Изгой (СИ)
— Ла-а-дно, глянем, чем ты богат, — я окинул товары придирчивым взглядом. — Хм… Как насчёт плазменного резака?
— Хорошая штука.
Стоила «хорошая штука» двести кредитов, зато урон наносила в полтора раза больший, чем Хлыст. Остальное, кажется, уступало по характеристикам, но мне требовалось ещё оружие — на всякий случай. Я перешёл к стойке с огнестрелом. Здесь разобраться в параметрах было несколько сложнее, так что я потратил добрых десять минут, чтобы всё тщательно изучить.
— Продаю «Альв-45».
— Семь кредитов, — сказал карлик. — Такое оружие — дешёвка, его везде полно, так что не обессудь.
— Согласен.
Винтовка перешла во владение Сергея, а мой банковский счёт слегка пополнился.
Кредиты: 483
— Беру вот это, — я указал на маленький скорострельный автомат с разрывными пулями, рекомендованный против тяжёлой брони. Правда, эффективен он был только на близком расстоянии из-за сильного разброса пуль. — И десять запасных магазов к нему.
— Сделано, — улыбнулся карлик.
Ему перешли сорок моих кредитов.
— И плазменный резак.
— Он твой, братишка.
У меня оставался ещё один слот под оружие.
— Хлыст оставляешь? — поинтересовался Сергей.
— Нет, возвращаю, хотя штука прикольная.
— Могу сделать скидку.
— Да? И какую?
— Двадцать кредитов.
— Итого 130?
— Именно.
Я выложил перед карликом глаза-имплантаты Вея. Они выглядели как шарики, собранные из множества мелких деталей. С одной стороны торчали тонкие проводки, между которыми темнели крошечные отверстия-разъёмы.
— Что дашь за них?
Сергей достал из кармана лупу и секунд десять изучал устройство.
— Сломанные, — вынес он вердикт. — Хотя производитель хороший — Инженеры Лапуты делали, а местные Механики доводили. Даже клеймо есть, — Сергей указал на какой-то едва различимый значок, выдавленный в корпусе импланта. — Могу предложить пять кредитов. Или! — он поднял указательный палец. — Заплати за починку, и я соберу для тебя из двух глаз один, зато рабочий. Ещё за несколько кредитов я имплантирую тебе это устройство, и ты сможешь управлять роботами, — Сергей показал на витрину справа. — Боевые дроны, камеры-разведчики, мини-убийцы, замаскированные под насекомых. Очень широкий выбор сателлитов.
— Надо сначала глянуть цены.
— Пожалуйста, изучай.
Я стал рассматривать роботов. Да, предложение было чертовски заманчивое. Собачки Вея мне очень понравились. Я б с удовольствием обзавёлся чем-то подобным.
— Есть робопсы?
Карлик развёл руками.
— Таких крупных не держим. Места маловато.
Да, клеток с боевыми робоживотными я действительно в арсенальной не заметил. А жаль.
— Ладно, посчитай, во сколько мне обойдутся ремонт и имплантация.
— Починка пятнадцать, вживление — десять. Итого двадцать пять. Сущие гроши, что тут думать?! Были бы эти штуковины исправны, стоили бы куда больше. Зря ты их раздолбал.
— Выбора особо не было.
— Ясно. В общем, решайся. Предложение — огонь!
В общем-то, карлик был прав.
— Ладно, давай. И я возьму вот этого дрона-разведчика.
— Не вопрос.
Сергей забрал мои деньги.
Кредиты: 203
— Прошу в медкабинет, — он указал на дверь слева. — Это быстро, не успеешь соскучиться. Анестезия включена в счёт.
Глава 29
Мы прошли в комнату, меньше всего похожую на операционную: потрескавшийся кафель, облупившаяся краска, пятна плесени по углам и на потолке, покрытый тёмными разводами пол и запах скотобойни. Приборы выглядели допотопными, и только жутковатого вида инструменты сверкали отполированной сталью. «Ну, хоть не ржавые», — сказал я себе, садясь по указанию Сергея на стул, обитый потрескавшимся коричневым дерматином.
— Сначала волшебный укол, — пропел карлик, беря пневматический шприц-пистолет. — Сладких снов, Шиповничек.
Слово показалось мне знакомым. Это какая-то сказка. Наверное, братьев Гримм. Может, я слышал её в детстве? Или это снова ассоциация, выданная Виллафридом?
Анестезия начала действовать, путая мысли. Всё подернулось туманной дымкой, покосилось, но тут же прояснилось и выровнялось. Карлик подошёл с причудливой железкой в руке: она походила на разлапистый кухонный комбайн минимальной комплектации, только с сорванным корпусом и утыканный жутковатого вида блестящими иголками, крючками и лезвиями. Трудно было даже вообразить, что именно можно делать с его помощью. Ну, разве что пытать, да и то…
— Прежде всего, надо вынуть твой настоящий глаз, — принялся комментировать Теплов, забираясь на непонятно откуда взявшуюся табуретку, чтобы оказаться вровень с моей головой. — Обрежем нервы и мышцы. Всё это тебе больше не понадобится.
— Ты уже отремонтировал имплант? — спросил я и удивился, что могу ворочать языком.
Неужели анестезия не подействовала? Однако попытка пошевелить рукой или ногой не увенчалась успехом.
— Починил, починил! — мерзко захихикал карлик, поднимая мне короткими пальцами веко.
Он вдруг напомнил мне ребёнка, предвкушающего, что вот-вот откроет новую машинку и поглядит, как она устроена внутри. Кишки словно сжала ледяная рука.
— Все вы у меня вот где! — бормотал Теплов, кривя рожу и заглядывая мне в зрачок. Стрёмная железка в его «детской» ручке приблизилась и коснулась моей кожи возле носа. Холодная, словно из морозилки только что вытащили! — Хотите стать лучше, сильнее, ловчее, — бормотал карлик, прищурившись. — А толку? Суета сует — и ничего больше! Все эти ваши апгрейды плоти только создают иллюзию, что вы чего-то стоите. Достижения! — Теплов неожиданно харкнул на пол. — Бред! Нет, правда: самый натуральный бред! — я почувствовал, как ледяная сталь входит под глазное яблоко. Это была не боль, но осознание происходящего: я не страдал, но ощущал движения инструмента — словно под глазом копошилось насекомое с жёсткими усиками. — В игре вы становитесь всё круче, а потом возвращаетесь в реальность и окунаетесь в то же повседневное говно, из которого сбежали сюда. И какой во всём этом смысл? Иллюзия? Обман? Кто-то мне заливал, что, мол, нет ни иллюзий, ни действительности, а только совокупность сигналов, идущих от органов чувств в мозг. И, стало быть, реальность существует лишь внутри головы. А какой она будет, зависит от органов чувств, — карлик осуждающе покачал головой, и сталь царапнула о глазницу моего черепа.
Вдруг Теплов отвернулся и взял книгу в бордовом переплёте. Я не помнил, чтобы она находилась в операционной до этого момента. На обложке виднелся вытесненный золотом символ — четыре отпечатка пальцев, обведённые разорванным снизу треугольником.
— Сколько раз ни перечитывал Заветы Чёрного Зверя, всё равно не понимаю их смысла, — пожаловался Сергей, потрясая книгой перед моим лицом. — Не понимаю, но точно знаю: стоит спалиться, кто ты, и сдохнешь! А почему? Зачем это придумано? Вот Свидетели Солнца утверждают, что знают, как обойти это правило, да только никто им не верит. Потому что страшно проверять, так оно или нет. Я видел этих свидетелей, — карлик расхохотался и швырнул книгу на пол. Она упала, раскрывшись на середине. — Ходят в жёлтых тогах, как монахи, бошки бреют. Вживляют себе в лобешники особые импланты, которые якобы, если их активировать, избавят от власти Зверя! Да только никто не активирует. Понимаешь? Верят, а ссут. Разве так бывает?
Уже несколько секунд мне казалось, что Теплов увеличивается в размерах, и теперь в этом не осталось сомнений: карлик вырос сантиметров на тридцать, раздался в плечах, пропорции его тела выправились. Он возвышался надо мной. Ему больше не требовалась табуретка. Он сошёл с неё и отшвырнул пинком. В его пальцах вдруг оказался мой глаз. С бледного, испещрённого красными и синими прожилками яблока свисали похожие на освежёванных червей нити — нервы.