритуал объединения достаточного количества тенье. И то, чем они пожертвовали, было их бессмертие.
Терин поморщился:
– Ох. Верно. Этот Ночной Ритуал. Я перепутал его с другим.
Один из профессоров истории рассказывал об этом столь занудно, что он попросту засыпал каждый раз [546].
– Этот другой Ночной Ритуал гораздо веселее того, о котором ты подумал, – подмигнула ему Галава. – В этом ритуале используется фигура, символически связанная с рассматриваемой расой. Лучше всего для этого подходит их монарх. Первыми отказались от бессмертия ворасы. Потом отказался мой народ, ворамеры. В прошлый раз так же поступили вордреты. И остается только… – Она замолчала.
– Только ванэ, – сказал Терин.
– Да. Только ванэ. – Она грустно улыбнулась. – Мы отстранили Хаэриэль от власти лишь потому, что она ясно дала понять, что не собирается проводить Ритуал Ночи.
– Мы? Мы отстранили Хаэриэль от власти?
– О нет, мой дорогой малыш. Ты не имеешь к этому никакого отношения. – Выражение лица Галавы стало озорным. – В отличие от нас с Таэной.
– Это сработало. Она не королева.
– Да, – ответила Галава. – Но возникли… – она беспечно махнула рукой, – осложнения с королем Келанисом. Люди, которых мы послали разобраться с этой проблемой, столкнулись с препятствиями [547]. Которые может использовать Хаэриэль для того, чтобы вернуть трон – особенно с твоей добровольной помощью.
Терин выпустил из пальцев липкие остатки пиньи.
– Так вот почему ты мне помогаешь. – Несмотря на сладость плода, во рту ощущался горький привкус. – Тогда почему ты просто не убила ее, если не хочешь видеть ее королевой? В конце концов, и ты, и Таэна – богини. – Он почувствовал, как в душе поднимается отвращение – темное и уродливое. Как рождается ужас при мысли, что эти существа могут желать смерти Хаэриэль. Что он ничего не сможет сделать, чтобы спасти ее, если они решат так поступить.
А еще он почувствовал ужас от того, что все равно попытается…
– Убить ее? – Галава широко распахнула глаза. – О нет. Таэна, может, и не рада тому, что Хаэриэль отказалась провести ритуал, но ведь Хаэриэль – ее внучка. Даже гнев Таэны имеет свои пределы.
Мир покачнулся под ногами, словно они вдруг оказались в океане. Терин поперхнулся:
– Хаэриэль Таэне кто?!
Птицы взмыли в воздух от смеха Галавы.
Ему казалось, что его штормит и качает – и был рад, что сидит.
– Я не… я не знал.
– А тебе разве могло прийти в голову: «О, эта прелестная ванэ, которую я только что купил… Держу пари, она королева ванэ и вдобавок внучка Смерти»? – Выражение лица Галавы стало мрачным. – Но мне все кажется, что Таэна больше притворяется, чем расстроена отказом Хаэриэль. Та действительно похожа на свою бабку – у них схожий характер [548], а этот ритуал смертелен для того, кто его проведет. Я подозреваю, что Таэна скорее готова пожертвовать Келанисом, чем своей любимой внучкой.
– Правильно. Любимая внучка. – У Терина все еще кружилась голова от этой мысли. Но вскоре его пронзила алая вспышка гнева, оставив после себя лишь презрение и пепел. – Какой же она может быть любимой, если Таэна оставила ее в рабстве на двадцать пять лет? Если бы ее владельцем стал какой-нибудь другой верховный лорд…
– Верно, но я предполагаю, что именно по этой причине Таэна продала ее тебе. – Галава запнулась. – Хм. Возможно, я не должна была упоминать об этом.
Он ошибался, считая себя невосприимчивым к любым возможным потрясениям. Все, что мог Терин, – это лишь смотреть на богиню, а в его мозгу вновь и вновь всплывали воспоминания и какие-то выводы – подобно тому, как разъяренная толпа выкрикивает обвинения. Одно дело – создать гаэш своей любимой внучке и отдать ее кому-нибудь для ее же спасения, словно заключить ее в тюрьму без решеток. И совсем другое – отправить ее к представителю Королевского Дома Куура, а точнее, к тому, кто был жрецом Таэны. Что это дало Таэне? Что из этого получилось?
Кирин. Из этого получился Кирин.
В таком случае действительно ли его покойная жена Нора умерла от осложнений при родах? Он и сам-то всегда в это не верил, учитывая его способности и количество целителей, которые лечили ее. А может, она умерла, потому что Таэна просто убила ее, чтобы расчистить путь?
Терин взял тыкву и сделал большой глоток, а потом хмуро глянул на свой напиток.
– Это ведь не алкоголь?
– Нет, дорогуша. Я решила, что так будет лучше.
– Все из-за этого дурацкого пророчества, не так ли? Проклятого пророчества Педрона. Вот почему… – Он сжал зубы. Когда он думал обо всех людях, которых убил Педрон Де Мон… нет, когда он думал обо всех людях, которых убил его отец, Педрон, лишь для того, чтобы Педрон и Гадрит Де Лор могли в каком-то дурацком стремлении гнаться за божественностью и высшей властью… [549]
Галава потянулась к нему и взяла его за руку:
– Бедняжка… Я знаю, это слабое утешение, но, похоже, оно сработало. А твой сын Кирин вырос таким славным молодым человеком.
– Ну конечно, – усмехнулся Терин. – Я же не имею никакого отношения к его воспитанию. – Свободной рукой он протянул тыкву. – Могу ли я вежливо попросить чашу вина?..
Галава сжала его руку, игнорируя его вопрос:
– Послушай меня, дорогуша. Ты не виноват, что Дарзин был таким. Иногда, что бы мы ни делали и ни говорили, наши дети получаются не такими, как нам хотелось бы. Мои дети… – На ее лице, под улыбкой, пряталась боль. – Ксалома всегда была таким милым ребенком, я всегда думала, что Шаранакал может покинуть библиотеку лишь затем, чтоб пойти на концерт, а Баэлош… – Она замолчала. – Хорошо. Баэлош всегда был немного смутьяном. Но в хорошем смысле [550]. Сейчас? Сейчас мне больно думать об этом. Я оплакиваю их.