"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Я обещал каждому паладину вотчину на Востоке, а Селуки считают всю землю отсюда и до Пустошей своей. Они называли себя завоевателями – до тех пор, пока не встретили меня.
Я расстался с патриархом и выбежал из подземелья. Сколько этосиан убиты или порабощены псами из семьи Селуков? Сколько вдов и сирот проливали слезы? И вместо похвалы я получил укоры? Я бы тысячу раз убил эту семью, чтобы отомстить за каждого погибшего этосианина. Я должен был пощадить их лишь за то, что в них текла царская кровь? То, что одни считаются выше других по крови, богатству или положению, и есть корень несправедливости.
Вернувшись в тронный зал, я съел недозрелую кислую фигу. Считается, что они успокаивают кровь, и мой гнев действительно поутих. Выговор патриарха расстроил меня, и я повел себя как ребенок. Он обезоружил меня Ангельскими песнями и относился ко мне как к нижестоящему, каковым и является агнец по отношению к своему пастырю. Но я предпочитал резать агнцев, а не быть одним из них.
Я навестил патриарха в отведенных ему покоях – простой, хотя и большой, комнате в Небесном дворце. Несколько хористов распевали гимны, пока он трапезничал. Увидев меня, патриарх поднялся и вытер рот тканью.
– Прости меня, Михей. Я не знал, что ты придешь.
– Прошу, не беспокойся, – ответил я. – Я лишь хотел узнать, все ли благополучно.
Хористов было шестеро, трое юношей и три девушки. Меня поразила светлая кожа невысокой (едва пять футов) девушки в центре. Словно сквозь нее проходил ангельский свет. Я поспешно отвел глаза, когда она заметила мой взгляд.
– Ты можешь счесть меня тщеславным, – сказал патриарх Лазарь, когда я сел за стол, – за то, что ем под пение этих ангелочков. По правде говоря, я не только патриарх, но и регент. Мы репетируем.
– Как святые слова могут быть тщеславными?
– Вполне могут, если произносить их неискренне. У многих священников сердца тверже стали. Одного такого ты сжег, помнишь?
Я знал, что когда-нибудь эта тема всплывет.
– Ты говоришь, что епископ Иоаннес не был истинно верующим?
Патриарх вынул из рыбы кости.
– Не могу судить о его сердце, но его поступки были лицемерными. Он присваивал десятину. Только представь: святой человек собирает земные сокровища. Такое в истории уже бывало, но я надеялся, что такого не случится прямо у меня под носом. И, подумать только, Иоаннес считал, что его назначат патриархом вместо меня, когда к власти придет император Иосиас. – Он прожевал рыбу и проглотил. – Ты избавил меня от серьезной проблемы. Еще один повод поблагодарить тебя.
Пока патриарх говорил, я снова украдкой взглянул на девушку. Не старше шестнадцати. Элли сейчас было бы столько же. От сияния ее лица я залился краской.
Заметив мой взгляд, патриарх улыбнулся. В его зубах застряли кусочки рыбы.
– Михей, я должен сказать тебе правду, зачем я здесь. Император Иосиас прислал меня по многим причинам, главнейшая из которых – сообщить его решение о судьбе шаха.
Теперь патриарх полностью завладел моим вниманием.
– И каково же оно?
– Император повелевает безотлагательно отправить шаха к нему.
– И что император с ним сделает?
– Все, что пожелает. Станет водить по улицам Гипериона. Повесит. Будет держать в заложниках. Мы все знаем, что он больше не шах. Его наследник, хотя он еще мальчишка, уже объявил в Лискаре о претензиях на трон. Когда город пал, с правителем за его стенами, для своих подданных шах все равно что умер.
Хотя мне не хотелось отдавать шаха, я не мог отказать императору. Жизнь шаха и правда уже ничего не стоила. Я надеялся, что, согласившись, налажу отношения с императором Иосиасом и расставлю все по своим местам.
– И еще кое-что, – продолжил Лазарь. – Император требует половину твоих кораблей, сокровища шаха и моряков-эджазцев в качестве своей доли трофеев.
– Эджазцы мои. Они вместе с кораблями понадобятся мне, чтобы двигаться дальше на Восток.
– Ты сжег епископа, который очищал императора в Священном море. Затем ослушался его приказа вернуться домой. И хотя в обоих случаях ты принес много добра, не следует забывать, что ты оскорбил его. А императорам не свойственно ангельское всепрощение.
Мягкое солнце смотрело на нас через открытое окно, из которого дул спокойный морской бриз. Я не хотел отдавать своих людей и корабли, но благосклонность императора была бесценна. Мне требовались оружие, зерно и свежие войска, чтобы удержать Костани, и все это мог дать только Гиперион.
– Мои эджазцы – верующие. Ты должен обещать, что к ним будут относиться соответственно. И я попрошу, чтобы сначала мои корабли отвезли часть богатств шаха в Никсос – заплатить тем, чей труд я позаимствовал.
Патриарх с облегчением вздохнул и кивнул.
– Конечно, если плата будет взята из твоей доли.
По правде говоря, я даже не задумывался о своей доле добычи. Мы пожали друг другу руки.
Я отдал приказ. Паладины выволокли шаха из камеры и посадили на самую быструю галеру. Я надеялся, что император Иосиас будет доволен моей покорностью.
В ту ночь перед сном я думал о склепах. О смехе девочки, которой нигде не оказалось. Никаких сомнений – это был смех Элли. Я слышал его у себя в голове? Или на Ангельском холме обитает призрак?
В дверь постучали, и я сел в постели. Должно быть, что-то важное: никто не посмел бы тревожить меня в такое позднее время.
– Войдите!
В дверях появился патриарх Лазарь, его щеки и глаза светились теплом. Позади него стояла девушка из хора, та, что с ангельским лицом. Увидев ее, я покраснел.
– Что случилось, патриарх?
Он снисходительно рассмеялся, в точности как мой отец.
– Не нужно волноваться, Михей. Пожалуйста, успокойся.
Девушка посмотрела на меня и отвела взгляд, как будто стесняясь.
– Я привез тебе подарок, – сказал патриарх.
Я покачал головой.
– Ни мужчина, ни женщина не могут быть подарком.
– О, эта женщина определенно может. Истинная голубка, не правда ли? Ее лицо просто светится верой. Я знаю, что ты тоже это заметил.
Патриарх подтолкнул девушку вперед. Она стояла передо мной, глядя в пол, все в том же белом платье хористки. По белым щекам растекался розовый румянец.
Это испытание? Или такова истинная натура патриарха этосианской церкви?
– Не думай, что я замыслил что-то порочное, – сказал он. – Это чистая девушка, поклявшаяся в целомудрии. Она не касалась мужчины и дала обет, что никогда не коснется.
Я встал с кровати и подошел к патриарху.
– Зачем ты привел ее сюда?
– Потому что она – ключ к твоему будущему, Михей. – Он погладил девушку по голове, словно домашнюю кошку. – Ее зовут Селена, единственный ребенок императора Иосиаса. Принцесса Селена Священной империи Крестеса. И хотя ее отцу это не понравится, она будет твоей невестой.
11. Кева
Все племя перемещалось в Лискар верхом.
На сотнях лошадей и мулов везли свернутые юрты и скарб, процессия растянулась до горизонта.
Моя лошадь была норовистой. До этого, когда лошадь пила воду, олень прыгнул через куст, и она в панике ускакала. Я потратил не один час, разыскивая ее. В юности я ездил на многих лошадях, поэтому знаю, что такие, капризные, в бою лучше. Да, они нервные, но реагируют быстрее, чем спокойные, хотя никому не нужна лошадь, шарахающаяся от выстрелов.
Во время поездки Сади скакала взад-вперед и раздавала своим людям задания: организовывала вылазки за фуражом, высылала разведчиков вперед, и в стороны, и назад, проверяла больных и старых и следила, чтобы для них находилось место в немногочисленных фургонах.
Тьма каждую ночь пожирала убывающую луну и оставляла все большую часть мира в тени. Мы всякий раз разбивали лагерь у чистой воды и разводили множество потрескивающих костров, где жарили целых ягнят или кроликов. Но по ночам я был на грани. Враги на равнине могли появиться откуда угодно. Я с колотящимся сердцем всматривался в темноту. Боялся, что из этой тени нас атакуют крестеские паладины со скорострельным оружием и ручными бомбами и все мы будем мертвы к рассвету.