Сумерки войны (СИ)

— У вас опять есть план, Манштейн? Интересно, что вы можете предложить в такой скверной ситуации, которая сложилась на сегодняшний день. И где вы возьмете подкрепления, к тому же находящиеся рядом, и которыми можно усилить группу армий «Юг»?
Сварливость в голосе Гитлера пропала совершенно, прорезался интерес, которого фюрер не скрывал. Он повел себя как больной человек, которому предложили чудодейственное лекарство. И этим моментом нужно было моментально воспользоваться, что Манштейн и сделал:
  
— На Харьковское направление можно перебросить два армейских корпуса из состава моей армии — шесть пехотных и одну танковую дивизию. И нанести сильный удар по одной из «клешней» русских, если вы усилите мою армию выделенной танковой и тремя пехотными дивизиями. Имея три армейских и один танковый корпус, я просто срежу русское вклинение.
— Вы предлагаете оставить Крым…
— Я предлагаю последовательно устроить русским два показательных разгрома, — заторопился с ответом Манштейн, перебивая Гитлера. Не хватало, чтобы тот сейчас сказал что-либо про запрет, тогда будет поздно.
— Перебросить главные силы моей 11-й армии под Харьков, сосредоточив ударный «кулак» под Барвенково. А после того как отсечь 2-ю танковую и 6-ю полевые армии противника, похожую операцию провести на северном фасе. Потом вернутся в Крым и уже в полевом сражении, при полной поддержке люфтваффе, разгромить скопища русских, которые наводнят полуостров. Просто сейчас следует отвести войска к Перекопу, и занять оборону по северному берегу Сивашей — поставить там румын, которых привести в чувство. Один из корпусов моей армии займет весь перешеек, но главная линия обороны пройдет много южнее, у Юшуня, в межозерном дефиле. Две или три дивизии легко удержат эти позиции. Зато когда понадобится наступать, мы сразу можем ввести на узость перешейка танковый корпус, который и нанесет рассекающий удар по противнику. А затем обгонит отступающие войска противника и раньше их выйдет к Севастополю и Керчи — тогда не придется снова штурмовать крепость и Ак-Монайские позиции. Сейчас мы просто выманим противника, имитировав отступление, а на самом деле проведем перегруппировку войск на Харьковское направление, которое для нас стало решающим. У нас есть отличные шансы одержать две победы.
Манштейн по сопению Гитлера почувствовал, что смог убедить фюрера, теперь осталось только вовремя убраться к Перекопу и Чонгару, успеть отвести войска, пока ситуация не стала катастрофической…
Немцы отнюдь не торопились сворачивать отлаженное производство легких танков, на шасси которых можно было выпускать отличные САУ. Вот один из примеров — на базе Pz-II в период 1943–1944 года были изготовлены самоходки со 105 мм гаубицей «Веспе» («Оса») в количестве почти семьсот единиц и полторы сотни транспортеров (та же самоходка, но без установки орудия) для перевозки боеприпасов к ним. Причем пока на профильном заводе готовили линию к выпуску штурмовых орудий StuG-III, производство со станками и опытными работниками перенесли в Бреслау и Варшаву. Командующий панцерваффе генерал Гудериан прекрасно понимал что для поддержки танков на поле боя нужно использовать не только буксируемые, но и самоходные орудия на танковом шасси тех машин, что сняты с вооружения за ненадобностью… 
 
  
Глава 47 
 
— Давить их, давить всей массой танков! Мы прорвали фронт — до Харькова рукой подать. Никита Сергеевич, поезжай в армию Власова, поторопи его. У него гвардейский и механизированные корпуса — мощный «подвижной кулак» имеется, а он продолжает за «спину» Лизюкова прятаться. Ломить должен, поспешать идти вперед, не топтаться на месте. И устроим в Харькове для немцев «колечко».
Командующий Юго-Западным фронтом генерал армии Жуков пребывал в лихорадочном возбуждении, понимая, что ситуация складывается в его пользу, гораздо лучше, чем было в зимнем контрнаступлении под Москвой. Введенные в сражение от Изюма и Белгорода две танковые армии буквально прошлись по противостоявшим им 1-й и 4-й танковым же армиям противника, ослабленным июньским наступлением. Да и занятые новые позиции немцы толком не оборудовали, просто не успели. Как и восполнить бронетехникой поредевшие панцер-дивизии, в которых по допросам пленных осталось по полусотне разнообразных танков — едва на батальон, причем неполного штата, что не могло не внушать уверенность в будущем успехе. Ведь у немцев практически не осталось резервов — производство танков серьезно отстает от роста потерь на фронтах, это чувствовалось. Те же пленные из состава 4-й танковой армии дружно свидетельствовали, что бои под Старой Руссой и Холмом, когда панцер-дивизии попытались деблокировать Демянскую группировку, привели к огромным потерям. Маршал Кулик постоянно ставил на пути танковых корпусов истребительно-противотанковые полки, имеющие на вооружении буксируемые «гадюки», и дивизионы самоходок с такими же пушками. Вот и сам Жуков воспользовался этим опытом в июне, хорошо «насытив» ИПТАПами стрелковые корпуса — и собственными глазами убедился, насколько эффективными являются эти тактические приемы. Теперь танки противника встречали именно так, а не бросали в лобовые атаки механизированные корпуса, как летом прошлого года. И ведь «сработало» — введенные в бой в составе танковых армий механизированные корпуса просто «рвали» наскоро выставляемые против них противником пехотные дивизии, а контрудары германских «панцеров» отражали длинноствольные пушки противотанковых бригад, которые специально подставляли под удар.
— Вот смотри, Никита Сергеевич, что у нас получается, — Жуков недолюбливал навязанного ему членом Военного Совета фронта секретаря ЦК компартии Украины Хрущева, низенького, с простоватым лицом, и судя по всему «недалекого» умом, а порой и глупого. Но лучше получить такого комиссара, чем Мехлиса, Щаденко или Запорожца, с теми не воевать совместно, а вечно на «ножах» быть. А тут вполне достойный помощник, на первую роль не лезет, услужливый, да и доносы не пишет. Вернее, «пописывать» он просто обязан, должность такая политического наблюдателя от партии, но только в меру, ничего лишнего не выдумывая. Именно Никита Сергеевич был ярым поборником наступления, уж больно ему хотелось попасть победителем во второй по значимости город Украинской ССР.
— Танковая армия Лизюкова вышла на линию Змиев-Валки, обойдя Харьков с юго-запада. Со «спины» по фронту через Красноград до Лозовой, танкистов прикрывает 6-я армия генерал-лейтенанта Власова. Она вырвалась далеко вперед. Видите, какой у нас клин получился, словно колун в трухлявую чурку вбили. А от Белгорода накатывается 1-я танковая армия Лелюшенко — ей до Люботина осталось полтора десятка верст, завтра «котел» и захлопнется «крышкой», и будут окружены два армейских корпуса гитлеровцев, больше, чем под Демянском.
Жуков говорил уверенно, командующий ЮЗФ уповал на значительное превосходство в силах. Имея десять механизированных корпусов, включая прибывающий из резерва, каждый из которых был намного сильнее любой германской панцер-дивизии, можно было рассчитывать на долгожданный успех, который окончательно переломит ситуацию на южном крыле советско-германского фронта. Но ведь еще имелось восемь гвардейских дивизий, которые были немного сильнее обычных, имея второй 122 мм гаубичный дивизион и дополнительно дивизион «штурмовых орудий» ИСУ-50, выпуск которых шел в Ленинграде. Производимые на шасси танка Т-50 самоходки имели мощный бензиновый двигатель и 60-ти мм лобовую броню в сочетании с длинноствольной Ф-22Т. На всем ЮЗФ такие «штурмы» были только у гвардейцев, остальным о такой бронетехнике приходилось лишь мечтать. К тому же все гвардейские дивизии фактически являлись моторизованными — кроме штатного автотранспорта вместо повсеместно принятой в Красной армии конной тяги, им передавались дополнительно по паре автотранспортных батальонов, что резко повышало мобильность войск.