"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Хадрит налил финиковое вино в хрустальный бокал и сказал:
– Это судьба, что Кярса здесь нет. Просто чудо, как звезды могли так сойтись.
Озар кивнул. Его пышные телеса обволакивал тонкий шелк небесного цвета.
– О да. Но будь честен – больше всего ты ценишь отсутствие отца.
Они сидели за низким стеклянным столиком, подложив для мягкости бордовые подушки. Хадрит был таким высоким, что возвышался даже сидя. Я никогда не понимала, почему он не подстригает непослушную бороду – неужели кто-то покупается на эту личину воина?
  
– Вот что я скажу – это слишком хорошо. С чего это Кярс согласился оставить Като и взять с собой моего отца? Это не в его стиле. Он никогда не побеждал сам, скорее катался на спинах таких людей, как Като. Все это знают, и Кярс в первую очередь.
– Хочешь сказать, идея исходила не от Като?
– Кто-то более близкий играет на флейте, а Кярс пляшет.
Озар погладил волосы на подбородке.
– И кто же?
– Не знаю, но, прежде чем продолжать, мы должны выяснить.
– Да ты просто боишься. Лат преподнесла нам подарок, что бывает не так уж часто. Мой флот ждет за излучиной реки. У тебя в руках отцовская печать. Меджлис не пойдет против тебя, поскольку ты сын своего отца. Отдай приказ. Открой путь.
Хадрит увидел меня в окно, схватил свой бокал и швырнул мне в лицо. Я вспорхнула, а хрусталь разлетелся на кусочки на траве внизу.
– Проклятые дронго, – сказал он, когда я заняла позицию у края окна, подальше от глаз. – Один на прошлой неделе заклевал мою кошку до смерти.
– Птица убила кошку? О боги, куда катится мир?
– Они нездешние. Слышал когда-нибудь о Талитосе?
Озар потрясенно ахнул:
– Конечно. Земля за морскими туманами.
– Я был при дворе, когда явился посол якобы оттуда. Женщина в странных одеждах, меняющих цвет прямо на глазах, словно водопад. Она принесла клетку с черными дронго в качестве дара. Раньше в небе можно было увидеть ястребов, орлов и голубей. Теперь видишь лишь черное.
– Иноземная зараза, похоже, наша главная беда.
– Именно. Чужеземцы. Сколько их нашептывает на ухо наследному принцу? Наложницы из Пустоши, гулямы из Химьяра, ни одного истинного аланийца. Какой у них интерес? Какие намерения?
Озар одобрительно пискнул:
– Великий Эшкаль сказал когда-то: «Твое сердце принадлежит тому, с кем ты делишь поле боя и постель».
Похоже, Хадрит был более подозрительным, чем Озар. Надеюсь, меня он ни в чем не подозревал.
– Эшкаль – евнух, никогда не бравший в руки копье. Ни в каком смысле. Я не разделяю твоего восхищения.
– У мудрости два источника – действие и наблюдение.
Весьма справедливое замечание.
Солнечные лучи раскалили оконную раму, но я цеплялась когтями в надежде узнать что-то полезное.
– Как бы там ни было, – голос Хадрита звенел от нетерпения, – я поручу своей возлюбленной козочке прочесать гарем в поисках врагов. Она сделает все что угодно. – У него вырвался извращенный смешок. – Что угодно.
– Она прекрасная девушка, Хадрит. И более того, ее брат со своей ордой у наших ворот. Даже не думай обесчестить ее. Ты подвергнешь опасности всех нас.
Они вовлекают в свои планы Сиру? Зачем ей работать на Хадрита? Как интересно… и досадно.
– Я не гажу там, где пасу овец, Озар. Чему ты так и не научился.
– Я стал главным поставщиком пряностей Аланьи и могу гадить, где мне только вздумается.
– Султанша-а-а-а-а-а…
В моем сознании образовалась трещина и разбила его на миллиард осколков. Я снова оказалась в шкафу, потная, и широко открытыми глазами смотрела на евнуха Самбала, чьи косы доходили до плеч.
– Султанша! Скорее приведите лекаря!
Левая щека была мокрой от слюны. Я моргнула, наверное, тысячу раз, села и сделала вдох. Втянула в себя каждую частичку воздуха. Грудь и бешено бившееся сердце будто сдавливало обручем.
– Все в порядке, – пробормотала я, не зная, удалось ли выдавить хоть один звук.
Самбал шлепнул себя по щеке:
– Она очнулась! Благодарение Лат!
Вместе с другим евнухом они положили меня на кровать. Онемение и боль сменяли друг друга, будто качая меня на волнах. Но хуже всего была поднимающаяся внутри тошнота. Меня вырвали из дронго в самый неподходящий момент, когда я могла наконец подслушать их план.
О Лат, обрушь свои проклятия на святых.
  
3. Сира
 
Иногда я предпочла бы не просыпаться.
Иногда мои дни так тяжки, что я предпочла бы покинуть этот мир. Что внушает мне такой ужас? План, который Хадрит поведал мне вчера вечером.
– Мы с Озаром пришли к отличному соглашению, – начал он, когда мы сидели за бокалами тамариндового шербета на полу в верхнем зале его дворца. – Торговля пряностями из Коа принадлежит ему, но это опасный морской маршрут. В старину даже говорили, что в тех водах рыщут морские драконы. И поэтому Озар согласился взять в команды моих людей – они мало в чем участвовали с тех пор, как этосиане захватили все наше западное побережье. Мои люди, без сомнения, знают толк в походах по бурным морям, ну и доля в двадцать процентов вполне справедлива.
Я сидела, потягивая пряный лед, и ощущала сомнения и тревогу.
– Ты сам говорил, что Озар бесчестен. Что его монополия на торговлю делает город слабым, а людей нищими. А теперь ты собрался присоединиться к нему?
– Сира, я и тебе заплачу долю. После того как Озар взял тот документ с печатью моего отца, пути назад больше нет. Ты этого добилась, а я – человек честный.
– Разве вы недостаточно богаты?
– Совсем нет.
Для чего мне еще больше денег? Во дворце у меня все есть. Как я объяснила бы их наличие Тамазу, Мириме? Или мне прятать нечестную прибыль в нижнем белье?
– Мне не нужны деньги.
Хадрит с гордостью улыбнулся:
– А я все равно отложу твою долю. Может, ты когда-нибудь поумнеешь, начнешь разбираться в природе вещей и поймешь, что нет такой выгоды, от которой стоило бы отказываться. Может быть, придет день, когда ты обнаружишь, что у башни, которую ты всю свою жизнь возводила, недостаточно прочное основание. Она рушится, ломая все, что ты любишь, и тебе приходится собирать осколки и восстанавливать, что сможешь, – даже и нечестным путем.
Очень странно. Его улыбка обратилась в гримасу, как будто он пил из чаши не ледяной шербет, а горькие воспоминания.
– А когда ты скажешь про нас отцу? – спросила я, изменяя тему на более близкую к моим нуждам.
– В тот момент, когда он войдет в ворота дворца, и, надеюсь, с мешком голов неверных. Даю слово.
Головы! Мне опять показалось, что они катятся к моим ногам. Что в итоге шах решил относительно моего брата? Я должна была это выяснить.
– Подумай о том, что я для тебя куплю! – криво улыбаясь, воскликнул Хадрит. – Может быть, полцарства? И вторую половину в придачу!
Что? Так говорил мне Озар. Или все это просто розыгрыш?
– Кстати, я хотел бы, чтобы ты помогла мне еще с одним пустяком.
Я отхлебнула шербета. Честно говоря, мне больше всего хотелось быть хоть в чем-то полезной. И не важно, Тамаз ли просит меня договариваться с моим братом или речь идет о хитрых планах Хадрита, – я хотя бы не буду никчемной, как в последние восемь лет. Я была ничем, безделушкой для Селуков, нужной лишь в качестве свидетельства, что у них в плену дочь кагана силгизов. Но в Кандбаджаре, если хватает ума, можно быть чем-то большим, чем кажешься.
  
Тем не менее меня начало тяготить болезненное и темное чувство. Мне отчасти хотелось его избежать, но, с другой стороны, хотелось принять и терпеть, сколько хватит сил.
– Так что ты, пожалуйста, не пугайся, – продолжил Хадрит, – но я собираюсь принести в дар его высочеству принцу Кярсу что-нибудь подобающее, когда он вернется с победой. Ну а зная склонности этого достойного человека, полагаю, он предпочел бы… так сказать… экзотический фрукт. Понимаешь, к чему я клоню?