"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

– Да неужели? Ведь именно после того, как я отвернулся от тебя, в моей жизни стало так много дерьма.
– Нет. – Она покачала головой. – Это в твоем характере стало много дерьма. Посмотри по сторонам. Ты раб-наложник с гаэшем какого-то слюнтяя торговца? Музыкант-кастрат какого-нибудь аристократа из Кишна-Фарриги? Может, ты принадлежал, хотя бы недолго, старому доброму Релосу Вару? То, что ты стал рабом, спасло тебе жизнь. Ты был убежден, что на тебе лежит проклятие, и поэтому, кроме него, ты ничего не видел. Ты отказался от удачи, от всех счастливых случаев, которые тебе подворачивались.
  
– А как же Мия?
– Ее спасать не надо. – Девочка взяла меня за руку. Ее ладонь была маленькая и теплая. – Что бы ни случилось, какие бы цепи ты ни носил, свободен ли ты, решаешь ты сам, и больше никто.
– Прости, но мой гаэш свидетельствует об обратном.
Девочка закатила глаза.
– Твой гаэш – ничто. Ты всегда будешь свободен, всегда сможешь решать, как отвечать на то, что с тобой происходит. Если ты всегда обладаешь свободой воли, пусть даже она состоит в том, чтобы не подчиниться гаэшу и умереть, тогда ты свободен. У тебя может быть мало возможностей для выбора, но выбор по-прежнему остается за тобой.
– Что ты хочешь сказать? Что я должен перестать ныть?
Она ухмыльнулась.
– Да.
– А, ну тогда ладно. – Я наклонился, посмотрел на ракушки и на темную волну. – Я в самом деле могу обо всем этом забыть и начать жизнь сначала?
Она стиснула мои пальцы.
– Нет.
– Но ты только что сказала…
– Ты можешь уйти. Я не солгала – этот выбор у тебя есть, но он почти всегда связан с разными ловушками и хитросплетениями. Даже если ты перестанешь бежать, не думай, что твои враги прекратят погоню или поверят, что ты не опасен.
– А откуда у меня вообще враги? Мне же всего шестнадцать! Я нажил себе только одного врага – Хариса. По какому праву другие люди хотят меня убить?
Она почти улыбнулась. Почти.
– Еще немного, и ты заявишь о том, что это несправедливо.
– НО ВЕДЬ ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО!
– Ладно. Я передам Релосу Вару и всем остальным, чтобы они перестали к тебе приставать. Наверняка он меня послушает, мы ведь такие добрые друзья.
– Ты же богиня.
– А он – верховный жрец единственного существа во вселенной, которое является мне в самых страшных моих кошмарах. Так что тут мы с ним на равных.
Мне хотелось, чтобы все это оказалось шуткой. Мне хотелось, чтобы она наклонила голову и с улыбкой посмотрела на меня; чтобы в ее фиалковых глазах блеснула веселая искра. Но она этого не сделала. Ее глаза стали пустыми, из них пропало все озорство, и осталась только тревога. Это было не то выражение, которое я хотел видеть на лице женщины, которая мне дорога. Когда я увидел ужас в глазах богини, я почувствовал себя так, словно мне ударили дубиной в живот.
Моя богиня.
Проклятье.
Наверное, она меня простила. Наверное, я простил ее.
Я подобрал несколько раковин и стал крутить их в руке. Мы оба молчали.
– Я не хочу быть пешкой, – сказал я.
– Отлично. Это война, а не шахматы.
– Что тебе нужно от меня?
Она выдохнула – медленно, почти содрогаясь.
– Кирин, мир умирает.
– Умирает? Что ты…
– Солнце должно быть желтым, но сейчас оно другого цвета. Небо должно быть голубым, но и это не так. Я достаточно стара и помню время, когда наше солнце не было оранжевым и раздувшимся. Я помню время, когда мы не нуждались в Завесе Тиа, которая защищает нас от излучения [50]. Мир умирает. Мы делаем все, чтобы его спасти, но у нас почти не осталось того, чем можно пожертвовать. Скоро настанет день, когда у нас совсем ничего не останется, и тогда конец уже будет близок, и это будет не пожар, а отупляющий холод и вечная тьма. – Она встала и посмотрела на нависшую над нами волну. – Если мы выберем этот путь, если будем и дальше делать то, что делали раньше, то проиграем. Сейчас мы лишь отдаляем неизбежное поражение. В этой войне проиграют все. Все.
– И ты хочешь, чтобы я это исправил? – На этот раз у меня в самом деле сорвался голос.
– Кирин, ты – мой козырь, мой туз в рукаве. Сделай то, что получается у тебя лучше всего – найди тропу, про которую никто не думал, дверь, которую никто и не подумал запереть на засов. Найди другой путь.
Я сел на мокрый песок.
– Я не знаю, как это сделать.
Она обняла меня.
– Ты сообразишь. Я в тебя верю.
Я горько рассмеялся.
– Это нечестно, Таджа. Как я могу отказать тебе после таких слов?
– Я играю не по правилам, – согласилась она и намотала на палец серебристый локон. – Но, с другой стороны, ты тоже.
– Если я в форме, то да. – Я указал на волну. – А что будем делать с этим?
– Здесь? Ничего. Это просто сон, а она – просто метафора. – Она подняла взгляд. – Рано или поздно все обрушивается: волны, империи, народы и даже боги.
Волна шевельнулась, сдвинулась с места.
– Таджа! – взвизгнул я.
Девочка прижала меня к себе.
– Не бойся, Кирин. Я тебя не брошу.
Темная волна упала и принесла с собой ночь.
  
20: Валатэя
 
(Рассказ Коготь)
 
В камине библиотеки Миллигрестов бушевал огонь. Вечер не был прохладным, и поэтому воздух в комнате мало подходил для дыхания; жар там стоял такой, как в пекарне. Джарит оставил Кирина в библиотеке, пообещав найти главнокомандующего и прислать слугу, чтобы тот притушил огонь.
Стены и потолок большой библиотеки были обшиты деревянными панелями различного цвета, которые складывались в сложные узоры. Ни одна из книг не совпадала с ними по цвету, однако потрепанные корешки и загнутые страницы свидетельствовали о том, что книги часто читают. Кирин невольно почувствовал уважение к хозяевам: он слишком часто проникал в дома, «библиотеки» которых существовали только с одной целью – увеличить количество пыли, которую служанки должны сметать. Прежде чем налить себе выпивку или проверить, не увлекается ли главнокомандующий непристойными любовными романчиками о моргаджах, Кирин решил что-то сделать с огнем. Даже ему было слишком жарко, а ведь он обладал почти сверхъестественной устойчивостью к жаре.
Он обошел вокруг набитого кожаного кресла, стоявшего напротив камина, и уже взял в руки кочергу, как вдруг за спиной у него кто-то откашлялся. Кирин покраснел от стыда: он понял, что в библиотеке уже кто-то есть.
– Простите, господин, я не заметил… – Кирин обернулся и умолк. Перед ним был не генерал и не кто-то из семьи Миллигрестов.
В углу библиотеки стояло кресло. В нем сидел Красавчик с книгой в руках.
– Проклятье! – Кочерга выпала из рук Кирина, и он бросился бежать.
Когда он оказался у двери, она распахнулась. Единственный путь к спасению заслонила огромная фигура главнокомандующего.
– Прошу вас, я… – начал Кирин, пытаясь обогнуть его.
– Что происходит? – решительным тоном спросил главнокомандующий.
– Понятия не имею, – донесся слишком знакомый голос из противоположного конца комнаты. – Обычно проходит не менее пяти минут, прежде чем люди убегают от меня с воплями. Кажется, я установил новый рекорд.
Главнокомандующий нахмурился.
– Успокойся, мальчик. Никто тебя здесь не тронет. Джарит сказал, что ты меня ждешь. А что ты здесь делаешь, принц-наследник? – Этот вопрос он адресовал Красавчику.
Кирин подавил дрожь и постарался взять себя в руки.
– Простите, господин. Он меня напугал. Я думал, что в комнате никого нет. Мне очень жаль. Я просто… пойду.
Генерал усмехнулся.
– Я понимаю, что сейчас, после встречи с демоном, ты всего боишься, но, уверяю тебя, принц-наследник де Мон – человек, как бы ни звучала его фамилия.
  
– Что такое? – спросил Красавчик.
Кирин сглотнул и осторожно бросил взгляд на Красавчика, который поднялся со своего места и пошел к ним. Его темно-каштановые волосы идеальными волнами падали ему на плечи. Как и раньше в доме казиварца, Красавчик был одет, словно особа королевской крови – в покрытую вышивкой синюю шелковую рубашку-«миша» поверх штанов «кеф» из синего бархата. Штаны были заправлены в высокие черные кожаные сапоги для верховой езды. На плаще поблескивали сапфиры и лазоревые бусины, сложенные в фигуру летящего ястреба на фоне золотого солнечного диска.