Растворяюсь в тебе (ЛП)
Ни одна ошибка не может быть слишком мелкой для его внимания. Я одержима мельчайшими деталями, многократно перепроверяю цифры, дважды и трижды проверяю выписки из счетов, переформатирую электронные таблицы, пока они не станут настолько рациональными и функциональными, что их могла бы спроектировать команда скандинавских архитекторов.
Если моя работа не имеет изъянов, наградой мне будет молчание.
Если он находит ошибку, даже такую незначительную, как лишний пробел между словами в отчете, он отмечает ее и требует немедленного исправления.
Это утомительно. Но в то же время воодушевляет. Это становится похоже на игру, в которой я одержима желанием победить.
Мы общаемся с Коулом только по электронной почте. Его письма приходят в любое время дня и ночи, как будто он никогда не делает перерывов, даже чтобы поспать. Мы оба пишем коротко и по делу, без малейшего намека на непристойность. Или юмор, если уж на то пошло. Письма сухие, как кость.
Если бы их прочитал кто-то другой, он бы подумал, что мы никогда не встречались лично и не имели желания встречаться. Они и представить себе не смогут, как громко я стонала, когда он был глубоко внутри меня. Как я выкрикивала его имя и царапала ногтями его спину.
Как сильно он заставил меня кончить.
Коул больше не посещает мой офис. Он не берет трубку, чтобы обсудить проблемы. А просто отправляет отрывистые электронные письма, на которые я немедленно отвечаю, всегда задаваясь вопросом, что он думает обо мне, если вообще думает.
Я постоянно думаю о нем.
Тысячу раз прокручиваю в голове нашу ночь в отеле. Подсчитываю вероятность того, что мы встретимся снова, как начальник и сотрудник. Я гадаю, какие странные силы свели нас вместе, начиная с того момента, когда я впервые ступила на порог Lit Happens, много лет назад.
В конце недели понимаю, что веду себя глупо.
Если мои неудачные отношения с Четом чему-то и научили меня, так это тому, что зацикливаться на мужчине — пустая трата времени. Особенно на мужчине, который ясно дал понять о своих намерениях, бросив прямо мне в лицо политику компании, запрещающую отношения между начальником и подчиненным.
Когда я готовлюсь покинуть офис поздно вечером в пятницу, то решаю оставить навязчивые мысли позади и жить дальше.
Это длится около пяти минут, пока кто-то не стучит в закрытую дверь моего кабинета.
— Входите.
Дверь открывается, и на пороге появляется улыбающийся молодой парень, одетый в хаки и темно-синее поло с логотипом компании на плече. В руках у него коричневый крафтовый конверт.
— Привет. Шэй Сандерс?
— Это я.
— Я Скотти из почтового отдела. Это вам.
Он подходит к моему столу и протягивает конверт. Теперь я вижу, что это служебная записка, с решеткой на внешней стороне, чтобы указать, кому и от кого она предназначена.
В разделе «От» четкими печатными буквами синей ручкой напечатаны слова ОФИС ГЛАВНОГО БУХГАЛТЕРА.
Удивленная, я поднимаю взгляд на Скотти.
— Если вам нужно вернуть его, просто позвоните, чтобы его забрали. Мы здесь с шести до шести. — Он машет рукой и уходит.
Я разматываю веревочку с застежки-бабочки, удерживающей клапан конверта, и достаю из него один лист бумаги. На нем записка, написанная от руки на фирменном бланке.
Мисс Сандерс,
Благодарю вас за вашу старательность на этой неделе. Я ценю вашу отличную работу и надеюсь, что вы довольны должностью.
Если вам что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне.
Ваш,
Коул МакКорд
Ошеломленная, я опускаюсь на стул и снова и снова перечитываю записку, медленно качая головой в недоумении.
Благодарю? Ценю? Ваш?
Все в записке необычно, но подпись к ней — умопомрачительный масштабный бред. «Ваш» — это сокращенная версия «ваш покорный слуга», профессиональное, традиционное завершение делового письма? Или это намеренное упущение, означающее нечто более значимое, как вроде… я твой?
Коул мог бы сказать «Искренне». Он мог бы сказать «С уважением». Он мог бы сказать «Катись в ад, блудница с дьявольским языком», но вместо этого он сказал: «Твой».
Он начал с благодарности, признательности и надежды на мое счастье, что достаточно удивительно. Затем он предложил помочь мне во всем, в чем я нуждаюсь, и попросил «пожалуйста» вместо обычного лающего приказа.
И он сказал, чтобы я обращалась к нему за тем, что мне нужно.
Не к Симоне.
Не в отдел кадров.
К нему.
Оглядываюсь по сторонам, почти ожидая увидеть, как он прячется за углом и смеется над моим потрясением, шутит надо мной. Но сейчас половина шестого вечера пятницы, и в офисе никого нет.
Я снова смотрю на письмо, но теперь уже нахмурившись. Какого черта он вообще прислал письмо, написанное от руки? Его электронная почта не работает? Телефон сломан? Он хотел, чтобы я оценила его почерк? И я все еще спотыкаюсь об это загадочное «Твой».
Что, черт возьми, происходит?
Взяв из принтера чистый лист бумаги, я быстро пишу ответное письмо.
Мистер МакКорд,
Благодарю вас за вашу внимательную записку. Я ценю вашу заботу, вашу оценку моей работы и ваше предложение о помощи.
Будьте уверены, у меня есть все необходимое, и должность меня устраивает.
С уважением,
Мисс Сандерс
Затем звоню в почтовое отделение и говорю, что у меня есть межведомственное сообщение для кабинета руководителя, которое нужно немедленно забрать.
Скотти появляется через пять минут. Он берет конверт и идет на выход.
Я сижу за своим столом и размышляю, остаться мне или уйти. Каков протокол, когда ждешь ответа на загадочное послание, отправленное мужчиной, с которым ты трахалась как одержимая однажды ночью в отеле, еще не зная, что он станет твоим боссом?
Каков лимит времени? Десять минут? Десять лет?
Однако долго ждать мне не приходится, потому что через несколько мгновений после его ухода возвращается Скотти с коричневым крафтовым конвертом и свистит. Он кладет его на край моего стола.
— Снова привет! Последний забег на сегодня. Мне подождать?
— Я еще не уверена. Можешь подождать секунду?
— Конечно. Я буду снаружи. Дайте мне знать, если понадобится, чтобы я отнес что-нибудь наверх.
— Спасибо, Скотти.
Когда он уходит, я вынимаю лист бумаги из конверта. На этот раз записка намного короче. Она написана на обратной стороне той, что я отправила.
Мисс Сандерс,
Рад слышать, что вы довольны должностью. Однако, пожалуйста, обратите внимание, что ваша подпись неверна.
Моя подпись? О чем он говорит?
Когда я переворачиваю лист и вижу, я в ужасе ахаю.
Я подписалась не Мисс Сандерс, как думала.
Я подписалась Мисс МакКорд.
Потому что очевидно, что я самая большая в мире идиотка, получивший золотую медаль за достижения в самосаботаже6.
Словно учитель, ставящий неудовлетворительную оценку на контрольной, Коул обвел ошибку красной ручкой. Мое смущение — это кипящий котел, наполненный плотоядными пираньями, в который я ныряю с головой.
— Скотти?
Он высовывает голову из-за двери.
— Да?
— Мне нечего отправить обратно.
— Хорошо. Удачных выходных!
Я знаю, что мои выходные не будут прекрасными, они будут наполнены сожалениями, самокритикой и виски, которого хватит, чтобы утопить десять взрослых мужчин, но я все равно улыбаюсь.
— Спасибо. И вам.
Как только он уходит, я достаю из сумочки мобильный телефон и пишу Челси сообщение, что мне нужно встретиться с ней, чтобы выпить где-нибудь как можно скорее.
Через четыре секунды она присылает сообщение с названием мексиканского ресторана в Западном Голливуде, о котором я не слышала, и ссылкой на MapQuest.