Война (СИ)

Несколько ходов вели в Малый город. Но они были сделаны давно, когда стояла еще первая крепостная стена. Укромные места городских улиц, некоторые дома, обитатели которых понятия об этом не имели. За пределы Малого города выходило также немало ходов. Когда-то именно они были тайными тропами из города. Но не теперь.
Лишь по трем ходам можно было выйти за пределы нынешней столицы. Но они тоже были для осажденных бесполезны. Ходы были мелкие, запущенные и один из них вел прямиком в лагерь Альтама, второй выходил в ров, и дверь с внешней стороны была затоплена, когда затопили ров. И только один выходил далеко на юг, в овраг над рекой. Со стороны города по нему было невозможно пройти, он был частично завален и затоплен. Его следовало бы отремонтировать, расчистить, но до осады, и, желательно, начиная работы с другой стороны. Сейчас было слишком поздно. Это была ещё одна совершенная ими ошибка в подготовке к обороне города.
Использовать ходы не было смысла. Только при самом страшном развитии события, когда падет замок, единицы могли бы спастись. Но выйти опять же куда? В занятый врагом город, в стан врага.
Но вот для врага потайные ходы были бы великолепной возможностью проникнуть в замок, во дворец. Иллар в который раз вздохнул с облегчением, что не знал о ходах заранее. Он помнил боль пытки, он видел истерзанного шпиона. Выдержал бы он? Хватило бы у него духу?
Однажды на самых важных, опасных участках обороны столицы появился Корн. В королевских сверкающих доспехах, в окружении блестящей королевской гвардии, в сопровождении внука, король прошелся по периметру стены, приветствуя солдат, и даже узнавая и перешучиваясь с некоторыми ветеранами. Его приветствовали бравыми возгласами.
И никто не обратил внимание, что доспехи были не стальными, а накрахмаленными парчовыми, что Иллар скорее поддерживал деда, чем просто сопровождал его. А местность вокруг королевской кавалькады была заполнена самыми лучшими людьми Кандира.
Это было рискованно, но появление Корна сделало свое дело, защитники и население ликовали — король оправился от своей болезни.
Несмотря на усталость, казалось, это прибавило сил и самому Корну. Он тоже воспрял духом и всё меньше времени проводил в постели, предпочитая малую гостиную, общение с ремесленниками, наводнившими дворец, и воинами замка.
Штурм начался в предрассветное время у южных ворот. Моросил дождь, стоял туман и в такое время никто не ожидал нападения. Бдительность стоящих в карауле воинов не ослабевала, и все же возможность штурма в такое неподходящее время поражала.
Сигнальные костры взвились в небо, тревогу трубили горны, резервный отряд устремился на помощь.
На этот раз противником из баллисты, из осадных арбалетов в стену воротной башни, на рядом стоящие крепостные стены и следующие за ними обычные башни, были пущены массивные стрелы. Не все смогли пробить каменную кладку, но некоторые вонзились накрепко, обеспечивая нападавшим дополнительные упоры. А потом, как и в прошлый раз из осадных арбалетов были пущены крючья. Но на этот раз они не сразу смогли зацепиться за зубцы и за подоконники. Построенные навесы и балконы мешали. Крюки цеплялись слабо, срывались под тяжестью людей, или защитники успевали их перерубать. Но количество их было слишком большим. Часть смогла закрепиться и по ним взбирались наверх солдаты Курхота. Перебрасывая друг другу тросы, они растягивали на стене целые системы веревочных лестниц и вот по ним, по этим морским, привнесенным на сушу вантам ввысь устремился противник и крепил их к навесам.
Что толку было подтягивать, перерубать, перерезать. Лестниц было много, предварительно пущенные мощные стрелы обеспечивали дополнительный упор. В тумане, под дождем, защитники ничего не видели и стрелы не находили своих целей.
Но навес у зубцов башен делал свое дело. Противник пытался разрубить навесы снизу и некоторые даже рушились вниз. Но добраться до площадки могли лишь единицы, и на них тут же обрушивались удары копьями, дротиками, мечами и топорами.
 
На этот раз башни выстояли, но зато на периметре крепостных стен дела обстояли намного хуже. Того количества воинов, которые были на стене, не хватало, чтобы обороняться. А резервный отряд был ещё на подходе.
Командиры приказали переходить на атакованную стену воинам соседних стен. Это было опасно. Могло оказаться так, что Курхот, воспользовавшись этим, отправит волну нападавших и на оголившиеся стены. Но приходилось рисковать. Враг явно сосредоточил главные силы именно на этом участке. Помощь хотя бы небольшого количества солдат с соседних участков помогла продержаться до прибытия резервного отряда.
Когда Иллар прибыл на место, атака нападавших захлебнулась.
Потери защитников были огромными. Но поверженных противников было намного больше. Тела погибших и раненных устилали и стену, и землю. Раненных отделяли от погибших, оказывая помощь как своим, так и врагу. Обмен пленными с Курхотом не прекращался. Значит, они смогут вернуть своих воинов.
Иллар осмотрел то, что осталось от навесов, на невероятное количество веревочных лестниц, окутавших стену и башню, как паутина. На стену вылили горящую смолу, масло. Дождь не давал разгореться влажным тросам, веревки лишь тлели. Когда встанет солнце, разгоняя ночной туман, толку будет больше, а за день от них ничего уже не останется.
Солнце только-только позолотило башню на самой высокой башне замка, как подали сигнал о нападении на востоке. Иллар помчался к восточным воротам.
Если для моряков дождь и туман не были помехой, ведь в море часто приходилось действовать в таких же условиях, то Альтам явно дожидался рассвета и прекращения ночного дождя.
Воротную башню он не решился атаковать, направив свои силы туда, куда и планировал изначально, где засыпал рвы. Ко рву уверенно приближалась осадная башня. Высотой с крепостную башню, укрытая мокрыми кожами и щитами, с амбразурами, из которых летели стрелы в защитников. И опять высокий бруствер сыграл против защитников. Его высота позволила обратить осадную башню не против стены, как это было принято, а против башни. Впрочем, к стенам тоже приближались две осадных башни, поменьше размером.
Стрелы илонийцев не могли пробить защиту башни, горящие стрелы не воспламеняли мокрые от недавнего дождя бревна, башня неуклонно приближалась. Стрельба с катапульт на крепостной башне первоначально ничего не дала. Они были приспособлены для стрельбы на большее расстояние, солдаты, обслуживающие их, срочно что-то переделывали, изменяя длину тросов, выбирая меньшие каменные ядра. Наконец, то одно ядро, то другое ударялось в башню, не причиняя ей ни малейшего ущерба.
Подойдя практически без урона на близкое расстояние, из осадных башен начал выдвигаться мост. Из укрытой площадки башни во все стороны на зубцы полетели абордажные крюки. К стене подбегали штурмующие с осадными лестницами. На илонийцев ринулся враг.
И стрел не хватало на всех, не было столько амбразур и бойниц в стенах, а солдаты на стене уже бились мечами, им было не до стрельбы из лука. Враг лавиной накрыл защитников, сметя их со своего пути, опрокидывая со стены.
Но помощь успела. Отошедшие по команде стрелки теперь расстреливали ликующих и захвативших стену врагов, благо со стороны города зубцов не было, периметр был открыт, и не было возможности противнику спрятаться за спасительными стенами. Но он и не собирался, его целью был город, и враг вступил в столицу. Схватка разгорелась на подступах к стене.
 
Один из требучетов в городе, явно направляемый уверенной знающей рукой метнул огромный каменный снаряд за стену. Первый перелетел, второй ударился в парапет, сметая врага, но третий попал прямо в башню, пошатнув ее. Последовавшие за ним снаряды далеко не сразу, но довершили дело, разрушив башню, а затем и вторую, и третью. А снаряды продолжали лететь, теперь на стену, на скопище противников. Зубцы разносились с грохотом, осколки поражали людей и за стеной, и перед стеной. Попадали и в своих, но эта жертва была необходима. Приток врага снизился, ограничиваясь лишь осадными лестницами, но воины башенных бойниц не дремали, стрелы били верно и четко. А вскоре и прибывший дополнительный отряд начал одолевать пробившихся в сам город врагов и смог взобраться на стены, добивая остальных.