Растворяюсь в тебе (ЛП)

Когда его взгляд падает на мои губы, я понимаю, что почти добилась своего. Я шепчу: — У меня очень чувствительные соски. Не могу дождаться, когда почувствую твой язык на них.
В какой-то момент — долгий, бездыханный момент, — когда я почти слышу, как рвется нить его самообладания. Затем последняя его сдержанность ломается.
Коул наклоняется и накрывает мой рот своим.
  
Она на вкус как отличное виски и плохие сны. Как только наши губы сливаются воедино, Шэй стонет. Низкий и мягкий, поднимающийся из глубины ее горла, этот звук выводит из строя ту часть моего мозга, которая отвечает за сдержанность и принятие правильных решений.
Я держу ее подбородок в своей руке и жадно пью из ее сочных губ, как человек, годами живший без воды.
Она прижимается ко мне, кладет руку на мою грудь, выгибаясь ближе. Вдалеке кто-то свистит и начинает хлопать. Мы оба не обращаем на это внимания.
Я провожу языком по ее губам, и мне хочется, чтобы мы уже были голыми.
— Сними нам комнату, — вздыхает она, прижимаясь губами к моим.
Я снова захватываю ее губы, потому что еще не закончил целовать.
Она восхитительна. Теплая, мягкая, женственная и просто охренительно вкусная.
Я хочу поглотить каждый сантиметр ее тела. Хочу оставлять отпечатки рук на ее коже. Хочу кусать ее, лизать и трахать во всех смыслах — от нежного до жестокого.
Хочу позволить этой женщине с красивыми глазами и печальной душой погубить меня.
По крайней мере, на сегодняшний вечер.
Повернув ее голову, я рычу ей на ухо: — Я иду к стойке регистрации. Встретимся через десять минут у лифтов. Тебе не следует там находиться, Шэй.
— Я приду.
— Не стоит.
Оторвавшись от нее, поднимаюсь из кабинки и киваю Мэтту за барной стойкой, чтобы он записал напитки на мой счет. Затем ухожу, пробираясь через столики, направляясь к вестибюлю и стойке регистрации.
Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не обернуться и не посмотреть, смотрит ли она, как я ухожу.
Пошатываясь, я возвращаюсь к столу, где Челси, Энджел и Джен ждут меня, разинув рты с одинаковым выражением шока на лицах.
Я опускаюсь в кресло и оглядываю стол.
— Хорошие новости! Сегодня вечером меня трахнут. Он только что пошел снять нам номер.
Подруги разражаются пронзительными воплями, такими громкими, что их, наверное, слышно из космоса. Поморщившись, я машу им рукой, чтобы они остановились.
— Девочки, пожалуйста. Вы устраиваете сцену.
Челси хмыкает.
— Это говорит девчонка, которая играла в хоккей с языками с незнакомцем посреди бара!
— Это не был хоккей с языками, ты, подросток. И мы не были посреди бара. Мы были вон там, у стены.
Хватаю стакан с водой Челси и высасываю каждую каплю жидкости. Мой рот превратился в пустыню.
Наверное, нервы. А еще, наверное, от этого у меня трясутся колени, колотится сердце и дрожат руки.
Мистер Темный и Бурный оказывает довольно интересное воздействие на мой организм.
Джен требует: — Что, черт возьми, произошло между тем, как ты покинула этот стол, словно отправляясь на собственную казнь, и тем, как ты вернулась через десять минут, вся в поту, с приглашением потрахаться?
Я смотрю на себя.
— Я потею? О Боже, я потею. Черт.
Челси смеется.
— Судя по его виду, через несколько минут ты станешь намного мокрее. Молодец, девочка! Я так горжусь тобой! Ты не могла сделать мне лучшего подарка на день рождения.
Представляя, что я собираюсь сделать с Коулом, впадаю в панику. Мой пульс учащается. Я умоляюще смотрю на Челси.
— У меня не было секса уже три месяца.
Она корчит мне рожицу.
— Ты занимаешься сексом со своим вибратором каждый день.
— Я имела в виду, с чем-то дышащим. Что, если я забыла, как это делается? Что, если это будет неловко и ужасно? Что, если он преждевременно кончит? Черт, я вообще побрилась?
— Побрилась? — повторяет Челси, возмущаясь. — Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не брила свою киску? От бритья остается щетина! А щетина — это не сексуально!
Джен говорит: — Мне удалили лазером все волосы на лобке. Больно, пиздец, но оно того стоило.
Энджел говорит: — Я не могу позволить себе лазер, поэтому я использую лосьон, который расплавляет волосы у корня. Пахнет странно, но работает.
— Боже правый, может, вы перестанете болтать о лобковых волосах и окажете мне эмоциональную поддержку? Я собираюсь на одноразовый секс с горячим незнакомцем! Дайте мне несколько женских советов. Энджел, ты первая.
— Почему я?
— Ты самая опытная.
Она хмурится.
— Ты только что назвала меня шлюхой?
— Забудь об этом. — Я поворачиваюсь к Челси. — Давай лучше ты.
Она фыркает.
— Значит, я вторая шлюха в команде, да?
— Ради всего святого. Джен? Есть что посоветовать?
Она смотрит на меня с серьезным выражением лица, а потом говорит: — Презервативы. Много презервативов.
— Это очевидно!
Челси поглаживает мою сумку, лежащую рядом с ее пустым стаканом для воды.
— Я держала их в запасе как раз для такого случая.
Джен кивает.
— Хорошо. Смазка?
— Поверь мне, нам не понадобится смазка. Когда я говорю тебе, что я мокрая, с тем же успехом меня могла бы окатить из шланга пожарная машина. И я не ищу технических советов, мне нужны эмоциональные советы. Мне нужна поддержка. Как мне пережить это?
Энджел говорит: — Просто раздвинь ноги, милая. Остальное он сделает сам.
Я опираюсь локтями на стол, опускаю голову на руки и вздыхаю.
— В вас троих инстинкта воспитания меньше, чем у квокки.
— Что такое квокки? — спрашивает Джен.
— Милое маленькое пушистое сумчатое животное, которое бросает своих детеныШэй хищникам, чтобы сами в это время могли убежать.
Челси смеется.
— Да, это похоже на нас.
Джен наклоняется и кладет руку мне на плечо.
— Послушай, просто расслабься. Ты, должно быть, почувствовала связь, верно?
Я поднимаю голову и смотрю на нее, затем киваю.
— Так что полагайтесь на связь. Вам даже не придется говорить. — Она делает паузу. — Если только он не захочет анального секса, а ты нет. Об этом, наверное, стоит поговорить.
— Обсудить анальный секс. Отлично. Спасибо за прекрасный совет.
— Ну, мы же не хотим, чтобы он засунул его в дырочку, в которую ты не хочешь, правда?
— Не могу поверить, что ты сказала это с честным лицом. — Я встаю, подхватываю сумочку и смотрю на подруг, пытаясь придумать какие-нибудь осмысленные напутственные слова на тот случай, если утром мой задушенный труп найдут голым в коридоре.
Я не верю, что Коул опасен, но, если вдруг я ошибаюсь, хочу, чтобы они помнили меня с любовью.
— Если я умру сегодня...
Челси резко встает и прерывает меня.
— О! Если ты умрешь, я хочу твою черную кожаную куртку с бахромой.
Джен ахает, наклоняясь вперед.
— А я хочу эту милую зеленую сумочку Fendi! И белую Prada тоже.
Я тяжело выдыхаю и поворачиваюсь к Энджел.
  
— Дай угадаю. Винтажное платье от Valentino, которое я нашла в эконом-магазине?
Она улыбается.
— Красный мне очень идет. Так моя грудь кажется большой.
— Слава Богу, что изобрели противозачаточные средства. Если ваша ДНК попадет в генофонд, человечество будет обречено.
— Не будь такой занудой. У тебя сейчас буде секс.
— Однако ни одна из вас, похоже, не беспокоится о моем физическом или эмоциональном благополучии.
Челси ухмыляется.
— О, ради всего святого, девочка, ты самая крутая сучка на свете. Чет просто заморочил тебе голову и заставил забыть об этом.