Начать всё сначала
На другой стороне дверь Пайлота широко открыта. Он сидит на двойной кровати морского цвета, играя на блестящей темной гитаре. На стене позади него висит большая карта Великобритании. У него уходит несколько мгновений на то, чтобы заметить, что я наблюдаю. Тогда он перестает играть.
– Привет! – он внезапно вздрагивает.
– Привет, – я мгновение колеблюсь, прежде чем пересечь коридор и облокотиться о косяк. Будь общительной и веди себя нормально. – Ты смог привезти с собой гитару? – тихо говорю я.
– О да, конечно! Я не смогу пережить четыре месяца, не играя. Я провез ее на самолете.
Я чувствую, что улыбаюсь.
– У нее есть имя?
– Что, у моей гитары?
– Нет, твоей кровати, – язвлю я.
Он нервно смотрит на меня, и я чувствую, как краснеют мои щеки. О боже мой. О боже.
– Да, у твоей гитары! – быстро добавляю я.
– Хммм, – он мгновение раздумывает. – У нее нет имени, но теперь, когда ты об этом упомянула, может, она заслуживает имя.
– Она заслуживает имя, – соглашаюсь я. – Мой компьютер зовут Сойер.
Он смеется.
– Как Том?
– Как Джеймс Форт, мошенник с золотым сердцем, который поменял свое имя на Сойер, как у Тома Сойера.
Пайлот смущенно щурится.
– Это из «Остаться в живых».
– Аааа, – говорит он, когда до него доходит. – Я никогда не смотрел этот сериал.
Я говорю своим лучшим снобистским тоном:
– Да это ж просто лучший сериал всех времен.
Он поджимает губы.
– Я добавлю его в список на Netflix.
– Итак, твоя гитара? – напоминаю я.
– Итак, моя гитара. – Он кладет ее на колени, так что она лежит лицом вверх, и с благоговением проводит рукой по ее краям. – Думаю, она похожа на Люси.
– Которая «In the sky with diamonds» [3]?
– «In the sky with diamonds», – подтверждает он с полуулыбкой.
Наступает тишина. Мое сердце нервно колотится.
– Я вчера послушала «Фарфоровый Батут», – вырывается у меня.
Его глаза светятся.
– И…
И – почему я не подготовила прекрасный обзор? Я точно не знаю, что сказать. Мне он понравился, но я все еще расстроена из-за вчерашнего вечера, потому не спешу делать комплименты.
– Это было хорошо. Я поставила четыре из пяти звезд.
Его улыбка становится шире.
– Четыре из пяти? Почему не пять из пяти?
Я запинаюсь в поисках ответа.
– Ну, с пятью из пяти нет места для роста! Возможно, в следующий раз будет пять звезд.
Он смеется.
– Всё нормально. Я просто шучу.
Я киваю и сосредотачиваюсь на гитаре вместо его лица.
– Ты работаешь над чем-то новеньким?
– Ага, как я и говорил, надеюсь записать новый альбом, пока я здесь.
– О, да! Так пятизвездочный альбом уже в процессе написания. Тебя вдохновил Лондон? – дразню я.
Он выдыхает.
– Вообще-то, тут много всего из событий в семье, – говорит он более тихим голосом. Меня поражает, как сильно меняется его поведение. Он становится настороже. Не нужно было задавать такой личный вопрос. Я секунду колеблюсь. «Смени тему».
– Тебе нужно завести канал на YouTube, чтобы люди могли послушать твою музыку!
Он поднимает гитару, что-то наигрывает и замирает.
– Не знаю, может быть, – неубедительно размышляет он. – В любом случае новый альбом почти готов. Я просто добавляю всякие мелочи тут и там, а потом отправляю их Теду, чтобы он помог нанести финальные штрихи.
– У тебя за поясом уже почти два альбома. Это прекрасно… – Я замолкаю, когда он снова начинает играть, и отхожу назад к своей собственной комнате, не желая мешать ему проводить время с гитарой.
– Шейн, – окликает он, когда я засовываю ключ в замок. Я разворачиваюсь.
– Да?
Он уже улыбается.
– Во сколько мы сегодня вечером играем в карты? – Внутри снова появляются пузырьки.
* * *Я так и не готова к звонку, который я запланировала по скайпу с родителями. В 4 дня я набираю их, сглатывая нервный комок в горле. Секунды спустя их лица в пикселях выплывают передо мной – нужно добавить, в неплохой композиции. Мои лекции, как правильно выбрать композицию для фото, не прошли даром. Мы обмениваемся приветствием и обычными фразами. Мои ладони потеют.
– Так, как дела? – возбужденно спрашивает мама. – Как уроки? Твои соседи по комнате тоже учатся на медиков? Я смотрела сегодня на брошюру и, кажется, будет сложно – тебе стоит завести друзей на этой программе.
У моих родителей брошюра «Йельский университет: Обучение За границей: Лондон – медицинское направление», которую я сделала в прошлом семестре. Я добралась до офиса обучения за границей Йельского университета, взяла брошюру по каждому направлению, предлагаемому в Лондоне, и составила шедевр.
– Угадайте, что будет? Я еду в Рим на эти выходные! – уворачиваюсь я от вопроса.
Мама смотрит с разинутым ртом.
– Но ты только добралась туда.
Папа хмурит брови.
– Сколько это будет стоить?
– Не волнуйся, я использую деньги, которые скопила, работая на каникулах.
Губы мамы встревоженно изгибаются.
– И что произойдет, когда они закончатся? – просто спрашивает папа.
Брови матери подскакивают.
– Сэл!
– Что! Я просто забочусь о нашей дочери.
– Я буду работать летом. Папа, такая возможность выпадает раз в жизни.
Он вздыхает.
– Ну, думаю, это здорово. Направляешься на родину, да? – он улыбается так, словно бывал в Италии.
– А вы, ребята, говорили, что изучение итальянского не пригодится, – добавляю я глупеньким голоском. Папа отмахивается.
Мама пододвигает стул ближе к столу и наклоняется к камере.
– Будь осторожна! Ты носишь сумочку через грудь, как мы и говорили, да?
– Как уроки? Это путешествие не повлияет на твои занятия? – спрашивает папа.
– Ты завела друзей среди учащихся по твоей программе? – улыбается мама. – Высыпаешься? Питаешься хорошо?
– Да, я в порядке, ма, и все идет хорошо! И да, эм, одна из моих соседок на моей программе… Сэйра учится на медика.
Улыбка мамы становится шире.
– Хорошо! Это здорово, Шейн, – а затем также быстро улыбка гаснет. – О боже, Шейн, твои ногти!
Я быстро убираю руки с виду.
– Ма!
– Что я тебе говорила насчет старого лака на ногтях? Это непрофессионально. Дай мне снова взглянуть на твои ногти. Они выглядят ужасно, Шейн. Иди и купи средство для снятия лака.
– Ладно. Куплю.
Меня прерывает папа:
– Встречаешься там с парнями?
Я роняю голову в руки.
– Папа, – начинаю стонать я.
– Шейн, правда, твои ногти.
Я засовываю руки под бедра.
– Нет! Я не встречаюсь с парнями, вот! Я здесь сколько?.. Всего три дня. Что происходит?
Папа уставился в камеру, широко распахнув глаза.
– Ты знаешь, для тебя нормально с кем-то встречаться. Я никогда не говорил, что тебе нельзя! – Это уже типа в третий раз мы проходим эту тягомотину. Папа уже волнуется, что я умру одна. Или так, или волнуется, что я лесбиянка. Мне постоянно нужно быть поосторожнее с этим гомофобным бредом папы и дяди Дэна.
Я закатываю глаза.
– О боже, папа, я никогда так и не думала.
– Тебе нужно перестать сидеть с книгами все время!
Я закрываю глаза и делаю вздох, словно очищаясь.
Мама вздыхает.
– Занятия сложнее или легче, чем в Йельском университете?
Я пожимаю плечами и махаю руками.
– Эм, да, они другие. У моих учителей акцент и все такое.
– Что это значит? Из-за акцента тяжелее…
– О боже. Подождите! Я не рассказала вам о продуктовом. Вы, ребята… – Я начинаю рассказывать историю «Теско», и ужасно приятно видеть, что они также бурно реагируют, как и я, узнав о вариантах соуса. Когда история заканчивается, я говорю им, что мне пора.
Мама снова приближается к камере.
– Ладно, любим тебя! Будь очень осторожна! Веди себя хорошо!
– Да, слушай свою маму!
Я закатываю глаза.
– Я всегда слушаю свою маму и всегда хорошо себя веду!