Растворяюсь в тебе (ЛП)

Коул открывает номер электронной картой, затем проходит внутрь, позволяя двери захлопнуться за нами.
Я вишу вверх ногами, поэтому вид у меня не самый лучший, но я могу сказать, что это люкс. Большая главная комната выходит в столовую поменьше. В освещенном уголке висит произведение современного искусства. В гостиной, напротив дивана и пары кресел, стоит бар с огромным телевизором и незажженный камин.
  
Коул обходит все это стороной. Он проходит прямо в спальню и кладет меня на спину на кровать.
Я смотрю на него, стоящего на краю матраса и глядящего на меня сверху вниз, и стараюсь, чтобы меня не хватил удар.
Снимая пиджак, он бормочет: — У тебя очень красивые глаза, милая. Еще не поздно.
Не обращая внимания на трепет, который испытываю, когда он называет меня «милая», я притворяюсь спокойной, хотя на самом деле не чувствую этого.
— Скажи это еще раз, и я оторву тебе яйца.
Он неодобрительно цокает.
— Жаль. Думаю, они скоро пригодятся.
Он сбрасывает пиджак на пол и начинает расстегивать пуговицы на рубашке.
Не знаю, чего я ожидала. На самом деле, вообще ничего не ожидала. Я была слишком сосредоточена на своих переживаниях, чтобы думать о том, как он может выглядеть под одеждой. Но в тот момент, когда рубашка Коула расходится под его пальцами и он распахивает ее, обнажая грудь, мне кажется, что я знаю, какое чувство хотели вызвать архитекторы собора Святого Петра в Ватикане, когда строили это место.
Благоговение.
Сажусь прямо, откладываю сумочку в сторону и смотрю на него с замиранием сердца и открытым ртом.
— Вот это новое выражение. Если бы не знал лучше, я бы подумал, что ты не можешь подобрать слова.
Подползаю к краю матраса и слегка касаюсь руками его величественного пресса. Он напрягается под моими прикосновениями, волна твердых мышц, одновременно мужественная и опьяняющая.
Я шепчу: — Вау.
Этого недостаточно, но это все, что я могу сказать.
Коул поддевает мой подбородок костяшкой пальца и поднимает мое лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза. Изучив выражение моего лица, он шепчет: — Спасибо.
— Нет, это тебе спасибо. — Я оглядываю его точеное тело, его грудные мышцы, бицепсы и гладкую золотистую кожу и издаю небольшой полуистерический смешок. — Боже. Неудивительно, что ты такой высокомерный. Ты выглядишь так, будто тебя создал искусственный интеллект для съемок в боевиках.
— Высокомерный?
— О, пожалуйста. Ты — высокомерный мальчик с плаката, и ты это знаешь. Сколько времени ты проводишь в спортзале?
— Нисколько.
Я насмехаюсь.
— Ты хочешь сказать, что все эти рельефные мышцы появились сами собой? Не может быть.
— Я не говорил, что это появилось само собой. Я сказал, что это не благодаря спортзалу. Снимай трусики.
У меня перехватывает дыхание. Я поднимаю на Коула взгляд и вижу, что он смотрит на меня с опасной настойчивостью.
— Мы можем выключить свет?
— Нет. Снимай трусики. Но все остальное оставь.
— Почему?
— Потому что после того, как я заставлю тебя кончить своим ртом, мне понравится срывать одежду с твоего тела.
Я громко сглатываю, и он точно это услышал.
Вдохнув, опускаю взгляд на свою юбку. Черт. Какое на мне нижнее белье? Неужели я надела те жалкие штучки из Walmart? Почему я не послушала Челси, когда она сказала, что все мое нижнее белье выглядит так, будто я нашла его на гаражной распродаже?
— Последний шанс, красавица. Как только ты снимешь эти трусики, пути назад уже не будет.
Я знаю, что темный, поглаживающий голос Коула должен напугать, но он лишь укрепил мою решимость.
Может, я бы не оказалась в этой ситуации, будь у меня дома комплект запасных батареек, но сегодня меня трахнут, и точка.
Задрав юбку на бедра, подцепляю большими пальцами резинку трусиков и спускаю их вниз по ногам, пока они не оказываются на ковре вокруг моих ног. Затем снимаю туфли на каблуках и поднимаю на него взгляд.
— Черные. Вижу, мы выбрали тему для вечера. Ляг на спину и раздвинь ноги.
Задыхаясь и дрожа, медленно опускаюсь на матрас и делаю то, что мне говорят.
Коул стоит неподвижно, глядя на меня сверху вниз. Его глаза горят, а молчание пугает. Я не знаю, собирается ли он упасть на колени и поглотить меня или спросить, не слышала ли я когда-нибудь об одноразовых бритвах.
Вместо того чтобы сделать хоть что-то из этого, он тихо выдыхает и благоговейно шепчет: — Идеально.
Это чувство, которое я испытываю сейчас, должно быть, сродни тому, что испытывал Чет, когда любовался своим отражением в зеркале. Одним простым словом Коул не только развеял мою тревогу, но и высвободил ту мощную темную женскую энергию, о которой постоянно твердит Энджел.
Вытянув руки над головой, я шире раздвигаю бедра.
Жгучий взгляд Коула устремлен на меня. Он огрызается: — Ты не главная.
Поскольку мы оба знаем, что это действительно так, я улыбаюсь.
— Как скажешь, босс.
Словно хищник, размышляющий о своей трапезе, он наклоняет голову и изучает меня. Напряжение растет, пока я не начинаю сопротивляться желанию начать извиваться.
— Тебе нравится играть с огнем, не так ли?
— Похоже, я не одна такая.
— Отвечай на вопрос.
— Я так и думала.
— Да или нет, Шэй.
Что-то в его напористости заставляет мое сердце колотиться как сумасшедшее. Энергия проходит через все мое тело, волнами разливаясь по коже. Мои соски твердеют, а киска покалывает. Чувствую себя нестабильно, как будто я опасная смесь химических веществ, которая может самопроизвольно сгореть.
Я правдиво отвечаю.
— Мне нравится играть с тобой.
Удовлетворит ли это то, о чем он на самом деле спрашивал, не могу сказать. Его синие глаза темны и непроницаемы, как поверхность бурного моря.
Он опускается на колени между моих ног, затем медленно проводит руками по внутренним сторонам моих бедер от колен до того места, где они встречаются с телом. Жадно глядя на мою обнаженную киску, он облизывает губы.
Это простое действие настолько сексуально, что я чуть не застонала вслух.
— Хочешь, чтобы мой рот был на твоей киске?
Его голос звучит резко в тихой комнате. Мой — с придыханием.
— Да.
— Попроси.
Он гладит большими пальцами мои волосы на лобке, его давление очень легкое. Борясь с очередным стоном, я сглатываю.
— Пожалуйста, Коул. Я хочу твой рот.
Когда он шепчет «Хорошая девочка», я едва не теряю сознание.
Поправка. Я почти теряю сознание в тот момент, когда его горячий язык соприкасается с моим покалывающим клитором и крепко треплет его. Затем я стону так громко, что девочки, наверное, слышат меня внизу.
Коул просовывает руки под мою голую попку и обхватывает ее, проводя языком взад-вперед в медленном ритмичном танце по моему клитору. По моему телу пробегает дрожь. Я закрываю глаза и запутываю пальцы в его волосах.
Когда я начинаю покачивать бедрами в такт движениям его языка, он издает приглушенный звук, который я воспринимаю как смех.
— Не злорадствуй, — вздыхаю я. — Злорадство непривлекательно.
— Да, мэм, — насмешливо шепчет он, а затем вводит в меня палец, заставляя меня задыхаться и выгибаться. Он добавляет еще один палец, и я хнычу.
Ладно, может быть, я все-таки не главная.
Проклятье.
  
Если я думал, что ее рот на вкус хорош, то ее киска — это просто рай.
Дергая меня за волосы и прижимаясь к моему лицу своей восхитительной пиздой, она стонет.
— О Боже, это потрясающе. Твой язык потрясающий. Твои пальцы потрясающие. Это была лучшая идея в моей жизни.
Ее задыхающиеся стоны сводят меня с ума. Член такой твердый, что болит.