Хозяин пустоши
Полковник Водного Щита Корпорации, Елена Белова, единственная, кого я не расстрелял. Тогда Микаэль не стал спорить и спрашивать причины, но сейчас на его лице явственно читается замешательство. Иллана, затаив дыхание, тоже вопросительно смотрит на меня, не задавая лишних вопросов.
– Сюда? – сдвинув брови, уточняет Фостер.
– А у нас есть отдельная допросная?
Фостер молча сжимает губы, потом коротко кивает и чеканным шагом направляется к выходу. Шум генератора на мгновение усиливается, когда открываются и закрываются герметичные створки. Мы остаёмся вдвоём. Я и Ила.
Она не отводит взгляда. Столько лет вместе: я давно научился распознавать, что именно она ищет в мимике моего лица. Я шумно выдыхаю и отвожу глаза. Проницательна, как всегда. И это вовсе не недостаток. Нет. Напротив, иногда полезно прислушиваться к тому, что видит и чувствует моя жена. Ее вещие сны и предсказания нередко сбываются, но я не назвал бы это даром, как считают жители города. Скорее, интуицией. Чутьем, которое есть и у меня. Но в отличие от Илы, я верю, что будущее можно изменить.
Встав из-за стола, я прохожу мимо тактической карты на стене, даже не глядя на координаты. Там всё по-прежнему. Разрушенные маршруты, мёртвые зоны, перебитые линии связи. Мир, который мы больше не контролируем.
– Тебе тоже стоит уйти. Побудь пока с детьми. Я скоро приду.
– Это же она? – мягко, но уверенно спрашивает Ила… – Елена Белова?
Я киваю, но молчание говорит громче любых слов.
– Тебе не о чем переживать. Все что между нами было… – я замолкаю, подбирая формулировку, – давно похоронено и забыто.
– Думаешь, я ревную? – Иллана удивленно вскидывает брови. – Я не хочу, чтобы ты пытал женщину. Пообещай…
– Она – солдат, Ила, – перебиваю чуть жёстче, чем нужно. – И возможно, источник важных данных. Я буду действовать так, как того потребует ситуация. Но надеюсь… – добавляю на тон ниже. – Мне не придется никого пытать.
Повисает пауза. Иллана встает и медленно подходит ко мне.
– Прости, я не собиралась тебе указывать, – протянув руку, она легко касается моей щеки. Её пальцы тёплые, немного дрожат. Я накрываю её ладонь своей. – Не задерживайся, пожалуйста. Мирон и Богдан не видели тебя почти месяц.
В ее голосе нет упрека, только тихая, вкрадчивая боль. И я знаю – она не скажет всего, что накопилось у нее на душе. Промолчит о постоянном страхе, о том, что может не увидеть меня снова. И никогда не обвинит в том, что мы уже давно живём между рейдами и нависшей над нами тенью смерти.
– Я тебя люблю. Помнишь? – зарывшись пальцами в густые рыжие волосы, я всматриваюсь в ее запрокинутое лицо.
– Конечно, помню, – в уголках ее выразительных глаз появляются тонкие морщинки-лучики, которые мне отчаянно хочется зацеловать, но если сделаю это сейчас, то не смогу остановиться. Я слишком по ней изголодался. – Даже когда тебя нет рядом, у меня всегда перед глазами две твои маленькие копии. Только немного обидно, что мальчишки ничего не взяли от меня…
Она осекается и замолкает, в глазах отражаются вселенская грусть и ледяной страх, который витает над нами все эти годы. Я безумно хотел бы рыжую дочку, похожую на нее, но мы не имеем права даже думать об этом. Когда Иллана случайно (противозачаточные зелья не сработали) забеременела вторым ребенком, я едва с ума не сошел, а она была чертовски спокойна, чуть ли не с первых недель объявив, что абсолютно точно носит еще одного мальчишку. И оказалась права.
– Я скоро приду, – тихо обещаю я, подталкивая ее к двери.
Иллана задерживается на полшага, будто хочет что-то сказать, но, передумав, уходит.
И вместе с ней исчезает тепло.
Вернувшись к столу, сажусь на его край и провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть усталость этого безумного дня. В коридоре уже слышны шаги.
Через пару секунд Белова будет здесь. Мне придется взглянуть ей в глаза после стольких лет и задать все накопившиеся вопросы.
Когда я думал, что Лена попадет на Фантом, я поклялся, что вытащу её.
Когда узнал, что она перешла на службу в Водный Щит, я поклялся, что узнаю, почему.
А теперь, когда она оказалась у нас… я клянусь, что получу ответы.
Все. До последнего.
Глава 6
Дверь, движение которой сопровождается характерным шипением герметичного уплотнителя, медленно отъезжает в сторону. Сталь скребёт по направляющим, ноги обдает сквозняком. Микаэль резко заталкивает Белову внутрь. Створки за его спиной автоматически смыкаются. Фостер бросает на меня короткий взгляд, не требующий подтверждения, и отступает к стене, позволяя Елене пройти вперед.
Не поднимая головы и не оглядываясь, она делает несколько шагов по направлению к столу. Металлические наручники на тонких запястьях звонко бряцают, разбивая тишину.
На эсминце у меня не было возможности детально ее рассмотреть. Слишком быстро и суетливо все происходило, но сейчас меня ничто не отвлекает от созерцания моего бывшего инструктора и любовницы. Она почти не изменилась. Все те же военная выправка и твердая уверенная походка. Идеальная фигура, упакованная в темно-синюю форму полковника Водного Щита, светлые волосы, стянутые на затылке в тугой пучок, едва заметные морщины на лице, не мешающие ей выглядеть собранной, цельной и по-прежнему красивой.
Нас многое связывало… когда-то. В начале обучения на Полигоне она была моим наставником, потом стала чем-то большим. Теперь она – военнопленная.
Елена останавливается в паре метров от меня, поднимает прямой внимательный взгляд. В серо-голубых глазах нет ни страха, ни смирения, но и вызова я в них не вижу. Как всегда отлично владеет собой, несмотря на усталость. Годы не стёрли её, а только отточили.
Не говоря ни слова, мы какое-то время изучающе смотрим друг на друга. Елена держится с неизменным достоинством и несгибаемой стойкостью, всем видом давая понять, что умолять и унижаться она не станет. Но другого я от нее и не ожидал. На моей памяти Белова лишь однажды потеряла самообладание, – когда поняла, что катер, на котором мы с Ари направлялись на Новую Атлантиду, сменил курс.
– Сними, – приказываю я, кивая на наручники.
Фостер медлит меньше секунды, потом открывает замки. Металл глухо падает в его ладонь. Белова не двигается и даже запястья не потирает, словно не замечая боли.
– Присаживайся, – я указываю ей на свободное кресло.
Елена вздрагивает и, после короткой заминки, садится напротив меня. Между нами круглый стол, заваленный отчетами, протоколами, картами и прочими техническими документами. А еще между нами годы, оставившие неизгладимый отпечаток на каждом из нас.
– Здравствуй, Лена, или мне следует обращаться к тебе строго по званию? – спрашиваю без намека на сарказм.
– Я вроде как в плену, так что церемонии ни к чему, – ровным тоном отвечает она.
Ни один мускул не дергается на ее лице, но в посадке головы и ее позе я без труда считываю скованность и напряжение.
– Плен в твоем случае – не самый худший вариант, – нейтральным тоном замечаю я.
– Не стану спорить, – соглашается Белова, выдавив скупую улыбку. – Но, узнав тебя среди хлынувших на эсминец повстанцев, я была почти уверена, что меня не постигнет судьба других командиров.
– Если ты о моем обещании, то оно утратило силу, как только ты перешла на службу к моему отцу, – слегка остужаю ее оптимистический настрой. Наше общее прошлое ни в коей мере не способно повлиять на мои решения в настоящем, и будет лучше, если она поймет это сейчас.
– Разве на Полигоне я служила не Корпорации? Напомнить тебе основное назначение этого объекта? – она откидывается на спинку кресла, приподнимая подбородок. В голосе ледяное спокойствие старшего офицера, отточенное сотнями служебных докладов и допросов, но взгляд острый, как штык. Вот теперь это определённо вызов.
