Война (СИ)

— Ваше величество.
Корн протянул руку:
— Рад познакомиться, Ногал.
Тот опешил. Оглянулся на Фаркуса. Тот насмешливо скривил губы. Ногал качнул головой:
— Я не вправе…
— Я знаю, кто ты, Ногал, и что ты сделал. И я знаю, как относится ко всему этому мой сын. Мне этого достаточно.
Ногал робко пожал протянутую руку.
— Ты поможешь остановить мальчишку? — спросил Фаркус. И пояснил для Корна: — Вчера он разбил его в лепешку.
— Вот как? И как тебе это удалось? По-моему, он успешно справляется с лучшим из твоих людей, Фаркус, не так ли?
— Пара запрещенных ударов, ваше величество. Парень не был к этому готов.
— Рассказывал мне Интар про твои запрещенные приемы. Он жалел, что не знал их раньше. Никто его им не учил.
Ногал рассмеялся.
— Это не приемы, это драка. Этому не учат на тренировочном плацу, этому учит жизнь.
— Помню, помню, когда-то капитан Дарк требовал от нас того же. Хороший опыт. Ну, так как? Остановишь его? — спросил Корн.
Ногал покачал головой.
— Хочу остаться на высоте. Если я первый, кто его вчера поколотил, а сегодня он победит меня, то я и ему не помогу, и авторитет свой уроню.
— А он победит?
— Не хочу рисковать. Для него сейчас нет никаких правил, он держится на одной ярости и упрямства. А техника и скорость у него — ого-го! Не потяну!
Фаркус недовольно скривился:
— Придется мне.
— Ты тоже не самый лучший мастер клинка.
— По крайней мере, я, как и ты, умею драться. И если я ему уступлю, это не нанесет ущерб моему авторитету, а если смогу его победить, помогу парню. В любом случае он должен будет выдохнуться. Закончи тогда дело!
Он вынул свой меч и вступил на плац.
Оттеснив Расила, велев ему покинуть поле боя, он встал против Иллара. Тот, похоже, не заметил разницы, видя перед собой только образ.
Фаркус пошел в наступление. Он был опытным воякой, но брал в бою не столько умением владеть мечом, сколько, как и сказал, умением драться. Проведя маневр, когда Иллар отразил удар, и приблизился для своего выпада, он неожиданно отклонился, и метнувшись к нему, кулаком левой руки ударил юношу в голову. Тот инстинктивно отклонился, и что-то, похожее на удивление, пронеслось по его лицу. Он вынес руку с мечом в удар и, развернувшись, ударил Фаркуса ногой в живот.
Ногал рядом с Корном хмыкнул:
— Учится, однако, парень, не настолько он потерял голову!
Не ожидавший этого, Фаркус, согнулся, и тут же получил эфесом в лицо, но его рука перехватила руку Иллара, дернула на себя, и он ударил Иллара головой в лицо.
Кровь потекла из носа, Иллар замотал головой, а Фаркус грубо атаковал. Натиск был так велик, а ошеломление не проходило, Иллар отступил, пока не уперся спиной в стену. Фаркус прижал меч плашмя к его груди и яростно прошипел.
— Остановитесь, лорд Иллар.
— Они смеются надо мной!
— Они смеются над девчонкой и её отцом.
— Неправда! Они видят меня и смеются!
— Смеются над ситуацией, а не над тобой! Ты породил прекрасный анекдот. Рассказать?
И тут же получил удар в лицо уже от Иллара. Отшатнувшись, он выпустил из захвата юношу, и тот опять пошел в наступление.
— Расскажи! — Иллар наступал.
Ярость, похоже, отступала, осталось любопытство, и, к счастью, усталость.
Фаркус рассмеялся:
— Пришел как-то раз парень под утро домой, открывает дверь в спальню, а в его постели — молодая девица. — Женись, говорит, ты меня обесчестил! — Это разве был я? Мы с приятелями были в борделе!
— Все так и было, — в словах Иллара появилось неподдельное удивление. — И это смешно?!
— Ну, бывают анекдоты и посмешней, но да, весь дворец смеется. Но не над тобой. Идиоткой выставила себя девчонка. А ты — настоящим мужчиной. Поверь, у госпожи Самиты в этот месяц не будет отбоя от клиентов.
Напор ослаб. До Иллара постепенно начало что-то доходить.
— И теперь я, злясь, выставляю себя на посмешище…
— Вот именно, глупец! Заканчивай! Мы хорошо побились, дай ребятам повеселиться и все! Пора взрослеть и заниматься делом!
Иллар отскочил и опустил меч. Его пошатывало.
 
Фаркус подхватил его за плечи и куда-то повел.
— Стой! — приказал он.
Иллар послушно остановился. Глаза еще были в поволоке ярости, дыхание прерывистым. И тут внезапно целое ведро холодной воды обрушилось на него! Нешуточный вопль раздался в ответ, утонувший в раскате хохота.
А Корн обернулся к Латину:
— Что у вас по плану?
— Большой город, крепостная стена с Бахтиным и можно выезжать.
— Подбери Иллару одежду из своей или солдатской, но не идите в его комнату. Наверняка там посыльный от его матери. Только упреков от Лайны ему сейчас не хватало. Ногал, — повернулся он к следопыту, — обеспечь, чтобы до него не довели желание матери видеть его. Скажи Фаркусу, чтобы к вечеру вас и близко к столице не было.
— Что насчет девчонки и её папаши?
— Если еще не догадались сами убраться, придется намекнуть.
— Будет сделано, ваше величество.
Корн вздохнул:
— А мне — отвлекать своих женщин. За дело!
Как ни странно, Бахтин также ничего не слышал о произошедшем. Удивленно вгляделся в распухший нос юноши, спросил, что случилось, и тут же забыл об этом. Его незнание и деловой тон окончательно привели Иллара в уравновешенное состояние. Единственное, что его удивило, это настойчивость Латина, притащившего на плац сухую, но совершенно чужую одежду, беззаботно отговорившегося тем, что ему лень бежать в комнату Иллара, а у них ещё полно дел.
О том, что его дед был прав и там их действительно дожидался паж Лайны с приказом сыну немедленно явиться к матери, Латин благоразумно промолчал.
За спиной ничего не подозревавшего Иллара, они с Ногалом закрутили бурную деятельность по избеганию посыльных Лайны, привлекая к своей тайной деятельности самых младших членов их отряда, благодаря чему, вещи Иллара и Латина были собраны без их участия, а Фаркус закончил приготовления к поездке.
Пообедали они в трактире, чтобы не возвращаться во дворец. А когда, совершая последний по плану рейд по рвам вокруг крепостной стены, они вернулись к главным воротам, весь отряд ожидал их в полном составе.
Иллару ничего не оставалось, как поблагодарить и попрощаться с Бахтиным, и отряд двинулся в путь. Иллар несколько раз оглядывался на столицу, и наконец, не выдержал:
— Я хотел бы перед отъездом повидаться с мамой, — расстроено прошептал он Латину.
— Не успеем оглянуться, как вернемся обратно, — беззаботно пожал плечами тот, с содроганием вспоминая, сколько им пришлось приложить смекалки и хитрости, чтобы избежать именно этого.
— К чему была спешка? Мы же планировали выехать завтра утром.
— Фаркус был готов, зачем ждать.
Иллар надолго задумался, потом уверенно объявил:
— Ты все это подстроил? Зачем?
— Что значит подстроил? За кого ты меня принимаешь? Ты думаешь, Фаркус бегает у меня на поводке?
— Нет… Но что-то тут нечисто…
Латин смилостивился:
— Приказ короля.
— Приказ?
Латин рассмеялся:
— Слушай, ты хотел бы сегодня выслушивать нравоучения леди Лайны о твоем неподобающем поведении и нравственном падении?
— О, Небеса! — Иллар даже придержал поводья. — Ты думаешь…
— Вот от этого мы тебя сегодня и спасли. Согласись, тебе это и в голову не пришло?!
— Нет! Проклятье, а что с той девушкой?
— Небесные боги, Иллар, это даже не смешно. Эта особа пытала меня о тебе всю предыдущую ночь! Под боком у своего папаши, кстати, говоря. И он даже не забеспокоился, почему она вернулась под утро. Следующую ночь она провела в твоей комнате, чтобы устроить тебе примитивную ловушку. А ты еще спрашиваешь, что с ней? Между прочим, с тебя должок, что я потащил тебя к госпоже Самите. Иначе тебе не миновать скоротечной женитьбы.
 
— Неужели это могло бы случиться?
— Простой и старый трюк! Это мне-то не страшно, у меня за душой ни гроша, кому я нужен с одним офицерским жалованьем. А вот у Стенли, я слышал, возникало пару ситуаций весьма похожих. Но он нюхом чует такие ловушки и никогда не попадается, умудряется выкручиваться. Теперь взялись за тебя. При твоем отце у них не было шанса. Мало того, что возле вас всегда много народу, так принца безумно боятся, чтобы учинить это у него под носом. Но как только ты остался один, и как все думали, без присмотра, не принимая в расчет великого Латина Илонийского, так ловкие люди не дремали.