Растворяюсь в тебе (ЛП)

— Потому что я тебя так привлекаю?
— Хорошая попытка. Нет, потому что ты плохо влияешь на мое кровяное давление.
Коул шепчет мне на ухо: — Вот что ты думаешь, когда я внутри тебя, а ты царапаешь мне спину и стонешь мое имя? Что я плохо влияю на твое давление?
Его слова вызывают воспоминания об этом утре на лестничной площадке, и меня пробирает мелкая, непроизвольная дрожь.
  
Он усмехается.
— Я так и думал.
— Не будь самодовольным. Я ненавижу это.
— Да, мэм.
— И не надо язвить.
Прижимая меня к себе крепче, Коул снова усмехается, и его теплое дыхание касается моей шеи.
— Так много правил. Ты готова идти?
Я говорю: — Конечно. Только сначала позволь мне взять что-нибудь острое, чтобы потыкать тебя.
— Тебе больше ничего не нужно. У тебя уже есть твой язык.
— Ха. Туше, мистер МакКорд. Туше.
Его внедорожник — большой, черный и роскошный. Коулу приходится помочь мне сесть на пассажирское сиденье, потому что оно очень высоко. Затем он пристегивает меня, целует и проводит рукой по моему обнаженному бедру.
— Мне приходится сдерживаться изо всех сил, чтобы не уткнуться лицом между твоих ног и не съесть твою киску, детка, потому что мне нравится твой запах и вкус. Но после ужина...
Коул улыбается, глядя мне прямо в глаза.
Мои соски твердеют. Сердце колотится. Я хочу, чтобы он сделал это прямо сейчас, и мне даже не важно, что мы находимся на общественной парковке.
— Тогда десерт, — говорю я, поражаясь тому, как он действует на мою нервную систему.
Коул закрывает мою дверь и садится за руль. Как только мы выезжаем на проезжую часть, он берет меня за руку. Мы едем по городу, держась за руки, и, если я слишком часто смотрю на его профиль, он, кажется, не возражает.
— Ты очень красив. Но ты, конечно же, знаешь об этом.
Он смотрит на меня.
— Я вижу себя не так, как ты.
— Тебе стоит это увидеть. Это невероятный вид.
Он подносит мою руку ко рту и целует костяшки пальцев.
— Ты такая милая.
— Я говорю честно. Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала.
— Тебе стоит познакомиться с моим братом Каллумом. А потом скажешь мне, что ты думаешь.
Заинтригованная, я поворачиваюсь к нему.
— Он муж Эмери?
— Да.
— Я не видела его в офисе. Я встретила Картера в первый день работы, но с тех пор больше не видела.
Его голос становится сухим.
— Считай это своим благословением.
— Ты с ними не ладишь?
— Все считают, что работать в семейном бизнесе было бы так здорово, пока не начнут работать в нем на самом деле, и тогда, как правило, они понимают, что терпеть не могут людей, с которыми у них общая ДНК, и начинают жалеть о том, что их не усыновили.
Меня поражает горечь в его голосе. Я смотрю на его профиль, наблюдая, как напрягается мускул на его челюсти, и задаюсь вопросом, каков его отец. Судя по всему, их отношения нельзя назвать теплыми и пушистыми.
— Твоя мама принимает активное участие в работе компании?
Его черты смягчаются при упоминании матери, как и голос.
— Не в повседневных делах. Но мой отец не может принять решение без нее.
— Как давно они женаты?
— Более сорока лет. — Коул окидывает меня взглядом. — А что насчет твоих родителей?
— Они развелись, когда мне было десять.
— Мне жаль это слышать. Ты близка с ними?
Я смотрю в окно на город, проплывающий мимо, на беззвездное вечернее небо, сосредотачиваясь на них, а не на внезапной тяжести в желудке.
— С моим отцом, да. Он сейчас в Орегоне со своей новой женой. Мы собираемся вместе по праздникам.
Когда я не продолжаю, он сжимает мою руку.
— А твоя мама?
— Она живет в Вегасе. Мы иногда разговариваем по телефону, но... — Мне приходится прочистить горло, прежде чем продолжить. — Мы очень разные люди.
— Как это?
Я не ожидала, что он спросит об этом. Большинство парней оставили бы это без внимания, догадавшись по моему тону, что я не хочу рассказывать об этом. Но сейчас все внимание Коула приковано ко мне. Я даже не смотрю на него, но чувствую это. Как наэлектризовался воздух. Как он чуть сильнее сжимает мою руку.
— Она много пьет. Когда я говорю «много», я имею в виду, что она начинает около полудня и не останавливается, пока не потеряет сознание. Сейчас у нее сердечная недостаточность, но даже это не повлияло на ее пристрастие к алкоголю.
Коул подносит мою руку к своим губам и снова целует ее, надолго прижимаясь ртом к моей коже.
— Мне очень жаль.
— Спасибо. Но что есть, то есть. — Вздохнув, прислоняюсь головой к подголовнику и закрываю глаза. — Я виню ее бойфренда.
— Почему?
— Он избивает ее. Они вместе с тех пор, как она и мой отец разошлись. Я все время умоляю ее бросить его, но она не хочет. Я перепробовала все, что могла, но люди должны сами хотеть принять участие в своем спасении. Так что теперь я просто оставила ее в покое и жду звонка из полиции посреди ночи, который, как я знаю, рано или поздно раздастся.
Через мгновение, когда понимаю, что Коул ничего не сказал, а его молчание из внимательного превратилось в напряженное, меня охватывает ужас.
О чем я думала? Он говорит мне, что его родители женаты сорок лет, а я отвечаю ему этим?
Мои щеки горят от смущения.
— Прости. Это было слишком.
— Тебе не нужно извиняться. Спасибо, что рассказала мне. Я рад, что ты это сделала.
Я смотрю на него. Его челюсть снова стала твердой, а на лице появилось выражение, которое заметно даже в профиль. Он не выглядит радостным.
Коул выглядит убийственно.
Но, к счастью, он меняет тему, и нам больше не приходится ходить на цыпочках.
— А как насчет сестер или братьев? Кто-нибудь из них?
— Я единственный ребенок.
— Счастливая.
— Когда росла, я всегда мечтала, чтобы у меня была сестра. Может быть, поэтому мы с Челси так близки. Она тоже единственный ребенок. Мы дружим со школы.
Он долго смотрит на меня, а затем возвращает свое внимание на дорогу.
— Вы двое должно быть делитесь всем.
— Да. Ну, не всем.
Его голос понижается. Не глядя на меня, он говорит: — Я не против, если ты поговоришь с ней обо мне. Я знаю, что она важна для тебя. И я доверяю вам обоим.
— Правда? Ты доверяешь нам?
— Да.
— Но ты встречался с ней всего один раз. Да и мы с тобой не так уж много времени проводим вместе.
— Я знаю людей. Когда они хорошие, когда плохие, когда им можно доверять, а когда нет. И вам обоим можно.
Я изучаю его профиль, очарованная им, но в то же время озадаченная.
— Ты получил все эти знания о человеческой природе в бизнес-школе?
Его губы приподнимаются в короткой загадочной улыбке, которая очень похожа на те, что выдает его приятель Аксель.
— Не совсем.
Когда я слишком долго молча смотрю на него, он усмехается.
— Не думай об этом слишком долго.
— Мне не придется, если ты скажешь мне, что ты имеешь в виду.
— Как-нибудь в другой раз.
По тому, как он это говорит, у меня возникает четкое ощущение, что время никогда не придет. Но я не настаиваю.
Следующие тридцать минут мы беседуем на самые разные темы. Фильмы, музыка, путешествия, еда, книги. Коул знает что-то обо всем. Он побывал во всех городах, которые я когда-либо хотела посетить, и описывает их так подробно, что я могу представить их так, будто сама там побывала. Я так увлеклась нашей беседой, что забыла спросить, куда мы едем, но тут мы сворачиваем с бульвара Сансет на Беверли Глен.
  
— Здесь есть рестораны? Я думала, что этот район полностью жилой.
Он улыбается.
— Лучший ресторан в Лос-Анджелесе находится на вершине холма. Отсюда открывается невероятный вид на долину с одной стороны и залив Санта-Моника с другой.