Растворяюсь в тебе (ЛП)

— Потому что я не перестаю думать о ней с тех пор, как мы познакомились.
— Шэй тебе нравится?
— Она мне более чем нравится.
Блондинка изучает мое лицо с сосредоточенностью ястреба на дереве, ищущего мыШэй в кустах. Я позволяю ей это делать. Мне нечего скрывать.
По крайней мере, если речь идет о Шэй.
Во время нашего противостояния Эмилиано говорит: — Понял. Это pinche puto10.
  
Мы с Челси поворачиваемся, чтобы увидеть на экране замедленное изображение Дилана, достающего из кармана брюк крошечный пузырек. Он прячет его в ладони. Когда бармен ставит перед ним два напитка, Дилан проводит рукой по одному из них, быстро дает чаевые, затем забирает оба напитка и отворачивается.
— Гуэро уже делал это раньше. Он хорош в этом.
Глядя на экран блестящими глазами, Челси тихо говорит: — Это был не GHB11 и не рогипнол. Он подействовал слишком быстро. Я думаю, это был кетамин.
Я согласен, но мне интересно, откуда она знает.
— Ты работаешь в правоохранительных органах?
— Я медсестра скорой помощи.
Это объясняет закаленные в боях нервы.
— Сюда едет врач, чтобы осмотреть ее.
— К вам едет врач? Нет, ей нужно в больницу.
— Если она попадет в больницу, ее проверят на наркотики.
— Именно так.
— Будет составлен полицейский отчет.
— Это именно то, чего мы хотим!
— Нет, это не так. Позволь мне объяснить, почему.
Поджав губы и раздув ноздри, Челси пристально смотрит на меня. Она бросает взгляд на Шэй, спокойно лежащею на диване, затем снова настороженно смотрит на меня.
— Я слушаю.
— При приеме на работу Дилан прошел тщательную проверку. Через этот процесс проходят все. Если отдел кадров обнаружит в вашей биографии хоть намек на неподобающее поведение, вы не получите работу. Я говорю о судимостях, а также об арестах, которые не привели к осуждению. Обвинения, которые были выдвинуты, но сняты. Судебные иски. Мировые соглашения. Залоги. Кредиты. Рекомендации. Образование. Профили в социальных сетях. Все.
— К чему ты клонишь?
— Дилан чист как стеклышко.
— Он подонок! Ты же видел эту запись! Мы отдадим его в полицию, и его посадят в тюрьму!
— Может быть. А может, и нет. У него нет судимостей. Никакого криминального прошлого. Он — обходительный мужчина европеоидной расы с располагающей внешностью. Судебная система исторически снисходительна к таким людям, как он. И он может позволить себе нанять очень хорошего адвоката. В лучшем случае его приговорят к нескольким годам, но, скорее всего, он не проведет в тюрьме ни дня.
Челси молча обдумывает это в течение минуты.
— Общественные работы, а не осуждение.
— Да. А это значит, что он может сделать это снова.
Она отворачивается, упирает руки в бедра и молча смотрит на Шэй, сидящую на диване. Затем снова поворачивается ко мне.
— Полагаю, есть альтернатива.
— Да.
— Что именно?
— Я позабочусь о нем.
Челси насмехается.
— Что, ты переведешь его в почтовое отделение?
— Нет. Я не об этом.
— Тогда что ты имеешь в виду?
Я пристально смотрю на нее, но молчу.
Она поднимает брови и смотрит на Эмилиано.
— Он серьезно?
— Как сердечный приступ, mami.
Челси оценивает меня, оглядывая с ног до головы. Затем она снова складывает руки на груди и качает головой.
— Ты позаботишься о нем.
— Ты слышала, что я сказал.
— Как я об этом узнаю? Это будет в новостях? Местный бизнесмен похоронил отморозка в пустыне?
— Этого не будет в новостях. И это не будет в пустыне.
Через мгновение она смеется.
— Ты шутишь.
— Ты знаешь, что это не так. Но если это поможет тебе чувствовать себя лучше, можешь так думать.
Когда блондинка лишь стоит и смотрит на меня в недоверчивом молчании, я говорю: — Позволь задать тебе вопрос, Челси. Сколько девушек прошло через вашу «Скорую помощь» в состоянии Шэй?
— Ты знаешь ответ на этот вопрос.
— А сколько жертв изнасилования? Жертв нападений? Жертв домашнего насилия?
Ее челюсть сжимается. Она сглатывает. Ее голос становится тише.
— Ты тоже знаешь ответ на этот вопрос.
— А сколько мужчин, надругавшихся над всеми этими женщинами, понесли заслуженное наказание?
— Несколько.
— Слишком мало. Большинство из них ходят пешком, и жестокость усиливается, пока кто-нибудь не умрет.
В ее глазах вспыхивает гнев, а голос повышается.
— И что? Ты какой-то мститель-миллиардер, который днем подсчитывает цифры, а ночью борется с преступностью?
— Я не борюсь с преступностью. Я решаю проблемы.
Челси вскидывает руки вверх.
— О, ради Бога, это просто смешно. — Она поворачивается к Эмилиано. — Ты слушаешь этого сумасшедшего?
Он поворачивается в кресле и смотрит на нее, задумчиво перебирая в пальцах свое золотое распятие.
— Не все, кто совершает плохие поступки, выглядят как плохие люди. Так же, как и не все, кто хорошо выглядит, являются хорошими. Нет ничего черного или белого. Весь мир — это лишь оттенки серого, mami. Мы все в этом спектре.
Она резко отвечает: — Отлично. С одной стороны у меня чокнутый богач, а с другой — философ-гангстер.
— Бывший гангстер. Но посмотри, например, на себя. Ты очень милая, как кукла Барби, красивая улыбка и идеальные волосы. Но у тебя есть когти, не так ли? Под всей этой красотой скрывается дикая зверюшка, которая перережет горло человеку за то, что он обидел ее подругу, и будет прекрасно спать по ночам.
Челси медленно поворачивается и смотрит на Шэй. На ее лице появляется странное выражение.
— Возможно, я буду спать плохо. Но я буду спать.
Звонит мобильный Эмилиано. Он отвечает на звонок, слушает, затем отключается.
— Док здесь. Прислать его?
Мы с Челси смотрим друг на друга.
— Это зависит от тебя.
— Если я откажусь?
— Мы отвезем ее в больницу.
Она долго смотрит на меня, потом выдыхает и кивает.
— Хорошо, босс. Мы сделаем все по-твоему. Но если ее состояние ухудшится, она сразу отправится в скорую.
— Согласен.
Сидя рядом с Шэй на диване, Челси осторожно поглаживает ее руку. Я прошу Эмилиано привести доктора. Он выходит из кабинета, закрывая за собой дверь.
Не отрывая глаз от Шэй, Челси говорит низким голосом.
— Однажды у моей младШэй сестры был такой Дилан. В колледже. Мистер Популярность, все считали его таким замечательным. — Она делает паузу, чтобы смахнуть прядь волос с бледной щеки Шэй. — Но у нее не было такого человека, как ты, чтобы присмотреть за ней. Она проснулась на следующее утро вся в крови, в синяках и лишь смутно помнила, что было накануне. Слава Богу, она не могла вспомнить все. В том состоянии, в котором она была, он жестоко обращался с ней так, как она не хотела знать.
Ее голос понизился еще больше.
— Конечно, никто не верил, что это было не по согласию. Она была книжной девочкой-стипендиаткой. Он был звездным спортсменом. Ему бы и в голову не пришло навязываться кому-то вроде нее, верно? Он мог выбирать из множества девушек. Но дело в том, что таким парням, как он и Дилан, не нравится выбирать. Им нравится принуждать. Они не дают выбора, они отнимают его и получают от этого удовольствие. Так что, что бы ты ни планировал сделать с этим куском дерьма Диланом...
Челси поворачивается и смотрит на меня. В ее глазах блестят непролитые слезы.
— Сделай так, чтобы ему было больно.
— Обязательно. Обещаю.
— Хорошо.
Через некоторое время я спрашиваю: — Как сейчас твоя сестра? Она полностью выздоровела?
— Эшли покончила с собой в годовщину нападения.
— О, черт. Мне так жаль.
— Мне тоже. Ей было восемнадцать лет. Еще ребенок. Он украл ее невинность, он украл ее репутацию, а потом он украл всю ее жизнь. Все ее будущее. И он ушел от наказания. Теперь он женат. У него две дочки.
  
Она снова поворачивается к Шэй. Берет ее ослабевшую руку и нежно сжимает. Ее голос твердеет.