Медсестра-заклинательница

– Я про тех двоих.
Головы мальчиков были соединены длинной косичкой молочного цвета. Коса была не из настоящих волос, а из упругого желе. Ынён это показалось очень необычным, она ни разу не видела ничего подобного – даже между братьями. Один был защитником, а другой – нападающим, поэтому они стояли далеко друг от друга, но были соединены между собой. Концы косички росли на загривке, выглядывая из-под воротничков, и Ынён подумала, что они похожи на юношей эпохи Чосон, которые носили длинные заплетенные волосы.
  
– Ааа. Бедолага. Нет, они оба единственные дети в семье, – ответила Хэхён, проследив за направлением кончика пальца Ынён.
– Ты хорошо знаешь того, что пониже?
Хэхён, немного помолчав, ответила:
– Кажется, Мину неровно дышит к Хэхён, – ответил за нее Сынгвон, который пришел в медпункт за Хэхён и сидел теперь рядом с ней, слушая уроки по интернету через небольшой планшет.
– Да нет.
– Я прав.
– Нет.
– Ну, конечно! До тебя вообще все как до жирафа доходит. Вечно ничего не знаешь. Даже не догадывалась, что я в тебя влюблен…
И чего эта парочка выбрала для ссоры именно мой кабинет? Ынён раздраженно их прервала:
– Хватит. Из какого класса Мину? Почему его зовут Бедолага?
– Он из восьмой группы. Ммм. Он неплохой, но часто создает большие проблемы. Где он, там и хаос, – ответил Сынгвон, подходя к окну.
– Но он неплохой. Скорее, наоборот, добрый и приятный, – попыталась вмешаться Хэхён.
– Говорю же. Это он только к тебе так, – рассердился Сынгвон.
– …А как он создает хаос? – снова спросила Ынён таким голосом, недвусмысленно давая понять – «будете продолжать ссориться, пеняйте на себя».
– Простой пример. Был урок второго иностранного языка. Мы можем выбирать языки, поэтому аудитории у всех разные. Например, 8-я, 9-я, 10-я группы в это время занимаются китайским и немецким, а Мину пошел в 7-ю, 8-ю, 9-ю и по ошибке передал, что им надо идти на второй язык. Все перемешались, и учителям пришлось разруливать ситуацию.
– Ну, это не такая уж большая проблема.
– А что? Будь дело серьезней, вы бы вмешались? – глаза Хэхён блестели.
– Я просто спросила. Он выглядит немного необычно. А второй мальчик?
Сынгвон поколебался, словно ему было что-то известно.
– Выкладывай. Я не расскажу другим учителям.
– Он пиздит все подряд. И перепродает. Мне кажется, он в основном промышляет не в школе, а на курсах. Хапает все, что под руку попадется – технику, одежду и даже сумки. Несколько раз приносил кроссовки. Без понятия, где он их украл. Дорогие вещи он, похоже, не берет, чтобы не было больших проблем. И он ни разу не попался, за это его и прозвали Везунчик. Он довольно симпатичный и общительный в придачу, поэтому остальные не особо до него докапываются. Но думаю, рано или поздно он попадется.
– Точно, это же он. Я его вспомнила. Он подарил мне пастилу. Недавно из магазина рядом со школой он украл 15 маленьких коробочек пастилы. И одну подарил мне, я съела и забыла.
Медуза запоминала людей по еде. Почему именно 15 коробочек пастилы? Ынён ненадолго задумалась о пищевых привычках тинейджеров (она бы точно что-нибудь другое украла).
Однако для Ынён была важна не пастила. Обдумав услышанное, она решила не упускать Везунчика и Бедолагу из виду. Все было не так страшно, но соединяющая их эллиптическая линия явно нарушала какой-то балланс.
– Мне обязательно надо изготовить печать? Нельзя вопользоваться сканером? – Мину неуверенно смотрел на большой ластик, который протягивал ему Чихён. Всего ластиков было пять на случай неудачи.
– Если печать настоящая, то на ощупь чувствуются засохшие чернила. Тронешь и сразу все поймешь. Какой еще сканер? Говоришь, как любитель.
Чихён также достал профессиональный набор для гравировки.
– Ты и это спиздил?
– Спиздил? Вовсе нет. Купил на деньги, вырученные в качестве прибыли. Инвестирую. Так что сделай печать, почти как настоящую. Если с этими сертификатами о волонтерстве все выгорит, можно будет продавать справки о дополнительных школьных баллах, которые начисляют в качестве вознаграждения. На, бери, это увеличенная ксерокопия с печатью завуча. Заодно и ее сделай.
В школе было много учеников с большим количеством плохих оценок, уже отчаявшихся их исправить, поэтому учителя носили с собой блокноты, куда записывали дополнительные положительные баллы, чтобы помочь им немного исправить ситуацию. Затем классный руководитель собирал такие баллы от других учителей и вносил их в компьютер. Мину и Чихён никак не могли выйти из минуса – все дополнительные баллы уходили на исправление плохих. У их друзей была похожая ситуация, поэтому спрос на такие справки точно был бы высоким.
– Печать лагеря достаточно большая, а печать завуча слишком маленькая. Мне кажется, лучше заказать ее в мастерской, где-нибудь подальше от школы. Сам я не смогу.
– Сделай хотя бы приблизительно.
Чихён помассажировал плечи Мину и принялся за просмотр вебтунов. В этой части читального зала находились только Мину и Чихён. Мину с серьезным видом поправил угол лампы, затем убрал все книги со стола на полки. На парте остались только ластики и набор для гравировки. Мину успокоился. Бедолага был удивительно рукастым. Он всегда приносил максимальную пользу благодаря поддержке Везунчика.
Чихён учился неплохо, хотя особо не старался, а Мину много занимался, но на тестах сильно волновался и путался, поэтому их отметки были похожими. Им чудом удалось попасть в одну и ту же старшую школу. Так, уже шестой год они учились вместе. Это было удивительно.
– Я закончил.
Когда Мину положил гравер, Чихён достал из сумки чернила.
– Попробуем.
– Хм.
– Слева, кажется, размыто.
– Да, левую часть вырежи потоньше.
Еще раз повнимательнее рассмотрев исправленную печать, они оба остались очень довольны результатом – абсолютное удовлетворение. Мину был достоин стать человеком, зачисленным в список объектов культурного наследия. Чихён выстелил дно коробки из-под печенья туалетной бумагой и положил в нее две резиновые печати.
– Мину и Чихён? – задумался Инпхё, моя в раковине кружку в учительской 11-го класса.
– Да, слышала, что они в твоем классе, – Ынён явно торопила его с ответом. В учительской ей было неуютно. Они были не одни, и было видно, как уши преподавателя корейского языка, большого любителя сплетен, навострились. Кажется, мышцы на ушах человека все-таки не атрофировались. У этого учителя была удивительная способность из любой мелочи раздуть яркую сенсационную историю. Было трудно поверить, что он, внешне такой интеллигентный, употребляет всякие вульгарные слова, как, например, «трахаться» и «сорвать трусики». Кроме того, Ынён были очень неприятны ходившие о ней слухи, как о меркантильной обольстительнице. На самом деле, если кто за кем и ходил следом, так это Инпхё за Ынён, как зарядное устройство.
– Эти мальчики всегда везде вдвоем.
– А какие они?
– Их нельзя назвать примерными, но мне кажется, не стоит о них беспокоиться. Ты просто плохо знаешь детей. Ты же редко напрямую с ними общаешься. Мальчики в этом возрасте обычно делают глупости. Не все же воспитанные, как Сынгвон… Конечно, хорошо бы все были такими, но некоторые приходят к этому с опозданием.
– Не знаю. Может быть, ты и прав. А вдвоем они не совершали что-нибудь странное?
– Дай подумать… Что касается Чихёна, однажды его поймали на том, что за несколько сотен вон он давал другим детям полистать взрослый журнал. Однако мы каждый год ловим кого-нибудь за этим. Да и журнал был не таким уж непристойным. А что касается Мину… О, да! Однажды он устроил жуткий переполох.
  
– Какой?
– Он принес в школу хомяка и потерял его. Зачем тащить с собой в школу хомяка? Кошмар… Он сказал, что пошел на физкультуру, закрыв хомяка в коробке. Вернулся, а тот пропал. Все его одноклассники бросились на поиски хомяка. Они искали и искали – в других классах и даже в суп в столовой заглядывали. Но не мог же он в супе утонуть. И странное дело – в тот день школьники отказались обедать, потому что в супе мог оказаться хомяк. Мину рыдал, наверно, около шести часов подряд, пока Чихён не обнаружил животное в ящике для макулатуры в другом классе. Не знаю, как он вообще туда забрался.