Без ума от леди
Густые брови Риса казались такими же взлохмаченными, как и его шевелюра. Обычно они хмуро сходились на переносице, но сейчас скептически взметнулись.
– Полагаю, это возможно, – проворчал он.
– А зачем еще она удалилась в деревню? – не унимался Дарби. – Моя тетка – воплощение лондонской гранд-дамы, хоть и слывет скандалисткой. Ее трудно представить вдали от магазина Гюнтера или салонов модисток. Так с чего бы ей прозябать в сельской глуши? Наверняка задумала аферу.
Не дожидаясь ответа Риса, Дарби прошел на другую сторону комнаты.
– Никогда не верил в историю о том, что Майлз ночевал в ее комнате. Никогда.
– Ты же сам сказал, что твой дядя мечтал обзавестись наследником, – заметил Рис. – Так почему бы не попытаться зачать его вместе с собственной женой, раз уж та не против? И жить вместе для этого вовсе не обязательно.
– Майлз не стал бы рисковать. Доктор Ратборн предостерегал его от постельных отношений, иначе его сердце попросту не выдержит.
– Ну…
– Нет, – решительно покачал головой Дарби, а потом развернулся и посмотрел на друга: – Эсме Ролингс решила во что бы то ни стало заполучить поместье дяди. Готов поставить две сотни фунтов на то, что под платьем у нее всего лишь куль с перьями.
Рис мгновение задумчиво смотрел на друга, а потом произнес:
– Найми сыщика. И он скоро все выяснит.
– Я сам поеду в Уилтшир. – Глаза Дарби горели едва сдерживаемой яростью, бушующей в его душе с той самой секунды, когда в его кабинет просеменил на своих красных каблуках Джерард Банж, принесший с собой дурные вести. – Я вытрясу из нее правду. Черт, если эта женщина действительно беременна, мне необходимо знать, кто отец. Даже если не смогу ничего доказать, я должен узнать правду.
– И как ты объяснишь свое неожиданное появление? – поинтересовался Рис.
– Несколько недель назад я получил от нее письмо, в котором говорилось о неблагоприятном воздействии лондонского воздуха на неокрепшие детские организмы. Джози и Аннабель казались мне вполне здоровыми, поэтому я оставил письмо без внимания. Но теперь мы все вместе отправимся в деревню.
– Путешествовать с детьми весьма непросто, – возразил Рис. – Прежде всего потребуется немалое количество слуг, не говоря уже о запасной одежде, игрушках и прочих необходимых вещах.
Дарби пожал плечами.
– Куплю еще один экипаж, в котором и поедут дети с няней. Что тут может быть сложного?
Рис поднялся со своего места, убирая просохшие листы с нотами в нагрудный карман.
– Возможно, в глуши Уилтшира мне удастся найти себе супругу, – угрюмо произнес Дарби. – Не могу же я воспитывать сестер в одиночку.
– Не знаю, что такого трудного в воспитании детей. Найми каждой сестре по няне, и не придется надевать ярмо на шею.
– Девочкам нужна мать. Никакие слуги не смогут справиться с Джози.
Рис вскинул бровь.
– Моя мать не так уж много мною занималась. Да и твоя тоже.
– Ты прав, им нужна хорошая мать, – нетерпеливо ответил Дарби.
– И все равно это недостаточно веская причина для женитьбы, – возразил Рис, распахивая дверь. – Что ж, удачи тебе с теткой. Как там ее прозвали? Бесстыдница Эсме?
– Она оправдает это прозвище, когда я с ней разделаюсь.
Глава 2
Сахар, пряности и прочие радости
Хай-стрит,
Лимпли-Стоук, Уилтшир
Еще ни разу в жизни она не встречала более красивого ребенка. Когда же он приветливо прищурил глазки и улыбнулся… сердце затрепетало в груди, а волна охватившего ее страстного желания оказалась столь поглощающей, что едва не заставила лишиться чувств.
– Вет! – сказал малыш. – Вет! Вет!
– Какой красивый мальчик, – проворковала Генриетта, наклоняясь к малышу. – У тебя есть зубки, солнышко? – Девушка коснулась пальцем его подбородка.
В ответ тот залился серебристым смехом и сделал шаг навстречу, повторив:
– Вет!
– Вет? – переспросила Генриетта, рассмеявшись в ответ.
– Вет, вет! – весело закричал малыш.
Возникшая откуда ни возьмись девочка схватила малыша за руку и оттащила назад.
– Она хотела сказать «привет», – раздраженно пояснила девочка. – Аннабель – девочка, а не мальчик. И вовсе она не красивая. Совсем лысая, если вы вдруг не заметили.
Девочка лет четырех-пяти смотрела на Генриетту, сердито сдвинув брови. Пальтишко расстегнуто, руки без варежек, хотя в них, в общем-то, не было необходимости – январь выдался не по сезону теплым. Генриетта тоже оставила собственную мантилью в экипаже. На девочке было перепачканное платье, которое еще утром было розовым, но, судя по всему, не пережило встречи с улицей. Спереди его украшало дурно пахнущее пятно, выглядевшее так, словно обладательница платья упала прямиком в навозную кучу.
Девочка потащила малышку вниз по улице. Ее платье было сшито из тонкого сукна, хотя и источало отвратительное зловоние.
Генриетта встала прямо перед ней и улыбнулась, словно ей внезапно вздумалось преградить детям дорогу.
– А ты меня подловила. И ты совершенно права: я почти ничего не знаю о детях. Кроме того, что ты мальчик.
Девочка насупилась еще сильнее.
– А вот и нет!
– Вот как! Но ты, верно, ошибаешься. Я совершенно уверена, что молодые люди примерно… да, примерно четырех лет предпочитают в этом году носить розовое с лентами. Да, в этом нет никаких сомнений.
– Я не мальчик, и мне уже пять. А теперь отойдите, пожалуйста, в сторону. Вы загородили нам дорогу.
Настороженное выражение лица девочки озадачило Генриетту, поэтому она наклонилась и спросила:
– Как тебя зовут, солнышко? И где твоя няня?
На мгновение Генриетте показалось, что девочка вообще не удостоит ее ответом и побежит дальше по Хай-стрит, таща за собой сестренку.
– Меня зовут Джози, – ответила наконец девочка, а потом уточнила: – Мисс Джозефина Дарби. А это – моя младшая сестра Аннабель.
– Вет! – завопила Аннабель. – Вет! – Казалось, ей ужасно понравилось, что Генриетта присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
– Ясно, – произнесла Генриетта, подмигнув малышке. – Ну а я – леди Генриетта Маклеллан, и я ужасно рада знакомству. Джози, не кажется ли тебе, что ты где-то потеряла свою няню?
– Я оставила ее ради другого места, – важно, но слишком быстро ответила Джози.
– Что ты сделала?
– Оставила ее ради другого места, – повторила девочка. – Так сказала кухарка из гостиницы.
– Ах вот как, – протянула Генриетта. – И где, как тебе кажется, ты оставила свою няню?
– Вон там, – ответила Джози, упрямо выпятив губу. – Но назад я не вернусь. И в экипаж больше не сяду. Ни за что! – Она окинула взглядом створчатые окна домов, выходившие на Хай-стрит. – Мы сбежали и возвращаться не собираемся. Мы ищем магазин, где продается мороженое, а потом пойдем дальше.
– А ты не думаешь, что няня станет беспокоиться? – поинтересовалась Генриетта.
– Нет. Она сейчас пьет свой утренний чай.
– И все же твоя няня наверняка тревожится. Она в «Золотой лани»?
– Она даже не заметит нашего отсутствия, – возразила Джози. – Утром у нее опять случилась истерика, потому что ей не нравится путешествовать.
– Но если вашего отсутствия не заметила няня, то родители наверняка вас хватятся и будут ужасно беспокоиться, если не смогут отыскать тебя и твою сестру.
– Моя мама умерла, – заявила Джози с таким видом, будто сей факт был очевиден.
– О боже, – смущенно произнесла Генриетта, но быстро взяла себя в руки и предложила: – Как ты посмотришь на то, что я возьму твою сестру на руки и мы вместе вернемся назад?
Джози ничего не ответила, однако Аннабель отпустила. Генриетта протянула руки, и малышка с готовностью заковыляла в ее объятия. Она была пухленькой, румяной и очаровательно лысой.
Ангельское личико осветила сияющая улыбка. Она похлопала Генриетту по щеке и пролепетала:
– Мама?
Сердце Генриетты привычно сжалось от достойной осуждения зависти.