"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Он прошел мимо Михея, который выразил интерес, встав и начав громыхать решеткой. Айкард нагнулся возле моей камеры и протянул мне кусочек мягкого, теплого хлеба, в который я тут же впился зубами.
– Прости, что не пришел раньше, – сказал Айкард. – Было небезопасно.
– Что случилось снаружи?
– Шах Мурад осадил город с войском Рыжебородого и графа Растергана. Казалось, все шло хорошо, но в последний день Ираклиус устроил кавалерийскую атаку, заставив их отступить.
Я вздохнул с облегчением, узнав, что шах жив. Кинн сделал что-то хорошее. Остальное оказалось воплощением моих худших страхов.
– Значит, все кончено, – сказал я.
– Не совсем. Ираклиус с большей частью армии преследует их. Шестьдесят тысяч человек. Если он победит, города падут один за другим; так он станет править и этой землей.
– Как Сади?
– Не знаю. Понимаю, что ты ее любишь, но мои сведения исходят от паладинов. – Он говорил мягко и искренне. Актерская игра? Или ему правда не все равно? – Я познакомился с ней однажды ночью на пути из Лискара. Мы разделили бурдюк кумыса. Жуткое пойло, но хорошая компания, – рассмеялся он. – Если бы в мире было больше людей, подобных ей, мы перестали бы вцепляться друг другу в глотки. Я искренне надеюсь и молюсь, чтобы с ней все было в порядке.
Молитв и надежд недостаточно.
– Айкард, ты можешь освободить меня?
Он покачал головой.
– Ключи у Иосиаса. Он правит Костани, пока его отец гоняется за шахом. Он все еще надеется обменять тебя на Селену.
Михей что-то крикнул Айкарду. Тот жестом велел ему подождать.
– Чего он хочет? – спросил я.
– Удивляется, почему я говорю с тобой. Я скажу ему, что пытался выудить у тебя информацию.
– А если ты дурачишь и меня?
– Давал ли я повод сомневаться во мне?
– Ты не помог нам выиграть осаду.
– Я не мог. – Айкард вздохнул, раздраженно и резко. – Ираклиус и Иосиас мне не доверяют. Я должен быть осторожен в том, что делаю у них под носом, иначе меня ждет конец похуже, чем уготован вам двоим.
– Тогда какой от тебя толк?
– Я принесу тебе сведения. Зачастую это единственное, на что я годен.
– Вайя за тебя поручился, Айкард. Он говорил, что у тебя добрая душа. Но я не могу видеть душу, я вижу только дела. Сделай выбор. На чьей ты стороне?
– Ты никак не поймешь, что сторон больше, чем две, – ухмыльнулся он. – Между истиной и ложью простирается океан. Мои паруса трепещут на ветру.
Он знал Таки… Слишком хорошо для крестесца.
Айкард оставил меня и долго говорил с Михеем. Возможно, его верность предназначалась только победителю. Он посадил семена в разных садах и теперь ждал, какое дерево вырастет самым высоким. Такой человек пробивается вперед хитростью, в то время как я полагался на силу. И она подвела меня.
Я много думал о Сади. Я жалел обо всем. Нужно было сражаться за нее, как умоляла Несрин. Но, хотя я выглядел как человек, которым когда-то был, все же я – не он. Я тот, кто не смог защитить любимых. Если с Сади что-то случилось, я никогда себе этого не прощу.
Интересно, о чем сожалеет Михей? Я часто видел его плачущим. Это грело мне душу. Что может утешить лучше, чем слезы на его лице? Он выкрикивал: «Элли! Элли!» Кто эта Элли, причинявшая ему такую боль?
И все же со временем я начал жалеть его так же, как себя. Его слезы напоминали мне собственную боль, и мы плакали вместе, создавая музыку в этом мрачном подземелье. Но когда высыхали слезы и уходила печаль, возвращался гнев, и я снова ненавидел его, как раньше.
Айкард вернулся через несколько дней… или недель. Я точно не знал. Он поспешил ко мне.
– Случилось неожиданное. – Он подавил вздох облегчения. – Шах победил!
Айкард рассказал, как аланийские гулямы отправились на юг спасать шаха как раз в тот момент, когда его поражение казалось неминуемым. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но Айкард заверил меня в истинности своих слов. Шах приближался.
– Благодарение Лат. – Но напряжение все еще душило меня. – Ты слышал что-нибудь о Сади?
– Ничего. Но ты послушай, и очень внимательно. Шах приближается. У Иосиаса не хватит людей, чтобы удержать город, и еды, чтобы их кормить. Он сбежит в Гиперион, взяв тебя в заложники, и оттуда, скорее всего, попытается обменять тебя на свою дочь. Это твой шанс спастись.
Айкард просунул сквозь решетку кинжал. Я вытащил его из богато украшенных ножен: изогнутый, острый, из прочной стали.
– Ему я тоже дам такой. – Айкард мотнул головой в сторону Михея, спавшего у стены, свесив голову набок. – Экскувиторы – не пустяк. Тебе понадобится его помощь.
– С чего ты взял, что я не проткну его?
– Делай что хочешь. Просто знай, что я выполнил свою часть работы.
– Пытаясь услужить многим хозяевам, ты угодил хоть одному?
– Я служу одному хозяину – моему сердцу, – ответил Айкард. – И добру, к которому оно взывает.
– Вечные банальности, – усмехнулся я. – Тебя невозможно прочесть, но я уверен, что ты этим упиваешься. Спрошу в последний раз – кто ты на самом деле, Айкард?
Он набрал воздуха, будто собираясь ответить. Затем уставился в потолок и смиренно выдохнул.
– Все, даже Михей, верят, что я Айкард из Саргосы. Но скажу тебе по секрету… – Он подошел ближе и понизил голос. – Это лишь еще одна роль, которую я играю на гораздо более грандиозной войне. Такой, что ты и вообразить не можешь ее масштаб.
Уже попахивало дерьмом козлиным…
– Это все, что ты хочешь сказать? Сколько слоев лжи ты бесстыдно нагромождаешь на себя?
Он прикрыл рот рукой и прошептал:
– Вот тебе правда. Я родился на острове, которого нет ни на одной карте. Я никогда не забуду, как семь раз в год в небе появлялись колонны света, простиравшиеся от моря до самых небес. Это был такой язык. Нечто в глубинах океана говорило с чем-то, парящим в облаках.
Я так замотал головой, что она едва не отвалилась.
– Что за ерунду ты несешь?
– Ты же хотел знать, кто я, разве нет?
– Я не это имел в виду. Я хотел знать, на чьей ты стороне. Историю своей жизни расскажешь как-нибудь при случае под кальян.
Он ухватился за решетку, просунул сквозь нее голову и, не мигая, произнес:
– Я на стороне человека.
Вдалеке стражник постучал рукоятью меча о прутья решетки.
– У меня мало времени. Спрячь кинжал. – Айкард поклонился мне, словно шаху, выражение его лица потеплело. – Надеюсь увидеть тебя, когда войны между людьми закончатся. Когда действительно сможет воцариться мир.
С моего языка сорвались слова шаха Мурада:
– Мир – это болезнь.
Айкард покачал головой.
– Только потому, что мы не доверяем друг другу.
Он поговорил с Михеем какое-то время и сунул ему кинжал.
30. Михей
Я спрятал кинжал Айкарда в щель под кучей червивого сена. Ни один стражник не станет прикасаться к этому сену.
Надеюсь, рутенец, которого, как я узнал, звали Кева, поступил так же умно. Я ему не особенно нравился, но все же надеялся, что он поставит выживание выше жажды мести. Но, опять же, импульсы часто берут верх над здравым смыслом.
Ашера все мне рассказала. Его дочь звали Мелоди. Я убил ее на морской стене, после того как она отрубила мне руку. Сама Ашера – это Лунара, его жена. Забавно, как крепко я связан с человеком, которого даже не видел, пока не оказался в этой темнице. И все же так и работает судьба – связывает нас даже через границы империй и веры. Но это была жестокая судьба, построенная на обмане. Боги, если они есть, смеялись над нами. Он варился в своей ненависти, а я – в отвращении к себе за все, что сделал во имя какого-то бессильного ангела.
Крестеское завоевание окончилось катастрофой, и все потому, что какой-то насмешливый бог воскресил Ираклиуса. Преследовать армию так далеко вглубь страны было ошибкой, которой я никогда бы не совершил. Поэтому я выигрывал войны, изменившие судьбу стольких стран, что мне не хватит пальцев их сосчитать. Чем бы это ни закончилось для меня, крестеские отцы будут рассказывать мою историю сыновьям, и сыновья скажут, что я не только защитил веру, но и вернул святую землю, а потом какой-то тщеславный старик и его вялый сын потеряли ее. От этой мысли я чувствовал опустошение.