Начать всё сначала

«Мы ведем разговор!»
– Нам всем нужно что-то устроить здесь сегодня вечером, – предлагает он, хлопая рукой по столу. Один уголок его рта поднимается. – Что-нибудь, чтобы укрепить отношения среди проживающих здесь. Возможно, взять пиво и провести время вместе.
Мои брови взлетают вверх.
– О, да, здесь же можно! Еще мне очень хочется пойти в продуктовый и купить немного еды. Я знаю, что мы поели во время ознакомительного тура, но я уже снова проголодалась.
  
– Хочешь пойти сейчас? – спрашивает он.
Бабочки проносятся по моим венам.
– Я, эээ, не знаю, где находится продуктовый, – бормочу я.
– Парень, который вел мою группу рассказывал о нем, так что я примерно знаю, где он. Думаю, я смогу его найти. Я неплохо ориентируюсь в пространстве.
– Я, эээ, хорошо?
– Пойду захвачу куртку. Встретимся у лестницы где-то через минуту?
Мгновение я смотрю на него, не веря происходящему. Что за черт. Я пробыла здесь всего четыре часа. Это кажется удачно прекрасным.
– Отлично, – удается произнести мне. Я иду за ним вон из кухни и… в свою комнату. В последнюю минуту он поворачивает налево к двери, расположенной напротив моей.
– Эй, – громко восклицаю я. – Мы соседи!
Он бросает взгляд через плечо и смеется, прежде чем зайти к себе.
– Ну, я вернусь, – слышу, как он отвечает с наигранным южным акцентом, когда я забегаю в свою комнату за пальто.
  
4. Кажется, мне здесь понравится
 
Вместе мы идем по улицам Лондона. Я и Пайлот. Пайлот и я. Симпатичный и милый со мной парень. С которым я вела разговор. У моего сердца танцевальная вечеринка. А также оно гадает: это что, свидание?
Нет, это не свидание, но это похоже на… что-то.
Солнце низко в небе, и улицы полны спешащих людей. Большие двухэтажные автобусы проносятся мимо каждые пару минут. Я не могу побороть глупую улыбку, появившуюся на моем лице, в восхищении осматриваясь, словно человек, никогда раньше не выходивший на улицу. Когда я пытаюсь заставить свое лицо расслабиться, улыбка снова появляется сама по себе.
– Здесь красные двухэтажные автобусы, как в кино! – мой голос полон восторга. – Это так сюрреально. Я раньше никогда не выезжала из страны, а теперь я просто здесь.
Я бросаю быстрый взгляд на Пайлота, а потом снова смотрю перед собой, а потом снова на него, а потом снова перед собой. Как часто мне нужно оглядываться? Странно ли постоянно оглядываться на него или страннее вообще не оглядываться? Я снова оглядываюсь на него. Он слабо улыбается. Его глаза светятся, словно он тоже в восторге от Лондона, но прячет это под большим слоем спокойствия.
Мы молча идем по Кингз Гейт в общем предполагаемом направлении продуктового. Пайлот засунул руки в карманы куртки. Мы проходим мимо одного симпатичного белого дома с колоннами за другим симпатичным белым домом с колоннами, до самой дороги, пока не останавливаемся на загруженном перекрестке.
– Думаешь, нам нужно повернуть тут? – спрашиваю я.
Потом осматриваюсь в поисках высоких металлических столбов с зелеными знаками-названиями улиц, которые мы знаем и любим в США, – и ничего не нахожу. Я уже скучаю по GPS своего телефона.
– Кажется… – он щурится, – нам нужно пройти еще квартал.
Я поворачиваюсь и настороженно смотрю на него.
– Твой тон намекает, что ты лишь на шестьдесят два процента уверен в этом.
Он поднимает руку, чтобы потереть подбородок и драматично смотрит справа налево.
– Я бы сказал, скорее, на тридцать семь процентов уверен.
– Где уличные знаки? – я поворачиваю голову в сторону одного угла, потом другого. Столбов нет. Это так сбивает с толку.
Брошюра «Вы будете учиться за границей» много говорила о феномене под названием культурный шок. В то время я просто фыркнула, потому что «да ладно» – это звучит глупо. Но блин, кажется, это начинается.
– Ладно, я вроде как на сорок три процента уверен, что нам нужно идти прямо еще один квартал, – решает Пайлот.
Я улыбаюсь и пожимаю плечами.
– Ладно.
Я смотрю налево и делаю пару шагов на дорогу.
– Шейн! – Пайлот хватает меня за руку и отдергивает назад, а в футе от моего лица проносится машина.
Легкие всасывают весь воздух в радиусе десяти футов вокруг, и по моему телу бежит адреналин. Пайлот убирает руку с моей, а я поворачиваюсь к нему, сгорая от стыда.
– Вот, блин, я забыла, что машины едут в другую сторону. Боже мой! – секунду я прячу лицо в ладонях.
Прошло всего четыре часа, а я уже почти попала под машину и чуть не погибла на лестнице.
– Не переживай, я уже чуть не погиб пару раз после моего приезда вчера, – Пайлот начинает переходить улицу. Я молча спешу за ним.
– Но не погиб, потому что помнил, что нужно посмотреть в обе стороны, прежде чем вообще выходить на дорогу, – он поворачивается, когда мы добираемся до тротуара, и ухмыляется.
Я награждаю его удивленной улыбкой.
– Ой, помолчи! – вырывается у меня, и я рефлекторно бью его по руке. Полсекунды спустя я в ужасе смотрю на свою руку. – О боже мой, прости. Я не хотела ударить тебя. У меня есть эта привычка иногда бить людей…
Он смеется, прерывая меня.
– У тебя есть привычка бить людей?
– Нет, – мой голос поднимается на пару октав. – То есть не бить людей. Боже.
– Ага.
– То есть бить людей, но легонько, иногда.
Он продолжает улыбаться.
– Хватит, – визжу я и прежде, чем понимаю, что делаю, бью его по руке еще раз. О боже. Заикаясь, я начинаю извиняться.
Его улыбка становится еще шире, когда он отпрыгивает в притворном страхе.
– Ну вот, опять она применяет насилие. Я только что спас твою жизнь, и вот так мне отплатили.
Я прячу лицо в руках и смеюсь.
Мы подходим к концу еще одного квартала и поворачиваем на ту безымянную дорогу, до которой дошли. Мне сложно сосредоточиться на чем-то помимо Пайлота. Как близко друг к другу мы идем. Как он смотрит на меня, поджав губы, словно подавляет улыбку.
Я выдыхаю.
– Может, у меня есть проблема, – признаюсь я так серьезно, как могу. – Я постараюсь контролировать ее.
– Первый шаг – принятие, – говорит он надменным голосом и легонько пихает меня плечом. У меня вырывается еще один смешок. Впереди уже можно разглядеть знак с красными светящимися буквами «ТЕСКО». Название что-то напоминает.
– Это же продуктовый, да? Тес-ко, – я пробую слово на вкус. – Интересное имя для продуктового.
– Шейн. Интересное имя для девушки, – дразнит он.
Я сужаю глаза.
– Пайлот. Интересное имя для человека.
Он фыркает.
Когда двери «Теско» раздвигаются, нас приветствует волна знакомых звуков: скрип тележек, фоновая музыка над головой и постоянные «бип» на кассах.
– Итак, Шейн, какую музыку ты слушаешь? – спрашивает Пайлот, когда я беру корзину.
– Музыку? Кто говорит о музыке? Мы покупаем еду, – без малейшего стыда я ухмыляюсь своей глупой шутке. Обычно я так не разговариваю с людьми, которых только что встретила. Я снова смотрю на Пайлота. – Я не хочу на это отвечать, похоже, это вопрос с подвохом.
– Мне просто любопытно! – невинно говорит он.
– Ты пишешь музыку, так что вероятность, что ты музыкальный сноб, почти девяносто процентов.
– Я не музыкальный сноб, – он замолкает, и уголки губ поднимаются. – Я совсем чуть-чуть музыкальный сноб.
Моя улыбка снова широкая и глупая.
– Хочешь пройтись по всем рядам? Ничего? Потому что мне действительно нужно пройтись по всем рядам. – Я быстро вхожу в один из проходов, а Пайлот следует за мной.
– Пайлот, глянь на эти бутылки с содовой. Ты это видишь? Они немного уже наших бутылок с содовой! – я энергично машу на содовую на полках.
  
Он ухмыляется.
– Так ты собиралась рассказать мне, какую музыку слушаешь, – снова спрашивает он. Мы поворачиваем в следующий проход между стеллажами.
– Я слушаю любую музыку, – дипломатично отвечаю я, доставая банку с «Нутеллой» и кладя в свою корзину. – Я в целом люблю музыку. – Мы проходим мимо арахисового масла и джема. – Мне нравятся «Beatles»…