Бессердечный (СИ)

Здесь она уже ничего не могла сделать, она и не стала бы пытаться. Пришлось вызвать скорую.
Они приехали весьма быстро, всего десять минут, и Дэни лишь раз успела сменить холодный компресс, ставший на удивление тёплым после соприкосновения с кожей парня.
Девушка нервничала и курила снаружи, пока низенький, седой дядька с молодым медбратом осматривали Ричарда. Его последние слова — как стрела, врезавшаяся ей в память, и это действительно было больно. Она лишь хотела помочь, хотела восстановить справедливость, а вышло всё так, что она только устроила показное шоу перед человеком, чьё психическое состояние оставляет желать лучшего. Сейчас она не винила его за те слова, а только себя за неосторожность и этот дурацкий детективный азарт.
Врач вышел на крыльцо, утирая влажный пот со лба куском бинта, и Дэни, без лишних разбирательств, строго спросила:
— Док, давайте по-честному. Как он? И попроще, пожалуйста.
— Могу с уверенностью сказать, что ему уже не грозит ожоговая болезнь. Это удивительно, при его-то случае. Видимо, ему просто повезло. Но шок и его отголоски ещё напоминают о себе. Ему ни в коем случае нельзя волноваться, иначе стресс и другие губительные факторы могут повлиять на работу его ослабленного организма.
Дэни активно закивала, мысленно же она готова была набросить петлю себе на шею: она разыграла непростительно тяжёлое представление сегодня днём, и это послужило причиной ухудшения состояния парня.
— При начальном лечении были использованы какие-либо наркотические анальгетики? — спросил врач.
— Да, насколько я знаю. В доме есть морфин… Думаете, стоит продолжить его введение?
— Не стоит, если молодой человек не будет жаловаться на боли. В любом случае, вы знаете о местном лечении, не так ли?
Девушка кивнула. Её пальцы обожгла сигарета, про которую Дэни совсем забыла, и она выбросила её куда-то в поредевшие кусты.
— Не забывайте про то, что ему нужно больше влаги. Вентилятор, я думаю, поможет поддержать нужную температуру в комнате, где он спит. И ванна с медраствором, который я указал в его карте… Это облегчит неудобства, связанные с заживлением тканей. Я так понимаю, он оказался дома сразу же после процедуры кожной пластики? Кажется, стоило подольше подержать его в центре. Очень нервный молодой человек…
Мужчина каким-то неясным жестом выразил своё недовольство, махнул рукой и уже собирался уходить, как вдруг обернулся к Дэни и заговорчески спросил:
— Знаете, о чём он попросил меня, очнувшись десять минут назад?
— Н-не знаю. Убить его и облегчить страдания?
— Он попросил не информировать мисс Филч об этом обмороке. Сказал, что так она усомнится в ваших способностях.
Врач и его помощник ушли, машина скорой помощи почти бесшумно покинула узкую улочку. Дэни смотрела ей вслед и думала, что соседи наверняка заметили, как она приехала. И от гнева мамаши Ричарда теперь её, Дэни, вряд ли что спасёт.
Ричард уже лежал в своей «палате», накрытый лёгким покрывалом. Под глазами у него были заметны тёмные круги, покрытая шрамами сторона лица была подставлена свету лампы. Дэни долго стояла на пороге комнаты, не решаясь войти, пока парень не открыл глаза и осторожно не поманил девушку пальцем. Она просто села на стул напротив койки и вздохнула.
— Прости, что накричал на тебя, — сказал он слишком тихо, чтобы Дэни услышала, тогда он повторил свою фразу.
— Не надо извиняться. Я сама виновата. Стоило замять дело с Мэттом самостоятельно. Или вообще не лезть.
— Нет! Нет, ты сделала правильно… и я понял это, пока был в отключке. Да, не смотри так. Это странно, но я всё понял… Не должен был я кричать на тебя. Я был очень расстроен. Мэттью — сука, но я не думал… никогда бы…
Она увидела, как трудно ему было говорить, поэтому просто покачала головой, затем, в каком-то необъяснимом порыве, протянула руку к его длинным пальцам и осторожно накрыла их своей тёплой ладонью.
 
— Все ошибаются. Тебе было легче винить самого себя? Да? Почему? Ведь каким бы ты ни был эгоистом и паршивым партнёром, ты не заслужил смерти. Никогда не смей усомниться в себе, иначе это тебя сломает.
Он лениво улыбнулся, чуть задержал взгляд на взволнованной разговором Дэни. Ей вдруг показалось, что он старательно пытается что-то в ней разглядеть. Невольно, конечно, но она смутилась и почувствовала, что краснеет. Ричард посмотрел на её руку, державшую его собственную, и пошевелил пальцами.
Они услышали, как открылась входная дверь, и каблуки застучали по паркету на первом этаже. Дэни одёрнула руку и, бормоча себе под нос, вскочила со стула:
— Твоя мать вернулась. Кхэм-м… В общем, отдыхай, ни о чём больше не волнуйся… Увидимся завтра.
Уже покинув комнату, она могла расслышать, как он с надрывом ответил:
— Пока!
========== Глава 7 ==========
***
Записи в дневнике Ричарда Филча
29 ноября, 2010
Всё произошедшее — всего лишь дурацкий кошмар! Вот так я успокаиваю себя день ото дня. Продолжаю жить с надеждой, что вскоре проснусь — и я не буду изуродован, Мэтт не возненавидит меня и не попытается убить, а Энни не оставит меня и не будет трахаться с этим грёбанным ублюдком…
Но каждый день я просыпаюсь на жёсткой, узкой постели; мои вены видны сквозь кожу; руки и ноги, и грудь и лицо — всё в рубцах и шрамах, и я ненавижу себя. Ничего не меняется, только боль притупляется под действием антибиотиков, и снова, и снова я чувствую себя живым мертвецом. Зачем так жить?
30 ноября
Дэни сегодня ушла намного позже. Я стал присматриваться, когда она не замечает, и понял, что она устала. Плохо спит, как и я? Или переутомилась? В конце концов, я ничего о ней не знаю, кроме её возраста и примерного адреса проживания.
Мать всё не возвращалась, и Дэни оставалась со мной до самой ночи. Я едва не предложил ей остаться… Идиот. И с чего бы? Это просто её работа, она получает деньги за это. Я — всего лишь её подопечный.
Или же нет… Прошло всего две недели со дня её появления здесь, а она уже успела поднять меня на ноги (она очень любит командовать), разобраться с моей трагедией и внушить мне, что я якобы ни в чём не виноват. С того вечернего разговора, когда случился мой последний обморок, она ни разу не заикнулась про эту деликатную ситуацию. Её вообще сложно назвать тактичной, однако, она молчалива, упряма и строга. В её-то возрасте! Энни не была такой…
Опять Энни. Ничего с собой поделать не могу, она меня преследует! Эта дрянь мне изменяла, лгала, и теперь не звонит и не приходит. А я ещё утешаю себя надеждой, что она вернётся. Кольцо, которое я собирался подарить ей, лежит под моей подушкой, и ночью, когда я не сплю, я касаюсь его пальцами и ругаю себя: как можно быть таким слюнтяем из-за бабы?
Получается, я её слишком сильно любил. Я ослеп раньше, чем сгорел.
1 декабря
Несмотря на протесты Дэни, я уже после завтрака приступил к работе. Неделя! У меня неделя до выступления, и я должен сосредоточиться на музыке. Я сказал об этом Дэни в весьма резкой форме, отчего она нахмурилась, но больше возражать не стала. Честно говоря, не настолько упорными были её протесты. Может быть, ей всё-таки нравятся мои песни?
 
Думать о музыке после всего, что произошло, конечно, оказалось, тяжело, но я собрался и к обеду набросал примерный текст. Чёрт подери, даже тут я излил свои страдания по Энни и не заметил этого! Перечитал текст, сделал кое-какие исправления… Вышло ещё сопливее, чем я предполагал. А с музыкой это звучало настолько убого, что я даже описывать не стану…