Диктатура Кошмаров (СИ)

К сожалению, в этот раз госпоже Удаче было не до нас, поэтому изюбрей найти не получилось. Зато мы грохнули двух крупных маралов и с чувством выполненного долга вернулись в столичное поместье. Там я, намылился, было, в ванную, но Птичка цапнула меня за руку, развернула к себе и уставилась в глаза:
— Игнат, когда вы со Светой перемещаетесь на Китеж, на Лион или в лабу амеров, я вас слабенько, но чувствую. Может, переместить на одну из этих планет любой из давно использующихся «живых якорей», чтобы я тянулась к нему в свободное время и, тем самым, понемногу усиливала чувствительность к Пространству?
  
Дайна заявила, что идея — лучше некуда, и предложила использовать для следственного эксперимента змею из Расщелины, в которую мы последнее время перемещаемся только с помощью «Калитки».
Я согласился, телепортировался по нужному «адресу», вырезал кусок стены, за которой мы прятали контейнер с пресмыкающимся, достал емкость и доставил к девчатам. Новый пункт временной дислокации на пару со Светой нашли на Китеже. На склоне холма, расположенного в километре от дома Игоря Архиповича.
А после того, как закончили, вернулись домой и увидели, что Полина улыбается, хором выдохнули одно и то же слово:
— Чувствуешь?
— Да! Правда, как и говорила, очень слабо. То есть, телепортироваться не смогу. ПОКА не смогу! Но я — особа упертая…
…Во дворец полетел в сопровождении Птички. Несмотря на выходной, наследник престола был весь в работе, поэтому в его кабинете мы провели от силы минуты две. Потом отправились к Людмиле Евгеньевне вручать полный термос мяса и… перепортили настроение толпе напыщенных аристократов, обнаружившихся в приемной. Чем? Да всем: при виде нас дежурная фрейлина расплылась в радостной улыбке, заявила, что государыня уже ждет, и завела нас в кабинет вне очереди; там мы зависли как бы не на полчаса, ибо пили чай; вышли, улыбаясь; сходу наткнулись на Виктора Воронецкого, примчавшегося к бабушке, чтобы пообщаться с нами; я обратился к Великому Князю на «ты», а он счел это нормальным. Действовали на нервы и придворным. Всю дорогу до покоев «сладкой парочки». А минут через двадцать-двадцать пять страшно возмутили народ, дожидавшийся аудиенции у Императора.
Кстати, Поля, давным-давно привыкшая чувствовать себя Беркутовой-Туманной, держалась исключительно хорошо: несла себя, как урожденная княжна, не замечала недовольных, завистливых или ненавидящих взглядов и «зеркалила» мое поведение в «непонятных» ситуациях. И это отметил даже Император. Сразу после того, как сообщил, что внес ее имя в реестр мастеров-добытчиков и оценил реакцию на это известие:
— Все верно, Полина Сергеевна: единственный статус, которым и можно, и нужно гордиться — статус любимой сестры Игната Даниловича. А этот нужен не столько вам, сколько мне. Поэтому-то я вас уведомил, а не поздравил. Зато сейчас с удовольствием поздравляю с серьезнейшим личным достижением: вы — единственная школьница за всю историю Империи, сдавшая всю учебную программу этого семестра на высший балл в экзаменационном режиме капсул виртуальной реальности. Кстати, это достижение автоматически привлекло к вам внимание рекрутеров силовых структур…
— Владимир Александрович, единственная силовая структура, в которой я соглашусь служить — это наша родовая СБ… — спокойно сообщила Птичка и заставила Воронецкого улыбнуться:
— Я почему-то именно так и подумал. Поэтому снял все «сторожки» и программно заблокировал возможность их появления.
Она склонила голову в знак благодарности, и самодержец переключил внимание на меня:
— Игнат Данилович, специалисты НИИ, в который я передал на изучение ваш информационный носитель, завершили анализ выкладок автора теории в половине пятого утра и подняли Михаила. А он, изучив заключение ученых, разбудил меня и заявил, что считает внедрение этого поколения элементной базы одной из приоритетнейших задач, стоящих перед нами. Я пришел к тому же выводу. А после того, как проанализировал возможности сторонников нашего рода, занимающихся производством электроники, согласился с вашим мнением. Поэтому послезавтра, то есть, в понедельник, высвободил все утро и планирую провести трехстороннюю встречу. Причем с вашей стороны хотел бы видеть не только вас, но и Ирину Сергеевну. Что скажете?
Я пожал плечами:
— Спрошу, к которому часу прилетать…
…Домой вернулись к двум часам дня, спустились в большую гостиную, в которой обретались Надежда, Валерий Константинович и Лев Абрамович, только-только вернувшиеся из Ильичевска, пригласили последнего отобедать в нашей компании и все время трапезы обсуждали промежуточные результаты деятельности Первой Военно-Строительной Компании. Да, в несерьезном режиме, однако по итогам столь своеобразного доклада этой троицы я решил, что руководство этой организации надо будет поощрить еще раз. Просмотр фильма, отснятого на объектах, только усилил это желание, ибо все работы шли с опережением графика,
а придраться к их качеству не получилось даже у Кота-Баюна. Захотелось поощрить и его, но определиться со способом мне не дала Дайна, сообщив в канал ТМГ, что Мезенцев, наконец, вернулся домой, но прибыл туда только для того, чтобы ополоснуться, переодеться и собрать вещи.
Я нашел взглядом потолочную камеру, едва заметно кивнул и принял «левый» звонок БИУС-а, подаривший возможность сослаться на срочные дела и покинуть послеобеденные посиделки. К слову, свалил на пару с сестренкой, «которой наскучили разговоры взрослых», тем самым, оставив народ на Олю. Да, уходить на Китеж предпочел бы с ее подстраховкой. Но Фридман, вроде как, домой особо не торопился, поэтому пришлось поручать это дело Полине и надеяться на то, что встреча с генералом пройдет без эксцессов. А вот Свету все-таки построил. Вернее, не без труда оторвал от очередных экспериментов, поставил боевую задачу и добился понимания.
В общем, к «зародышу» прокола, намеренно «оставленному» в гостиной Игоря Архиповича, телепортировался в привычной компании и послонялся по помещению под невидимостью эдак минут пять-семь. Благо, на несущей стене обнаружилась галерея голографий, с помощью которых можно было заглянуть в далекое прошлое экс-начальника Белозерской АПД. Вот и чувствовал себя хронопутешественником до появления Мезенцева на лестнице. А после того, как он спустился на первый этаж, «возник» за левым плечом и, следуя нашим договоренностям, дважды прикоснулся к предплечью.
Генерал активировал приватный режим, поздоровался, предупредил, что через двенадцать минут за ним прибудет флаер КИММ и коротко, но искренне поблагодарил за подаренную свободу.
Я пожал плечами, заявил, что так же, как он, делаю то, что должно, сел в кресло и задал вопрос, ради которого в гости и заявился:
— Игорь Архипович, вы не опишете реакцию членов Совета на результат тестирования возможностей целителя из мира магии?
Он презрительно поморщился:
— Их одинаково сильно шокировали все три составляющие демонстрации возможностей, то есть, фантастическая скорость диагностики, невероятная точность диагноза и абсолютная уверенность, с которой назывались сроки, требующиеся для избавления «тестера» от каждой отдельно взятой проблемы. Поэтому в данный момент Совет грызется за место в очереди на исцеление и — будете смеяться — пытается придумать способ, который позволит переманить Ксению Станиславовну на Китеж. Ибо способы забрать ее силой почему-то не придумываются!
  
Дайна контролировала происходящее с Мезенцевым через «заготовку» прокола в его лопатке в режиме реального времени и докладывала обо всем, что могло меня заинтересовать. Поэтому эта «новость» вызвала не злость, а раздражение:
— Ну-ну, пусть пробуют. А я посмеюсь…