Танго алого мотылька. Трилогия (СИ)

— Я не знаю, кто слил информацию о том, что мы едем в Шотландию, — так объяснил это Рей, — точно знаю только, что не Йонас и не я.
Кирстин вовсе не испытывала желания нарушать правила безопасности и предпочла бы, чтобы и сейчас её сопровождал кто-то из этих двоих, но Рей был на очередной встрече, а Йонас — занят где-то в Греции. В колледже никто их освобождения ждать бы не стал.
  
Охрана, впрочем, и сейчас следовала за Кирстин по пятам, но девушка всё равно не могла избавиться от ощущения, что погружается во враждебную среду.
Сделав глубокий вдох, Кирстин всё же вошла в деканат и в результате недолгого разговора обнаружила, что документы, которые она принесла, годятся только для поступления на первый курс.
— Я могу что-нибудь досдать… — растерянно сказала она, но в ответ получила лишь очень вежливый, но категоричный отказ. Вежливость, с которой говорили все вокруг, начинала её доводить.
Вечером, добравшись до своей спальни и устроившись на кровати с ноутбуком, Кирстин пожаловалась Рею на то, что произошло. Она была полностью разбита.
— Три года, Рей… Я теряю три года. К тому времени, когда я выпущусь из этой чёртовой школы искусств, мой возраст уже будет подходить к тридцати. Я разругалась с отцом, чтобы поступить в Эдинбургский Университет — и вот теперь у меня нет ни отца, ни Университета, ничего. И в двадцать два я буду поступать в школу во Франции как полный новичок. Меня будут считать дауном из-за того, что я с пятого на десятое понимаю их язык — и можешь ничего не говорить мне про толерантность, я прекрасно знаю, как на иностранных студентов смотрели у нас. Я буду два года проходить то, что давно уже знаю, и ещё год — то, что мне уже показал Бастьен. Я буду, наверное, старше их всех на несколько лет, и маловероятно, что найду там новых друзей. Я уже ничего не хочу, Рей.
Она подтянула к себе колени и уткнулась в них лицом. Потом подумала и чуть повернула голову вбок: так, чтобы видеть на экране Рея. У того был странный взгляд, плохо сочетавшийся с твёрдым изгибом губ. Затравленный — так бы сказала Кирстин, и ей стало стыдно за собственные слова.
— Я не пытаюсь убедить тебя отпустить меня в Шотландию, — Кирстин вздохнула, — за ту пару недель, что тебя здесь нет, я чуть не сошла с ума. Так что не знаю, как смогла бы там жить. Тем более что Лоуренс и все остальные… они ведь уже выпустятся. Я всё равно вынуждена буду учиться в лучшем случае на год позади них. И это если мне позволят досдать экзамены за второй год…
Рей долго молчал, и лицо его стало ещё мрачней.
— Я бы хотел приехать и попробовать тебе помочь, — сказал он, — но я не думаю, что смогу что-нибудь поменять.
Кирстин покачала головой.
— Я ничего у тебя не прошу. Я бы и правда хотела, чтобы ты приехал — но для того, чтобы меня обнять, а не для того, чтобы идти ругаться в деканат.
Кирстин не понимала, что происходит, потому что после этой фразы на лице Рея отразилась ещё большая боль, и она уже начинала жалеть, что вообще заговорила об этом.
— Ладно… — начала было она, намереваясь увести разговор в сторону, но Рей её перебил:
— Кристи, я люблю тебя. Прости меня за всё. Я не хотел причинять тебе боль.
Кирстин моргнула, и вдруг до неё дошло.
— Я не виню тебя, Рей, — поспешила ответить она, — ты спас меня от куда худшей жизни. Если бы не ты, я бы вообще ни о каком колледже сейчас не помышляла.
Рей поджал губы.
— Всё дело в благодарности, да? — спросил он.
— Что? — Кирстин снова озадаченно замолкла. — Рей, не могу понять, кто из нас сегодня не в себе. Но, по-моему, у меня для этого больше причин.
— Да, — Рей снова поджал губы. — Кристи, я очень тебя люблю и очень по тебе скучаю. Надеюсь закончить здесь до выходных, а потом давай уедем куда-нибудь на пару недель.
— Я ещё не закончила нашу «Европу»… — пробормотала та.
— Кого?
Кирстин растерянно улыбнулась, когда поняла, что Рей об античном шедевре ничего не знает.
— Я постараюсь успеть, — просто сказала она, — буду тебя ждать, Рей.
Уже более мирно они закончили разговор, и вместо того, чтобы отправиться спать, Кирстин встала, снова оделась и направилась в мастерскую.
Она работала до утра, чтобы на следующий день уже заняться отливкой форм.
К выходным работы — автопортрет и две вазы — она передала на попечение Бастьена. Кирстин всё ещё хотела поучаствовать в процессе работы над выставкой сама, но отказать Рею не могла. К тому же неудача с документами привела её в состояние апатии, и проще всего сейчас было поддаться тому, что советовали окружающие.
В итоге участие в подготовке к выставке ограничилось подписанием нужных документов, уже через пятнадцать минут после которого Кирстин отправилась собирать вещи, а через два часа начальник её охраны — Улле Форсберг — связался с ней и сказал, что они выезжают в аэропорт.
Улле был в команде человеком довольно новым, хотя Йонас и ручался за него. Предшественник его Сигге Аккессон только в самом начале позволял себе разговаривать с Кирстин в командном тоне, но стал вежлив, едва пошли слухи о том, что Кирстин ладила не только с Шефом, но и с самим Норгом — как называли Йонаса за глаза. Потому Кирстин не преминула его осадить, но вдаваться в пререкания не стала, потому как больше всего хотела сейчас просто увидеть Рея и упасть ему в объятия, чтобы не думать более самостоятельно ни о чём.
Так она и сделала, миновав все кордоны. Рей в этот раз взял джет, на котором обычно летал только на деловые встречи, и Кирстин в первый раз оказалась на его борту.
Не обращая внимания на охрану, к которой давно привыкла, она стояла, прижимаясь к груди Рея щекой, и разглядывала окружающий интерьер. Спрятанную, под пологом, полукруглую кровать, в изножье которой висел монитор, ещё какие-то сенсорные панели на стенах по обе стороны от неё и прочую, так любимую Реймондом, ерунду в стиле хай-тек.
Море вопросов роилось у неё в голове, начиная от того, сколько человек прошло через эту стерильную на вид постель, которой Рей наверняка любил блеснуть — кто же ещё может устроить любовнице трах над уровнем облаков? И заканчивая вопросом о том, как тот всё-таки решился снять с неё браслет, транслировавший пульс Кирстин и всё остальное Рею на мобильный телефон.
— Куда мы летим? — вместо этого спросила она. Впервые с начала лета, когда уехал Рей, Кирстин почувствовала себя спокойно. Рядом с Реем она обретала опору и уверенность, которых никогда не испытывала, если была одна — и никакие занятия по тай-бо здесь помочь не могли. Кирстин предпочитала функционировать в комфортной среде, не любила конкурировать и враждовать, но когда она находилась рядом с Реем — в этом было нечто большее, чем комфорт. Она чувствовала, как сила любимого переливается в неё, и сама готова была решиться на всё.
— Я предлагаю Ниццу. Хотя, если хочешь, можем куда-нибудь ещё.
Только теперь Кирстин осознала, что в самом деле может предложить любой маршрут — у них не было билетов, которые ограничивали бы их планы. «Как автостоп, только быстрее в двадцать раз», — подумала она, и усмешка поселилась на её губах.
— А может, в Италию? Хочу посетить Капитолийский музей Рима и показать тебе кое-что, чтобы ты потом смог сравнить.
Рей закатил глаза. Как Кирстин давно уже поняла, музеи он не любил.
— Там будет обнажённая натура, — попыталась соблазнить его Кирстин.
— Надеюсь, ты имеешь в виду себя.
Кирстин едва заметно покраснела.
— Ладно, можно и туда, — согласился Рей, — но после экскурсии мы вернёмся на самолёт и полетим туда, где песок и лазурная гладь. И можно не делать ни-че-го.
  
Договор он выполнил целиком. Музей не то чтобы поразил Рея — он был здесь уже несколько раз, причём по большей части в рамках ознакомительных экскурсий в ходе разного рода конференций и круглых столов. Зато потом они всё-таки отправились на Лазурный берег, так что Рей получил возможность упасть на шезлонг, притянуть Кирстин поближе к себе и замереть, закрыв глаза.