Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком» (СИ)

  
Дареная истинная. Хозяйка лавки "С огоньком"
   
Глава 1
 
Ослепительная вспышка сменяется непроглядной темнотой и обжигающей болью на лопатке. 
— Ваше величие Роувард Даррел, — сквозь пелену боли слышу противненький подобострастный голос, — примите от нас в дар это скромное жилище, чтобы вам было удобно пребывать в нашем уютном городке, и эту деву, которая может скрасить ваш ночной досуг. Мы слышали, что драконы особенно любят невинных девушек с магией…
  
Когда жжение на спине чуть-чуть затухает, я разлепляю глаза и первое, что вижу — широкоплечего богатыря-красавца с мужественным, широким подбородком, высокими скулами и пронзительным, недовольно сверлящим меня взглядом. Но больше всего бросаются в глаза крупные кисти рук с длинными пальцами. Говорят, что если они большие, то…
Екарный бабай… о чем я вообще думаю? Совсем головой повредилась. Где я вообще?! И что-то подсказывает мне, что “дева в дар” — это про меня? Как-то нехорошо звучит.
Пока я пытаюсь разогнуться и как-то осознать себя, этот богатырь подходит ближе и смотрит на меня с высоты своего огромного роста. Так, словно я досадное недоразумение на его героическом жизненном пути. 
Нет. Не богатырь. И точно не герой. Просто высокомерный мерзавец, знакома я была с такими “королями жизни”. Все с отвратительным характером. 
— Мне кажется, вы не рады подарку, — вырывается у меня хриплое замечание, как будто я сорвала голос.
В глазах этого мерзавца на долю секунды мелькает удивление, но он достаточно быстро теряет ко мне интерес, а потом, отвернувшись, вообще небрежно бросает:
— Отнесите все в дом. И ее тоже, — мужчина едва заметно дергает уголком рта, как это бывает, когда чем-то недовольны. — И оденьте уже, а то простынет, какой уж там досуг, она и полы помыть не сможет. 
Полы? Да что он себе…
Только сейчас начинаю ощущать происходящее в полной мере: кроме двух голосов на меня обрушивается гомон толпы, цокот копыт, скрип снега под чьими-то сапогами, а еще множество запахов от свежего хлеба до конского навоза. И холод, пробирающий до самых костей холод, потому что на мне тонкая хлопковая сорочка без рукавов и… как бы все!
Меня грубо хватают за руку, резко дергают вверх и подталкивают вперед. 
— Давай поднимайся, нечего тут рассиживаться, — сипло говорит один из поднимающих. 
Я выдергиваю руку из его пальцев, но чуть не падаю снова. Меня спасает только то, что второй придерживает с другой стороны.
— Я сама, — пытаюсь огрызнуться снова, но как-то это звучит не очень героично.
— Эх, девочка… Дракону в лапы попасться, — слышу я не очень искренние причитания какой-то старушки справа. — Но сама хотела, сама выбрала, вот пусть и расплачивается!
Ноги еле идут, а ступни уже онемели от колючего холода промерзшего камня. Однако ослушаться здоровяка, которому меня подарили, не осмеливаются, и мне на плечи ложится тяжелый камзол, пропахший табаком и крепким алкоголем. 
В голове бьется мысль: да где же, я? Вроде себя осознаю, а собрать мысли в кучу не могу. Как если бы я ехала по абсолютной темноте, а впереди видела только освещенный фарами участок.
— Как думаете, она переживет первую ночь с ним? Он же… зверь! — с каким-то злобным предвкушением говорит женщина слева.
От камзола становися теплее, но ожог на спине взрывается болью. Да что там у меня такое-то?
— А метку, метку-то видели? Бабка говорила, что последний раз такую ставили еще в ее молодости девушке. Ее тогда отправляли выкупом в Эльвариам… Рабская метка… Ради чего только не пойдут ради безбедной жизни.
Эти слова взрывают мой мозг чужими воспоминаниями. 
Марика, так зовут девушку, которой я теперь стала, стала подарком для приезжего дракона, попыткой задобрить его, выторговать лучшие условия. Не просто как служанка, как привязанная рабыня: теперь без хозяина ей, то есть мне, не жить. И пошла она на это добровольно.
Я вспоминаю все, словно у меня в голове умещаются две жизни: моя и ее. Как в фантастических фильмах. Точнее, скорее в фэнтезийных.
Мы уходим с главной площади Хельфьорда, города, в котором я оказалась, и в последний момент мой взгляд выхватывает в толпе обладателя того самого подобострастного голоса, который я услышала первым. Мэр Гриндорк — главная причина, по которой Марика пошла на это. Толстый, с блестящей лысиной и пирожками-губами, вытянутыми сейчас в алчную улыбку. 
Он подмигивает мне, намекая, что есть у нас одна большая тайна. А мне аж тошно становится от одного его вида. Он решил дополнительно поставить метку Марике, чтобы не дергалась. Только я-то не Марика. Буду надеяться, что это обратимая реакция.
Мы проходим по главной улице Хельфьорда до самого крайнего особняка на отшибе, куда меня и впускают, оставляя одну. И все это время меня сопровождают охи и ахи о моем страшном будущем и злорадство о том, как я расплачусь за свой выбор. Как обычно, делают выводы, зная только вершину айсберга. 
Это обижает, злит, расстраивает из-за несправедливости. Но что есть настоящая несправедливость? 
Справедливо ли, когда подающая надежды аспирантка моего мужа “случайно” оставила на моем столе листок с фото узи их будущего ребенка? На следующий день после того, как я узнала о своей замершей беременности. 
Я не хотела устраивать сцен, просто хотела спросить зачем. Зашла в лабораторию, но аспирантки на месте не было. На столе дымила реакционная смесь из ее эксперимента. Я же ей говорила, что нельзя… 
Вздрагиваю, когда за моей спиной захлопывается входная дверь. Резко оборачиваюсь… Передо мной стоит тот самый мерзавец-богатырь, хмуро и подозрительно рассматривая мой внешний вид.
— Ну здравствуй, подарочек…
  
Глава 2
 
Поправляю накинутый на плечи камзол так, чтобы он был плотно запахнут: даже тут, в доме не сказать, что тепло, а пол вообще еще ледяной. Похоже, не успели протопить дом до приезда гостя дорогого. А, зная отношение большинства жителей города к драконам, наверняка специально не стали. 
Звери, хищники без жалости, совести и каких-то человеческих эмоций — вот кто такие драконы. Особенно сильно эта мысль взращивалась в головах воспитанников приюта, из которого была Марика. В ее воспоминаниях у драконов нет ни единой хорошей черты.
Эльвариам, соседняя страна, оказался достаточно хитрым, чтобы принудить этих ящеров к договору, тем самым добыв себе победу в затяжной войне с орками. Но не достаточно смелым, чтобы поставить немногочисленных драконов на колени. 
Все это всплывает само собой в голове, чтобы помочь мне сориентироваться в моменте. Но анализировать происходящее в общем буду позже. Если останусь жива…
— И как же тебя зовут? — низким, вызывающим мурашки голосом спрашивает дракон. 
Я должна опустить голову и ни в коем случае не смотреть ему в глаза. С усилием делаю это, мне сейчас ни к чему привлекать внимание, мне нужно придумать выход из этой ж… жуткой ситуации. 
Нахожу странный темный сучок на коричневой паркетной доске. Он кажется тут таким же лишним, как я со своим мышлением, для которого рабство — это пережиток прошлого, оскорбление. Впрочем, как магия, драконы и прочие вещи, которые, судя по воспоминаниям Марики являются нормой в этом мире. 
Начищенный кожаный сапог наступает точно на узор этого сучка, и я не выдерживаю и вскидываю голову, тут же сталкиваясь со взглядом дракона. Эмоции… Их нет ни во взгляде, ни на лице, как будто передо мной бесчувственная махина. 
Как и рассказывали наставники Марике и другим деткам, с которыми она воспитывалась. Все именно так. 
  
— Я задал вопрос, — с едва заметным нажимом произносит дракон. — Ты не понимаешь или немая?
— Просто не думаю, что вас и правда интересует мое имя.
Слишком дерзко, но мне когда-то говорили, что правдивый ответ иногда обескураживает сильнее, чем самая искусная ложь. Наверное, я решила проверить.