Растворяюсь в тебе (ЛП)

Мои братья смотрят на меня, потом Каллум начинает смеяться.
— Так, так. Похоже, Гринч встретил свою пару.
Я хочу сказать ему, чтобы он отвалил, но у меня нет сил.
Поэтому я просто лежу в постели и позволяю слезам течь из уголков моих глаз.
  
Коул пробудет в больнице еще две недели. Ему предстоит операция на позвоночнике, бесчисленные диагностические тесты и снимки. И все равно он отказывается видеться со мной.
Я прихожу каждый день прямо с работы и сижу в зоне ожидания. Его отец приносит мне сэндвичи и тайком проносит вино, которое мы пьем из бумажных стаканчиков. Его мать, стройная рыжеволосая женщина по имени Катрин, учит меня играть в бридж. Его братья приходят и уходят, Киёко и Аксель тоже, но он никогда не пускает меня в свою палату.
Я могла бы ворваться, но с каждым днем все больше злюсь на него.
Коул пытается игнорировать меня, но только злит меня этим.
Во вторник его старший брат Каллум заходит ко мне на работу, чтобы сообщить, что Коула перевели в частный реабилитационный центр, где он будет проходить физиотерапию и получать постоянный уход.
Затем он сбрасывает на меня бомбу.
— Киёко переехала в его дом. Она останется там на неопределенный срок.
Потрясенная новостью, я смотрю на него, пока не обретаю дар речи.
— Ты хочешь сказать, что они снова вместе?
Он долго молча смотрит на меня, а потом качает головой.
— Я не знаю, что это значит, но я подумал, что ты должна знать. И он просил нас не говорить тебе, где он сейчас, так что извини, но... я не скажу.
Когда он уходит, меня тошнит в урну.
Проходит месяц. Потом еще один. Каждая минута разлуки с ним — это ад в приемной врача, где меня никогда не зовут и ко мне никто не выходит.
Однажды вечером в пятницу, после того как я выпила две трети бутылки вина и довела себя до белого каления от обиды и негодования, я достаю мобильный телефон, нахожу номер, с которого Коул звонил мне, как мне кажется, много лет назад, и отправляю ему сообщение.
Шэй: В тот вечер, когда мы встретились, ты сказал мне, что у любого мужчины, который меня отпустит, расстройство личности.
Я добавляю к этому шесть восклицательных знаков, потому что чувствую себя драматично. Ничего не ожидая, я отключаю телефон и ложусь спать.
Утром, когда я включаю его, появляется сообщение от Коула.
Коул:И я был прав. Но у меня их больше, чем одно.
Я так рада, что он ответил, что чуть не выронила телефон. Пульс учащается, руки дрожат, я смотрю на экран и пытаюсь решить, что ответить. Поскольку я всегда прямолинейна, то иду напролом.
Шэй: Я скучаю по тебе. Я люблю тебя. Я не остановлюсь только потому, что ты меня игнорируешь.
Его реакция мгновенна.
Коул: Забудь меня. Все кончено.
Это так меня злит, что я кричу. Стоя посреди своей спальни, я смотрю в потолок и кричу на него, пока мне не становится легче. Затем я пускаю в ход большие пальцы.
Шэй: Это еще не конец. Не будь таким слабаком. Позволь мне прийти и увидеть тебя.
Коул: ВСЕ КОНЧЕНО. ТЕПЕРЬ Я С КИЁКО.
Я смотрю на экран, испытывая зависть и боль, но все еще полная решимости.
Шэй: Чушь собачья. Я знаю тебя. Я знаю, что это такое. Ты меня так просто не отпугнешь.
Дрожа от волнения, я жду ответа. Когда ответа не последовало, я набираю его номер. Когда Коул берет трубку, я чуть не теряю сознание от облегчения.
— Алло? Коул?
Ответа нет, но я слышу его дыхание.
— Хорошо, я буду говорить, а ты слушай. Пожалуйста, не вешай трубку. Боже, с чего мне начать? У меня такое чувство, будто у меня сердечный приступ.
Я расхаживаю по комнате и грызу ноготь, пока не беру себя в руки настолько, чтобы сформулировать связное предложение.
— Я знаю, что ты ранен. Никто не говорит мне, насколько сильно, но все, что меня волнует, — это то, что ты жив. Для меня не имеет значения, есть ли у тебя инвалидность. Мне не важно, что ты не можешь ходить. Все, что мне нужно, — это ты. Пожалуйста, позволь мне прийти к тебе. Пожалуйста.
После минуты молчания, когда я умираю тысячей смертей, Коул наконец говорит.
— Я больше не мужчина.
Его голос сырой, пронизанный гневом и болью. Его голос заставляет мое сердце сжиматься, а на глаза наворачиваются слезы.
Я шепчу: — Не говори так. Ты все еще мужчина. Твоя мужественность не зависит от...
— Я не мужчина! — рычит он. — Ты понимаешь, что я говорю? Я больше не могу быть с тобой, Шэй! Я не могу быть ни с кем! Я ни хрена не функционирую!
Я начинаю рыдать. Слезы текут по моим щекам. Все мое тело сотрясают неконтролируемые рыдания. Я опускаюсь на колени на ковер и плачу так сильно, что у меня болят бока.
— Мне все равно.
— Тебе должно быть не все равно, черт возьми!
— Нет. Позволь мне увидеть тебя. Пожалуйста.
— Черт возьми. Проклятье. Почему ты никогда не слушаешь меня? Почему ты все так усложняешь? Почему ты не можешь просто забыть об этом?
Коул зол и расстроен, тяжело дышит. И я отчаянно пытаюсь поддержать его. Это опасно и неконтролируемо, как будто все зависит от этого разговора. Наше прошлое, наше будущее, вся наша жизнь.
Такое ощущение, что мы держимся за руки на краю высокого, продуваемого всеми ветрами обрыва, решая, отступить или прыгнуть.
— Я не могу забыть, потому что люблю тебя.
Его голос становится горьким.
— Ты также любила Чета. Посмотри, что это тебе дало.
Мое сердце разрывается. Оно раскалывается пополам и разрывается на части.
— Я не отвечу, если ты позвонишь снова, Шэй. Я не увижу тебя. Забудь обо мне. Живи своей жизнью. Все кончено. Ты для меня больше никто.
Внутри меня вспыхивает белый шар ярости. Я все еще плачу, но теперь я в ярости. На него за то, что он был таким неразумным, и на себя за то, что так опрометчиво поступила со своим сердцем.
Во всю мощь своих легких я кричу в трубку: — Пошел ты, Коул МакКорд! Ты не имеешь права указывать мне, как жить! Ты не имеешь права указывать мне, кого любить! И мне плевать, что ты больше не хочешь меня, я все еще хочу тебя, и всегда буду хотеть! Я хочу тебя, даже если это означает, что мне придется лежать рядом с тобой и заниматься сексом с вибратором, пока ты смотришь каждую ночь, до конца моей жизни, ясно? Ты тупой, упрямый мужик, твоя ценность не зависит от твоих ног, члена или любой другой части твоего чертова тела. И мне жаль, что так вышло, Бог свидетель, но иногда жизнь — дерьмо, и единственный выбор, который у нас есть, — это выжать из этого все возможное! Мы не сдаемся. Ни перед жизнью, ни друг перед другом. И я клянусь Богом, что, если ты откажешься от нас, я никогда тебя не прощу. Так что соберись с духом и приведи мысли в порядок. Когда я сказала, что принадлежу тебе, я имела в виду навсегда. Нравится тебе это или нет, но я твоя!
  
Я отключаю телефон и бросаю его в стену, где он разбивается вдребезги.
Потом я падаю лицом на ковер, сворачиваюсь в клубок и рыдаю, пока не засыпаю.