Бессердечный (СИ)

Репетиция была изматывающая, но продуктивная; главный прогон начался как раз после заката, а Ричард был в голосе, будто только что взялся петь.
— Поэтому он был и будет для меня самым лучшим, — сказал Сэм по секрету, когда они с Дэни сидели за барабанной установкой и смотрели, как Филч распевается. — Знаешь, раньше он только делал вид, будто слава и известность имеют для него значение. На самом деле он просто любит музыку. Даже поклонники это знают и мирятся с тем, как он к ним относится.
— А как он к ним относится?
— Ему по большей части всё равно.
Дэни просто молчала и поглядывала на Ричарда, время от времени пересекающего сцену.
Во время прогона Джимми познакомил её с организаторами и барабанщиком, похожим, скорее, на заправского байкера, чем на музыканта. Это был весёлый парень, одного возраста с Ричардом. И его талант был неоспорим, судя по тому, что он творил с ударными на репетиции. Трэш и только. Дэни была в восторге от такого шоу.
К шести вечера у клуба уже выстроилась огромная очередь, и часть народа стояла на улице; все желали поскорее пробраться ближе к ограждениям.
Стоя перед зеркалом в захудалом, общественном туалете, Дэни поправляла макияж и мысленно посылала Кендру ко всем… стилистам Бристоля. Да, она надела и юбку, и водолазку, и теперь смотрела на себя и думала, что это вовсе не она — посвежевшая и тонкая из-за белого цвета одежды, с плоской задницей и длиннющими ногами. Но она вдруг наплевала на всё и, собравшись с духом, вышла в зал. В конце концов, её приятелей здесь нет, а значит, неловко будет только перед парнями из группы. Увидь её Джей-Джей, например, он выдал бы что-то вроде:
— Блин, киса, да ты укурилась!
Или:
— Ты похожа на тёлку! У тебя и грудь есть, где ты её прятала?
«Похожая на тёлку» Дэни появилась за кулисами, когда группа обговаривала последние детали шоу, а сотрудники клуба настраивали инструменты в полутьме сцены. Джимми первый увидел Дэни, присвистнул и сказал, улыбаясь:
— Вы поглядите, кто у нас тут! Ого-го!
— Классно выглядишь, Дэни.
Один только Рич молчал, хотя смотрел на девушку, не отрывая глаз. Даже перестал перебирать струны гитары. Затем вдруг поднялся, отложив инструмент, подошёл к Дэни и заслонил её собой от ребят, чтобы они не видели их.
— Потрясающе выглядишь.
— Хах, преувеличиваешь.
— Полчаса до концерта. Волнуешься?
— Я? Не-е-е! — она просто махнула рукой, прижавшись спиной к стене. — Если только за тебя. Пожалуйста, скажи мне честно: ты в порядке?
— Да. Иначе, ты бы первая узнала.
Она улыбнулась, не поверив ему. Но помешать выступлению не осмелилась бы ни в коем случае. Разве что, если бы он свалился с ног прямо на сцене…
— Эй, голубки! Вы чего там притихли?
— Наверное, думают, исполнять рождественскую традицию или нет.
Джимми и Сэм засмеялись, а когда Дэни вопросительно посмотрела на парней, только повеселевший «байкер» указал на веточку омелы, закреплённую на косяке двери, над головой Ричарда.
— Я люблю исполнять традиции.
— Ага! Сейчас! — Дэни зло глядела то на него, то на его оживившихся приятелей. — И чьи это кривые ручонки повесили её здесь?
— Целуй! Целуй! Целуй! — скандировали парни, как один.
Ричард жестом приказал им замолчать, снова повернулся к ним спиной и с деланной строгостью произнёс, глядя Дэни в глаза:
— Слушай. Это просто дурацкая традиция. Поцелуемся, и всё.
— ТЫ ОБАЛДЕЛ?!
— Вот как. А я думал, тебе всё равно, как я выгляжу. — Она уловила в его голосе обиду, словно она только что обозвала его уродом или тому подобным. — А теперь ты и прикоснуться ко мне не хочешь…
— О, Господи! Филч, ну ты и дурак! Да не в твоей внешности дело. Ты просто… Ты не поймёшь.
Она с отчаянием посмотрела через его плечо: остальной состав группы всё ещё пребывал в ожидании с глупыми улыбками на лицах.
 
— Если не во внешности дело… в чём тогда?
— Если поцелуемся, ты отвяжешься? — спросила она, дёргая край юбки.
— Допустим. К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы концерт прошёл ужасно?
— А при чём тут это?
— Ну, примета, традиции… И не смотри так на меня! Я всё-таки музыкант, тут без веры в такие вещи — никуда.
Верующий нашёлся, блин! В это время Джимми стал тихонько постукивать по корпусу электрической гитары, приговаривая: «целуй, целуй!»
Закатив глаза и плюнув на всё (в который раз за день), Дэни дождалась, пока парень снимет капюшон. Затем он просто закрыл глаза, наклонился и на короткие пару секунд прижался горячими, сухими губами к её щеке. Дэни не успела ни сообразить что-то, ни подумать о страхе, какой обычно у неё возникал: она только вдохнула его «Eclat Homme» и ощутила горячее прикосновение к своей коже. И всё.
Одобрительные высказывания, типа «да-а-а, молодец» и «Рич — красавчик», Дэни уже не слышала. Она будто отключилась на несколько мгновений, а очнулась от тычка в бок: Ричард улыбнулся, снова надел капюшон, по-джентельменски откланялся и напоследок предложил Дэни занять место у ограждений, в фан-зоне.
Парни продолжили работать с аппаратурой на сцене, когда Дэни уже спустилась в зал. Тогда же подошли первые зрители, а через полчаса у ограждений стало тесновато. На сцене было темно и тихо ещё час, который казался бесконечным.
Но вот забили в барабаны; свет зажёгся и погас, и замерцал то синим, то красным, то зелёным; толпа завизжала, в особенности девушки, коих здесь было гораздо больше; Дэни уже успели прижать к самому ограждению и даже подвинуть чуть влево, но сцену она всё равно прекрасно видела. Когда раздался грохот, а за ним и первое соло ударных, толпа просто спятила: парни свистели, разрезая воздух руками, девчонки до невозможного громко кричали, и под мерцающий свет вышли все, кроме вокалиста, а барабанщик уже был на месте.
А когда на сцене, невесть откуда, появился Ричард, проорав в микрофон «Вы готовы зажигать?!», началось настоящее сумасшествие…
========== Глава 10 ==========
***
Чьи-то руки пару раз треснули ей по голове, ещё несколько раз кто-то умудрился наступить ей на пятки. Но всё это казалось мелочами по сравнению со звуком, от которого закладывало уши. Дэни уже сто раз пожалела, что встала так близко к сцене. Мало того, что Рич и его компашка орали, играли, прыгали по сцене, будто ненормальные (Джимми даже додумался сыграть соло, стоя на огромной колонке), так ещё и их бешеные поклонники глотки драли не хуже вокалиста.
Через пятнадцать минут безумия Дэни поняла, что волноваться было не о чем: Филч прекрасно справлялся. Организаторы, видимо, зная его трепетное отношение к внешнему виду, договорились тратить поменьше яркого света на сцену, хотя вокалист и так был закрыт с ног, до головы: свитер с капюшоном, кепка, перчатки… Дэни было лишь интересно, не жарковато ли ему в таком обмундировании.
Парни действительно неплохо зажигали. Больше того, каждый получил свою минуту славы за вечер. А Ричард словно и не побывал в пожаре, словно для него всё шло так, как раньше. Дэни смотрела на него, неотрывно, и кивала головой в такт музыке, а иногда даже вскидывала руки. Что-то в этом есть, думала она. Адреналин, мощь, экстаз. Было даже круче, чем чморить наркоманов с приятелями по вечерам, гуляя по узким улочкам Болдвин-стрит.
 
Шоу-трэш-безумие продолжалось почти полтора часа, когда Ричард объявил последнюю песню: встал у самого края сцены, над неподвижными секьюрити, низко наклонил голову так, что его губы почти касались микрофона, и охрипшим голосом произнёс: