"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

  
33. Кева
 
Этот туннель когда-нибудь кончится? Лампа едва светилась в удушающих глубинах Лабиринта. Я взял с собой только аркебузу Джауза, мешочек пуль и кинжал Айкарда. Земля холодила ноги даже через сапоги. Я стучал зубами и жалел, что не надел плащ потеплее.
Вместо того чтобы молиться, я открыл Хавве сердце и надеялся, что она увидит мое желание сделать все, что она хочет. Не потому что она истинна и не из-за любви к ней, а потому что она могла вернуть Сади. Если Хавва всесильна, мои тайные мысли будут такими же явными, как чернила на пергаменте.
  
Я знал одно: слабый бог не стоит поклонения. Хороший ли он, мне теперь было все равно. Но если Хавва – единственный истинный бог, зачем она прячется в этом темном месте?
Может, мы ошибались, считая бога милосердным и добрым. Может, он помещает нас в этот мир ради страданий. И все равно я бы заключил с таким богом сделку.
Зеленый светлячок прицепился к потолку, упал и повис у меня над головой. Когда я прошел мимо него, появился еще один, затем еще. Светлячки вели меня на открытое пространство, а затем вниз, в извилистую пещеру. Я уже, должно быть, находился глубоко под землей.
Змеящиеся туннели. Ветры, которые шептали и завывали. Дегтярные стены, воняющие слизью демонов. Лабиринт выглядел именно таким богомерзким, как говорилось в сказаниях. Чем глубже я заходил, тем гуще становился воздух. Легкие напрягались, стараясь вдохнуть туман. Но я шел вперед, отгоняя страх перед тем, что могло таиться в сердце этого чудовища.
Впереди лежала еще одна открытая пещера. Но тьма здесь… танцевала. Тени порхали, словно птицы. Почти живые, они были похожи на черных дронго из дворцового сада. Я застыл в ужасе: тени-птицы сплелись вместе, превратившись в чудовище – огромного джинна с отвратительными пустыми глазницами. Аркебуза задрожала в моей руке. Несомненно, порох бесполезен против этого адского отродья. Наверняка мой обезумевший от страха разум рисовал детские кошмары на холсте Ахрийи. Я моргал и моргал, надеясь, что ужасный джинн исчезнет. К моему облегчению, он рассеялся, как струйка дыма из остывающего кальяна. Все это было реально или я схожу с ума?
Я немного успокоился и последовал за светлячками по тесному, наполненному туманом коридору. Потом свернул за угол, и вот он, настоящий кошмар: Михей Железный. Светлячки сидели на стенах пещеры, заливая нас зеленым светом.
Я прицелился ему в голову и выстрелил.
Михей отразил пулю металлической рукой, шарик просвистел у меня над головой и ударился в стену. Что это за темная сила? Где рана от кинжала, которая сочилась кровью?
Я подавил дрожь и выстрелил ниже, ему в живот. С быстротой крыльев колибри он поймал пулю, раздавил ее и ухмыльнулся. Та же ухмылка самого Ахрийи, которую я видел, сражаясь с ним на морской стене. Когда он убил Мелоди.
– Да что ж ты никак не сдохнешь?! – крикнул я.
Я хотел, чтобы меня благословила та же неведомая тьма, что и Михея. Тогда я убью его, отомщу за дочь и верну Сади.
Михей согнул колени, приготовившись к атаке. Но у него не было оружия. В покрасневших глазах пылал голод. Он сжал кулак, потом раскрыл его. На ладони появился желтый светящийся шар размером с камешек и начал расти, пока не стал с дыню. И тогда Михей помчался ко мне, словно молния.
Кулон, который дал мне Кинн, приподнялся, будто живой, и поглотил молнию. Сила выпущенного ей света отбросила меня на жесткий пол пещеры.
Я перекатился на ноги и скользнул за стену. Кулон парил на цепочке у меня на шее. Что это было? Кинн сказал, что он защитит меня…
Кулон светился белым все ярче и ярче.
Михей приближался. Я выглянул из-за угла и выстрелил. Он отмахнулся от пули. Металлическая рука переливалась радугой, как будто залитая черным светом.
Как сражаться с человеком, который обращается с пулями, словно с мухами? Я побежал по извилистой пещере, из которой пришел, надеясь найти укромное место, успокоиться и придумать, как убить этого ублюдка. Зеленые светлячки на стенах освещали мне путь. Я вернулся к проходу, в котором был раньше.
Но он оказался другим. Возможно, я где-то свернул не туда, хотя был уверен, что вернулся тем же путем. Я стоял посреди огромного открытого пространства – словно на вершине горы под абсолютно черным небом. Только мой кулон и зеленые светлячки давали хоть какой-то свет. Я шел, пока не достиг края обрыва, за которым ничего не было видно.
Не успел я отдышаться, как появился Михей. Я выстрелил дважды, а он смахнул пули указательным пальцем. Он ухмылялся, но вблизи это выглядело фальшиво. Теперь я понял почему – он не радовался, а просто раззадоривал меня. Он встал в низкую борцовскую стойку и поманил меня жестом.
Будь он проклят. Я бросил аркебузу, вытащил кинжал и ринулся на Михея. Он ударил кулаком по земле.
Камни раскололись, и молния подбросила меня в воздух. Я упал на спину у края обрыва, а кинжал улетел вниз. Я кашлял от пыли. По спине пронеслась жгучая боль.
Я не успел подняться, как Михей уже стоял надо мной. Мой кулон парил между нами, словно его притягивало к Михею магнитом, и только цепочка на шее не давала ему улететь.
Михей что-то пробормотал на крестеском, глядя на кулон широко раскрытыми, полными благоговения глазами. Из них хлынули слезы. Он наклонился и схватил кулон черной рукой. Из кристалла вырвался белый огонь, рука загорелась. Михей закричал, а я вскочил и рванул к аркебузе.
Раздались торопливые шаги. Из темноты появился еще один человек и ударил меня плечом в грудь. Я снова приземлился у края обрыва. Ребра хрустнули, я с трудом поднялся на ноги.
– Почему она у тебя?! – Человек оказался сирмянином, смутно знакомым, хотя я никак не мог вспомнить, где его видел. Он напоминал молодого шаха Мурада. Его брови сошлись на переносице от ярости. – Почему Слеза Архангела у тебя?!
Он взял аркебузу и наставил на меня. Михей все еще выл. Какой приятный звук. Белый огонь пылал на его руке, но рассеивался, попадая на землю.
Я встал и бросился вперед. Сирмянин выстрелил, и пуля пронеслась мимо моего уха. Я врезался во врага, и мы упали, аркебуза вылетела у него из рук и приземлилась в нескольких шагах от меня. Я ударил сирмянина в челюсть, занес кулак для нового удара, но Михей, оказавшийся позади меня, схватил его металлической рукой, вывернул мне руку и отбросил меня в сторону. В сторону аркебузы.
Я подхватил ее и выстрелил в Михея. Железная рука обгорела и лишилась пальца, но все же он отвел пулю ударом тыльной стороны ладони. Затем схватился другой рукой за голову и потянул себя за волосы, будто охваченный болью. По черной руке Михея бегали искры. В ладони сформировался еще один желтый светящийся шар. Михей раздавил его, кулак охватили огненные молнии.
Я открыл барабан аркебузы. Пуст. Вместо того чтобы схватить мешочек с пулями, я дотронулся до кулона. «Слеза Архангела», назвал его сирмянин. Я разбил стекло и уронил в барабан крошечный кристалл.
Михей бросился вперед, чтобы добить меня ударом молнии.
Я выстрелил. Его черная рука поймала кристальную пулю, вспыхнула молниями и белым огнем и распалась. Михей взвыл.
Я не заметил сирмянина. В суматохе он подобрался ко мне сзади и стал душить. Горло как будто пыталось выскочить из шеи. Я бил сирмянина головой, пока он не выпустил меня и не пошатнулся. Схватив аркебузу, я зарядил в нее пулю и прицелился в Михея.
Порох в барабане воспламенился, и аркебуза вспыхнула. Будь мое лицо ближе, оно бы сгорело. Я бросил раскаленный металл, пока он не поджарил мне руки. Проклятые аркебузы.
  
Сирмянин врезался в меня, и мы покатились с обрыва. Воздух свистел в ушах. Падение было долгим. Я закричал. Потом раздался треск – я упал в воду. Руки, ноги и тело охватила жуткая боль. Вода заливала глаза.
Не обращая внимания на боль, я поплыл вперед, захлебываясь водой, обжигавшей нос и горло.
Что-то потянуло меня за ногу. Сирмянин. Я пнул его в голову. Он лез на меня, утаскивая вниз. Я отпихивал его, но он был слишком большим. Сирмянин сжал мне горло и душил в этой водной могиле.