Das ist Grey (всё началось с иго-го) (СИ)

Эта пауза в бесконечном потоке событий позволила мне хорошенько поразмышлять о текущем положении вещей. Особенно меня занимала проблема управления такой огромной территорией как королевство Эквус.
Самая быстрая связь — фельдъегерская служба. Но даже они не могут доставить сообщение из конца в конец страны меньше чем за неделю. Неделя — это вечность в условиях надвигающейся катастрофы. Принцесса, конечно, может перемещаться ближе к угрожаемым направлениям, тем самым сокращая время передачи информации… но что делать, когда угроз несколько? А что если угрозы до такой степени непривычны, что секретарям на местах просто не хватит опыта?
  
Мне вспомнились рассказы о развитии телеграфа на Земле. Сначала это были дымы, затем оптические телеграфы — цепочки башен с семафорами. Потом открыли электричество и догадались использовать его.
Но электричество здесь это пока что диковина. Копытокинез создает электромагнитное поле, это я знаю точно. Но использовать его для передачи сообщений напрямую? Да еще на большие расстояния? Ну, уж нет, химические источники тока и точка.
Но даже так это была не единственная сложность. Например, проблема затухания сигнала была одной из главных на заре развития телеграфа и телефонной связи на Земле. Придется городить ретрансляторы… или как их называли раньше — повторители. Или решать вопрос через цепочку станций, как делали с оптическими телеграфами. Плюс нужен персонал на местах, который будет поддерживать кабельное хозяйство в исправности. А это тяжелая задача, учитывая историю.
На той же Земле были и трагикомичные моменты. Например, в первые годы телеграфные провода часто воровали крестьяне, принимая их за нечто магическое (а ведь тут магия точно есть) или годное для починки заборов. Вдобавок во время гроз провода становились настоящими ловушками — грозовые разряды нещадно жгли аппараты и устраивали фейерверки прямо на станциях.
— Здесь будет то же самое, — усмехнулся я. — Если протянуть провода через Эквус, найдется десяток любителей разобрать их на хозяйственные нужды.
Снова шаги, снова ритм дороги и мысли, сменяющие друг друга, как кадры старого фильма. Я вспомнил историю с первым трансатлантическим кабелем — гордость своего времени, который с треском провалился. Всего через месяц после запуска кабель вышел из строя из-за чрезмерного напряжения, вызвав колоссальные убытки.
— Главное, — не переборщить с мощностью, — хмыкнул я. — Иначе мои провода тоже сгорят.
Я уже видел в уме чертежи: простые деревянные столбы, изоляторы из обожженной глины, медный провод, а вместо привычного телеграфного ключа — что-нибудь, основанное на копытокинезе. Пони в этом мире могли манипулировать мелкими объектами с завидной точностью — значит, создание вводного устройства для передачи сигнала не должно стать проблемой.
— Вопрос в том, как защищать провода от гроз, — пробормотал я. — Вроде бы на Земле использовали молниеотводы и заземление, но не на всех видах почв это возможно. Может, стоит подключить какого-нибудь мага погоды? Они тут вообще существуют?
Я шел дальше, погруженный в свои размышления. Картина будущего уже складывалась в моём воображении: телеграфные столбы, соединяющие поселения, небольшие станции для приема и отправки сообщений, а главное — мгновенная связь, которая позволила бы реагировать на любую угрозу сразу.
— А?! Что? — вынырнув из размышлений, обнаружил, что передо мной стоит до боли знакомая черная кобыла. — У вас ко мне какое-то дело, ваше высочество?
— Тьфу ты, а я думала, ты меня игнорируешь, — фыркнула она и произнесла приказным тоном: — Я проголодалась, веди меня в кантину, немедля.
— А где мы вообще? — закрутив головой, попытался сориентироваться.
— И о чем же ты так задумался, что чуть не ушел в чистое поле? — полюбопытствовала принцесса и, ухватив меня копытокинезом, потащила за собой.
— О способах быстрой передачи депеш в пределах всего королевства, — честно ответил я и указал копытом принцессе за спину, где как раз пони-фельдъегерь проскакал по дороге, унося на спине сумку с очередной порцией писем и отчетов.
— Скажи-ка мне, мой милый пони, скажи как жеребёнок повидавшей всякого дерьма кобыле, где ты пропадал в прошлом году? Мы исследовали твою биографию, и опросили всех, кого можно было опросить, но никто не знает, где ты шлялся в течение всего февраля прошлого года. Вообще никто и ничего.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, ваше высочество, — скорчив жалостливую мордашку, проблеял я в ответ.
— Спрошу иначе… — принцесса остановилась и окинула округу внимательным взглядом. — То, что ты попадал в иной мир — это самоочевидно. Но что ты там такого увидел, что сбежал в медвежий угол, роняя кал и остатки достоинства? Пони не меняются так сильно без причины.
Упс — это самое страшное слово из уст физика. Именно это слово сказал один ученый, когда мощность взрыва экспериментального водородного заряда превысила расчеты вдвое и ему пришлось сутки сидеть в бункере наблюдения в ожидании того момента, когда ветер оттянет радиоактивные осадки дальше в океан.
— Я никогда не проваливался в иной мир. Честно.
— Магия говорит мне, что ты врешь. Да и выражение необычное — провалился, но не это главное, Грей.
— А что? — спросил для проформы.
— Повернись-ка левым боком и приподними попону, — потребовала принцесса. — Не бойся, больно не будет.
Я попытался спустить всё на тормозах, не очень понимая, что происходит, но принцесса и в самом деле умела воевать. Я сам не понял, как моя морда уткнулась в заснеженную брусчатку, а вывернутые копыта не позволили даже вздохнуть, не говоря уже о сопротивлении. Непонятный толчок с левой стороны тела, омерзительный смрад горелой шерсти и вот меня выпускают из захвата.
— Встань! — приказала кобыла. — И посмотри.
Я молча встал и повернул морду налево, обнаружив, что моя зимняя попона прожжена, шерстка под ней теперь тоже отсутствует, а на немного воспаленной от произошедшего коже виднеется что-то до боли похожее на татуировку.
Мгновение растерянности, а затем меня пронизывает чувство узнавания.
— За испорченную попону прости, я возмещу, но ответить на мои вопросы тебе всё же придётся.
— Раз вам интересно я, конечно же, отвечу, — неспешно, через силу, словно бы засыпая, ответил я. Шок и избыток адреналина на пользу мне не пошел, но позволил отыграться за некоторую мою беспомощность перед принцессой. — Первые два символа это учетная категория, следующие шесть это порядковый номер, а последний это отметка, означающая, оставят ли на племя или пустят на переработку.
Было даже забавно наблюдать, с каким выражением морды на меня пялится понячья принцесска… а всего-то объяснил смысл устаревшего, для 21-го века, метода маркировки скота. Другой вопрос, откуда «такое» украшение на бедолаге Грее?
Поддавшись чувству противоречия, уставился на Патину немигающим взором, представляя себе бутерброды с сыром, ветчиной и той самой казахстанской колбаской, которую продавали у нас в супермаркете на углу. Чуть слюной не захлебнулся, вспомнив чесночный аромат.
— Вы ведь хотели кушать, ваше высочество? Вы прозорливы. Стоит есть, коли выдалась такая возможность, ведь завтра наступает не для всех.
  
Глава 13
 
* Сцена: «справедливость бронзового века» * 
— People, — выговорила принцесса название существ, чей внешний вид был изображен на листке бумаги немного неуверенными штрихами древесного угля. Кобылу раздражало в этом существе буквально всё. Начиная от плоской морды с наглыми глазёнками и заканчивая сапогами из шкуры (судя по всему) людо-ящера на нижних конечностях. Но отдельно стоит отметить лапы, которые удерживали свернутую кольцом плеть с грузиком.
  
Принцесса сама не заметила, как её глаза налились кровью от ярости. Её разум начал наполнятся обрывочными воспоминаниями, что остались у неё от предков. Пони этого мира не только умели в копытокинез, они ещё и некоторые воспоминания детям передавали, сами того не осознавая. Собственно именно с этим и связана истеричная боязнь мельниц. Ну а вода… тоже своего рода воспоминание, ведь у поработителей было непринято проливать кровь при забое скота, поэтому они топили пони. Мол, мясо от этого становится вкуснее. И никто из них этого от лошадок не скрывал.