Бессердечное милосердие

Карта Голубой Луны беспокоила меня гораздо больше, чем скелет. В косматом гигантском Великанском Волке, воющем на большой бело-голубой шар в темном небе, было что-то… Зловещее, предвещающее беду.
Джунипер пожал плечами.
– Голубая Луна указывает лишь на то, что путь наш будет много раз разветвляться, и последствия наших решений пока еще скрыты тенью. Звезды еще ничего не решили – наш путь принадлежит только нам.
  
* * *
Мы шли за Джунипер, ибо только она знала секретный путь в Мерроу. Солнце над нашими головами сияло постоянно, и то, очевидно, было последней лебединой песней осеннего тепла перед наступающей зимой, грозившей похоронить весь мир в холоде, темноте и снеге.
Около полудня Морская Ведьма свернула с главной дороги и пошла по узкой и незаметной тропинке, огибавшей небольшой лесок.
Мы неуклонно приближались к ведьмам и к морю.
Интересно, будут ли ведьмы похожи на Джунипер – будут ли они милыми и нежными, с трепетными отзывчивыми сердцами? Или, быть может, они окажутся мудрыми и бесстрастными, как Ови, с глубокими и печальными глазами, и речь их будет похожа на молитвы?
К полудню мы оказались на широком пастбище, где коровы лениво щипали последнюю в этом сезоне травку. С одной стороны луг окаймляла широкая река, столь стремительная, что там, где вода налетала на скалы, клубился туман, и в солнечном свете возникали крошечные, идеальные радуги.
– Я читал, что радуги соединяют мир Ворса с царством богов. – Тригв кивнул на разноцветную ленту над водой.
– Чушь полная, – рассмеялась Руна.
– Тихо, вы оба. – Ови указала вперед. – Смотрите.
У реки на корточках сидели две Сестры Последнего Милосердия. Одна из них – блондинка с ямочками на щеках – наклонившись, мыла руки; вторая, одетая только в серую льняную сорочку, заплела свои черные волосы в тугую косу, а туника ее плавала в воде. Вторая была старше, лет тридцати, с тонкими поджатыми губами и дерзким взглядом карих глаз.
Мы подошли ближе. Сестры Последнего Милосердия кивнули нам, и мы ответили им.
Дарующие Милосердие не соперничали. С чего ссориться женщинам, занимающимся одним темным ремеслом? Жили мы в особняком, и хотя нам нравилось общаться с другими людьми, получалось это крайне редко, ведь путники, которых мы встречали на дороге, будь то фермеры, торговцы или рыбаки, при виде наших черных плащей вздрагивали и отводили взгляды.
Поверхность реки – глубокой, холодной и чистой – искрилась на ярком солнце. По берегам росли рябины, и при каждом порыве ветра на ветвях танцевали гроздья ярких оранжево-красных ягод.
Джунипер подошла к дереву и дотронулась до коры. Затем кончиками пальцев коснулась ягод и, подняв подбородок к небу, поднесла два пальца к губам. Взмахнула правой рукой и подула через плечо.
Белокурая Сестра Последнего Милосердия посмотрела на меня и вопросительно приподняла брови.
– Рябины священны, – объяснила я. – Наша сестра попросила деревья защитить эту реку.
Белокурая, глядя на Джунипер, тихо рассмеялась.
– Значит, она – Морская Ведьма. Как же она оказалась с тобой, торговкой смертью?
Я пожала плечами, а затем опустилась на колени и начала наполнять кожаный мешочек из благословленной реки, но тут же отпрянула, увидев в воде красную полосу, прорезающую поток.
Я посмотрела налево. Кровь в реку сочилась из туники темноволосой Сестры. Та, виновато нахмурившись, вытащила из воды свою одежду. Я взглянула на мокрую тунику, потом снова на женщину.
– Он хотел кровавой смерти, – объяснила темноволосая.
Я кивнула. Стоявшая рядом со мной Руна тоже кивнула. Потом Джунипер. Потом кивнула и Ови.
Белокурая встала и вытерла руки о юбку.
– Не удивлюсь, если странник, увидев нас у реки, примет за банши. Считается, что они бродят по ручьям Элша, стирая окровавленную одежду мертвых.
Тригв рассмеялся.
– Я читал о банши в книгах по эльфийскому фольклору. Они ходят по округе, выкрикивая имена людей, которые скоро умрут.
Блондинка улыбнулась, щеки ее в лучах солнца порозовели.
– Может, мне стоит начать визжать всякий раз, когда кто-нибудь проходит мимо. Меня тогда назовут Ведьмой Тумана и станут моим именем пугать маленьких детей.
Тригв снова рассмеялся, и я присоединилась к нему. Эти Сестры Последнего Милосердия мне нравились.
Руна, всегда с подозрением относившаяся к веселым людям, скрестила руки на груди и нахмурилась.
– Я бы предпочла, чтобы меня приняли за эльфийского демона, чем за Дарующую Милосердие. Эльфийские демоны, по крайней мере, вселяют в сердца людей страх.
– Мы тоже, – заявила Джунипер, встретив гордый взгляд серых глаз Руны.
– Мою спутницу – Морскую Ведьму – зовут Джунипер, – сообщила я, прежде чем между ними завязалась драка. – Девушку с угрюмым видом – Руна. Рассказчик – Тригв, а молчаливая девушка слева от меня – Ови. Меня же зовут Фрей.
Блондинка протянула руку. Я крепко ее пожала.
– Я – Саша, – сказала она и кивнула на темноволосую женщину. – А это – Гунхильд.
Гунхильд оглядела нас, задержав взгляд на мне.
– Приятно свидеться с другими Сестрами Последнего Милосердия. Мы давненько не встречали на дороге своих.
По этому случаю я достала фляжку с вайтом и пустила ее по кругу. Гунхильд сделала большой глоток огненной жидкости и улыбнулась.
– Вы – самые молодые Дарующие Милосердие, которых мы видели за последнее время. Среди наших Сестер теперь – лишь старухи.
Я приложилась губами к кожаной фляжке и сделала глоток.
– Мы это тоже заметили. Так куда, по-вашему, деваются молоденькие девочки?
– Мы слышали, что они бегут к Королеве-Затворнице, что правит Болотами Красных Ив. – Саша взяла фляжку и с удовольствием отхлебнула.
Королева-Затворница.
Я почувствовала, как Сестры вокруг меня напряглись, а воздух будто пронзило молнией.
Джунипер сунула руку в карман и принялась перебирать там раковины.
Мои глаза встретились с глазами Саши.
– Надеюсь, ты ошибаешься.
Она пожала плечами и сделала еще глоток вайта.
– А вот и последний из нас.
Я проследила за взглядом Саши. К нам легко, точно олень, бежал длинноногий мальчонка. В одной руке у него был лук, на плече – волчья шкура, и ремнем он был подпоясан точно так же, как и Тригв.
– Мой сын, Аарн, – с гордостью сообщила Саша. – Ему двенадцать, но он стреляет из лука лучше любого взрослого мужчины.
– С вами путешествует ваш сын? – произнесла свои первые слова после встречи с Сестрами Последнего Милосердия Ови, почему-то держа руку на рукояти кинжала.
– А почему бы и нет? – Саша спокойно взглянула на Ови, но в глазах ее был блеск. – Времена меняются. Я вижу, что все вы носите топоры на поясе, и не стану спрашивать, где вы их раздобыли. – Она сделала паузу. – Раньше Сестры Последнего Милосердия непременно посылали своих сыновей в ученичество сразу же после пятой зимы, но я оставила своего при себе и готова к голому поединку с любым, кому это не по нраву.
Я подняла руки ладонями вверх, призывая к миролюбию.
– Не вижу причин, почему бы тебе не оставить сына при себе. Но что он будет делать, когда вырастет?
– Я присоединюсь к Квиксам. – Аарн остановился передо мной и своей матерью – голубые глаза насторожены, хотя на устах широченная улыбка, а от стремительного бега дыхание его участилось лишь немного.
– К Квиксам? – Руна повернулась и посмотрела на мальчика. – Можно взглянуть на твой лук?
Он засмеялся и заговорил совсем как Саша:
– Я покрыл тетиву воском, и теперь она легче скользит, и я стреляю дальше.
Он протянул свой лук Руне.
– А какие перья ты берешь для стрел?
  
– Любые, какие найду, но самые лучшие – перья диких гусей.
– Хм. А я слышала, что лучшие перья – от желтой пещерной вороны.
Между ними разгорелся жаркий спор, за которым я наблюдала с интересом.
У Руны не было своего лука, но судя по ее желанию присоединиться к Квиксам, я давно подозревала, что она умеет владеть этим оружием.