Горячее сердце Арктики

Кончиками пальцев едва касаюсь губ, чтобы они стали наконец-то чувствительными. Облизать их не могу – слишком стыдно.
Заче-ем?..
– Что… что это было? – перевожу полный отчаяния взгляд на Майка.
Он снова невозмутим. Накидывает капюшон на голову и уверенно произносит:
– Антишоковая терапия. Не парься…
– Антишок… Что? Такая бывает?.. – Черт возьми, я парюсь!
– Как видишь, – зло усмехается.
  
– Не знала…
– Обращайся, – небрежно бросает напоследок и выходит из машины.
 
Глава 13. Аня
 
Чтобы доехать до отеля, я пересаживаюсь в «Форд».
На Майка не смотрю, он тоже не горит желанием обмениваться взглядами или словами.
Страшно переживаю. Слава богу, с машинами все в порядке. «Танк» пострадал больше: трещины на стеклах, мелкие вмятины. Масштаб проблемы будет ясен после того, как Авдеев съездит на мойку.
Рядом с нами останавливаются местные. Они рассказывают, что, пусть такое и часто бывает, нам, безусловно, повезло: дорогу завалило мелкими камнями и грязью, крупных веток или стволов деревьев нет. Мы отделались малой кровью. Не без тряски, конечно, преодолеваем опасный участок и еще около часа проводим на ресепшен.
Папа снова нас удивил.
У нас апартаменты на всех!.. Просторное шале в скандинавском стиле с внушительным теплым бассейном на веранде и кухней. Спален предостаточно, но Яичкина тащит свою сумку в комнату, которую выбрал Авдеев, поэтому я позволяю Ярославу закатить мой чемодан туда, где остановился он.
После созвона с родителями переодеваемся и выдвигаемся на ужин, где рассаживаемся по парам. Ресторан вот-вот закроется. Я ем молча, потому что хочу обдумать антишоковую терапию от Майка Авдеева. Ярослав несколько раз пытается завести разговор. Сначала за ужином, потом по дороге в шале, но я отвисаю, только когда мы закрываем дверь в нашу комнату.
Потому что шок от поцелуя Авдеева сменяется новым потрясением. Мне придется ночевать с Загорским.
Ярик ведет себя естественно, помогает разобрать чемодан и любезно закидывает его на верхнюю полку. Голоса, доносящиеся из комнаты напротив, стараюсь пропускать мимо ушей.
Я аккуратно расставляю косметику в ванной и стыдливо смотрю на свое отражение в зеркале на стене. Отвернувшись, переодеваюсь в шелковую пижамку – просторные брюки и короткий топ на бретелях с рюшами. Распускаю забранные наверх волосы и раскидываю их по плечам. Они красиво ложатся облаком пшеничного цвета.
– Идешь, Ань? – зовет Тайга.
– Да…
– Стой. У меня тахикардия, – сообщает он, когда я выключаю свет в ванной. Берется за сердце, а зеленые внимательные глаза устремляются вниз и сверлят мой аккуратный пупок.
– Ты сейчас привыкнешь, – смеюсь.
– Выпьешь вина?.. Здесь есть немного.
– Давай, но только немного. Буквально пару глотков, Яр. Я не очень люблю…
– Не переживай, – перебивает. – Я не хочу тебя напоить.
– Вот еще, – легко произношу. – Даже не думала об этом.
Вру. Думала пять секунд назад.
Наша комната формой напоминает ломанный по углам квадрат. В центре – двухспальная кровать, у окна – зона отдыха с креслами и журнальным столиком.
– Расскажи, как твоя родственница? – спрашиваю, падая в кресло. – Она еще живет у вас в доме?
– Вроде живет.
Подает мне бокал и озадаченно почесывает затылок.
– Ты что, даже не замечаешь ее?
– Не-а. Это… гостья отца, а у меня с ним давние терки. Мы не общаемся.
– Это после смерти мамы? – осторожно интересуюсь.
Ярик усмехается и, упав на кровать, вытягивает ноги в тесных джинсах.
– Началось еще до того, как мама заболела. Потом отношения совсем испортились.
– Ты его не любишь? – округляю глаза. – Ну… отца.
Для меня такое немыслимо. Мой папа – человек, которого я бесконечно люблю, уважаю и боюсь разочаровать.
– Я просто не думаю об этом, Анют.
– Если тебе захочется поговорить об этом, я всегда тебя выслушаю.
– Спасибо.
Взгляд падает на электронные часы, встроенные в приставку от телевизора.
«23:50».
– Я сейчас приду, – неловко улыбаюсь и тянусь за легкой полупрозрачной накидкой. – Нужно родителям позвонить.
– Так поздно?..
– Они… волнуются. Очень.
Со сжатым в руке телефоном выскакиваю в коридор.
«Выйди». 
«Пожалуйста». 
Пишу Майку, а сама быстро иду на кухню. Свет не зажигаю, слишком уж нравится, как смотрится бассейн с видом на горы. Даже в темноте выглядит величественно. Жду не дождусь, когда утро настанет.
Любуюсь сквозь стекло в двери.
– Звала? – лениво спрашивает Арктика, приближаясь.
Обернувшись, замечаю, что он в одном тонком спортивном трико. В руке держит футболку. На массаже был?..
– Оденься… Пожалуйста.
Обхватив трясущиеся плечи руками, наблюдаю, как идеальный рельефный торс исчезает под белой хлопковой тканью. Кстати, это майка. Плечи, предплечья остаются открытыми.
– С днем рождения, – улыбаюсь, наклоняясь за пакетом, который предусмотрительно здесь оставила. – Я желаю тебе счастья, Майк. Большого человеческого счастья.
– Будто не увидимся, – ворчит он.
– Увидимся, конечно. И завтра еще отметим, но я хотела сегодня. По традиции… Помнишь?..
Он не сдерживает улыбки и принимает подарок. Наши пальцы соприкасаются всего на мгновение. Раз… И тишина.
Полная, тотальная тишина в моем теле.
«Мне все показалось!» – ликую.
Спокойно становится, плечи больше не дрожат.
– Что это?
– Маленький презент для моего друга детства. Открывай скорее, – выдохнув, ослепительно улыбаюсь. – Мое новое увлечение.
– А ты натура увлекающаяся…
– Не шути так, – сварливо прошу.
– Прости, Анюта, – Авдеев серьезно смотрит мне в глаза. – Обидеть не хотел.
Киваю понимающе. Это какая-то коварная головоломка.
Мы все время не желаем причинять друг другу боль и обиду, но так получается… Обижаемся на ровном месте. И бывает очень больно. Замкнутый круг.
– Ва-а-а-у! – с восторгом произносит Майк. – Я под впечатлением.
Широкой загорелой ладонью ведет по «ледяной» картине. Вдоль и затем поперек. Я вдруг вспоминаю, как он держал меня там, в машине, чтобы я не ушиблась.
– Смотри… как на Байкале получилось, – продолжаю тараторить и упираюсь бедрами в столешницу. – С трещинами и сколами. Ты всегда скучаешь, когда долго не видишь лед, и я решила, что пора сделать тебе свой. Персональный лед Авдеева. Потому что ты звезда и я тобой сильно горжусь.
– У меня слов нет!
Серо-голубые глаза ярко-ярко блестят. Уголки его губ разъезжаются, обнажая белоснежные зубы. Голливудская улыбка ему к лицу. Авдеев красавчик. Вита глаз с него не спускает.
– Тебе правда понравилось?
– Правда, я польщен. – Он убирает подарок в пакет, отставляет его и смотрит на меня.
Молчим оба.
Я стараюсь не вспоминать о поцелуе, но сдаю себя – обрисовываю губы кончиком языка.
– У вас уже… был секс? – спрашивает Майк, приподнимая брови, и кивает в сторону наших спален.
Так, будто бы имеет какое-то право знать.
– Ты серьезно, блин? – потираю лоб.
– Просто спросил. Мне интересно.
– Никогда бы не стала с тобой о таком разговаривать!..
– Ясное дело, – вздыхает и грустно улыбается. – Ладно, Андрюш. Я спать пошел. Еще раз спасибо за подарок. Ты лучшая девочка на свете.
– Не за что.
– И… надеюсь, у Загорского есть презервативы?..
– Я тебя убью, Авдеев… – смеюсь на грани отчаяния.
– Я бы одолжил, только они ему большие будут, – весело подмигивает, напоминая об «икс-икс-эль» в своей сумке.
– При-ду-рок!..
Медленно идем по коридору рука об руку, а потом каждый делает шаг к своей двери. Из гостиной доносится пиликанье.
«00:00».
  
– С днем рождения еще раз, – резко оборачиваюсь и, обхватив горячие плечи, коротко целую колючую щеку.
Импульсивно? Да, блин!..
Не знаю, зачем я это сделала? Логикой не объяснить. Надо… чувствовать.