Невеста принца
Конечно, это «общее будущее» было не совсем то, что думали окружающие. Помолчав немного, Жюли сказала:
— Роберта надеется, вы ее поймете — она не хотела причинить вам боль.
— Знаешь, что труднее всего понять? — нетерпеливо заговорил Эрик. — По-моему, она всегда знала, что я буду с ней обращаться гораздо лучше, чем тот придурок, по которому она сохла все эти годы И все-таки она бросила меня ради него. Поди пойми ее.
— Дело тут не в понимании, — попыталась объяснить Жюли, по опыту знавшая, что любовь не признает логики. — Просто, когда ты любишь, вся королевская конница и вся королевская рать не уберегут тебя от суженого.
Эрик промолчал, но по выражению его лица было совершенно ясно, какого он мнения о любви.
— Это, конечно, не оправдывает ее поступка, — поспешно добавила Жюли. — Она не имела права давать вам обещание, которого не могла сдержать.
— Это точно. Но по крайней мере я убедился, что ошибался на ее счет. Она совсем не такая партнерша, какая мне нужна.
— Вы, может быть, хотели сказать «жена»?
— Для принца жена — партнерша. Женитьба — мой долг, и мне нужна такая женщина, которая об этом не забудет.
Жюли возвела глаза к небу. Ничего себе, подумала она.
— Опишите мне свою идеальную «партнершу».
Эрик поставил ногу на соседний стул.
— Зачем?
Жюли ловко нашлась с ответом:
— Чтобы я могла получше изображать ее.
— У тебя и так неплохо получается.
— Ну, потешьте меня.
Эрик неохотно заговорил:
— Ну, для меня важнее всего, чтобы я мог ей доверять. Чтобы она умела держать слово и выполнять свой долг.
— Принимать гостей, рожать детей, смотреть на вас с обожанием…
— Послушай, конечно, принц — это анахронизм, но я же не какой-нибудь неандерталец.
Я не требую, чтобы женщина прыгала вокруг меня. Мой долг — обеспечить престолонаследником, поэтому моя жена, естественно, должна хотеть детей. Об этом необходимо договориться еще до свадьбы. В остальном пусть у нее будет своя жизнь, свои интересы, она может заниматься благотворительностью или даже работать, если захочет.
Пока звучит вполне разумно, подумала Жюли.
Эрик продолжал:
— Разумеется, она будет представлять меня и остров Андерс в глазах общественности, поэтому ее манеры…
— Само собой. Нельзя, чтобы она чавкала и проливала суп на скатерть во время парадных обедов, — усмехнулась Жюли. — А что еще?
— Это все.
— Вы ничего не забыли?
Эрик с недоумением смотрел на нее.
— А как же ваши чувства друг к другу?
— Я полагаю, все вышесказанное подразумевает взаимное уважение и верность.
— И ничего больше?
— Например? — спросил он с таким раздражением, что Жюли сразу стало ясно: он отлично понял, к чему она клонит.
— Например — любовь!
— Любовь здесь ни при чем.
— Очень даже при чем.
— А по-моему, нет. Главное, чтобы моя жена не забывала о своем высоком положении.
— Ваш отец женился по любви, — напомнила ему Жюли.
— И посмотри, что из этого вышло.
— А что? Он женился на женщине, которую любил, и был с ней счастлив до конца ее жизни. — Читая между строк, Жюли видела то, чего Эрик упорно не желал признавать: истинная причина его отношения к браку не имеет никакого отношения к чувству долга. Его отец, должно быть, ужасно страдал, когда потерял любовь всей своей жизни, и Эрик, конечно, разделял его боль. Это многое объясняет. Брак и сам по себе — рискованное дело, неудивительно, что Эрик опасается любви. Долг — безопаснее.
— Я не об этом. У меня была чудесная мать, но на роль королевы она не очень подходила.
Она старалась, как могла, выполнять, что от нее требовалось, но всем было известно, что она не придерживалась… этикета.
— Все ее обожали за то, что она не изображала из себя надутое чучело. — Правоту его слов невозможно было отрицать, но Жюли ринулась на защиту его матери, которой всегда восхищалась. — Я уверена, ваш отец ни на минуту не пожалел о своем выборе.
— Нет, он не жалел. Но после ее смерти в семье все изменилось. Стало больше спокойствия и уравновешенности. Кто знает, может быть, на самом деле он всегда стремился к этому.
Жюли в этом сомневалась, но она поняла, что Эрика не переубедишь.
— Как бы там ни было, это несущественно, — сказал Эрик, показывая, что обсуждение закончено. — Перед коронацией я, как полагается, выберу себе супругу, которая не посрамит королевского сана. А пока я очень благодарен тебе за то, что помогаешь моему отцу поправиться и вернуться на престол.
С этими словами Эрик ушел.
Жюли занялась инвентаризацией винного погреба. Но слова Эрика не шли у нее из головы. Он, бесспорно, человек долга, но ведь он же не одномерный. Он высказывал взгляды, никак не соответствовавшие чувствительной стороне его натуры, которая когда-то и привлекла к нему Жюли. Она поклялась самой себе, что, пока они вместе, она попытается вытащить наружу свойства его характера. Ей хотелось заставить его понять, что в глубине души он верит не только в чувство долга. Ведь нельзя же быть по-настоящему счастливым в браке по обязанности. Хотя она поставила крест на своей любви, все же она его очень уважала и от всего сердца желала ему счастья. Неважно с кем.
Задача, конечно, не из легких. Но по крайней мере у нее будет чем заняться, пока их помолвка не закончилась.
Жюли сперва и сама не догадалась, что ей представился случай приступить к выполнению намеченной задачи, когда несколько дней спустя она вышла из замка без ключей, захлопнув за собой дверь.
— Хоть в город тащиться не придется, раз Эрик здесь, — проворчала она себе под нос.
Жюли позвонила в звонок, но ответа не последовало. Она знала, что Эрик в замке. Может, звонок испортился? Жюли попробовала постучать в дверь. Она уже начала колотить по двери кулаком, как вдруг у нее за спиной раздался голос:
— В доме никого нет.
Круто обернувшись, она увидела, что Эрик стоит сзади с граблями в руке.
— Я думала, что вы внутри, — сказала Жюли. — Я забыла ключи, а дверь захлопнулась.
Откроете мне?
— Открыл бы, если бы у меня были ключи.
— И вы без ключей? Почему это?
— Я думал, что ты дома.
Пока она принимала душ, Эрик решил немного прибрать в саду после ночной грозы.
Принц сам занимался садом, потому что отпустил всю прислугу. Но работа ему нравилась.
Нужно было куда-то деть избыток энергии. К тому же он надеялся, что в саду ему будет легче отбиться от воображения, подсовывающего ему соблазнительную картинку — Жюли под душем.
И вот теперь она стоит перед ним, в джинсах и желтой маечке, которая липнет к телу как раз там, где надо. Обрамляющие ее лицо длинные пряди, выбившиеся из косы, все еще влажны и чуть-чуть вьются, а брови очаровательно нахмурены. Как это ей удается всегда выглядеть одновременно такой чистой и такой сексапильной?
— Боюсь, из-за меня мы оба не сможем войти, — сказала она. — Прошу прощения. Я собиралась в город, в библиотеку. Ладно, пройдусь пешком — как раз успею, — а после занятия принесу с собой ключ. — Помолчав, она добавила небрежным тоном:
— Конечно, если вам не хочется ждать, вы можете пойти со мной в город и сами забрать ключ.
— Где забрать?
— У шерифа.
— У твоей подружки Дрю?
— Ага, — ответила Жюли и зашагала по дороге. Оглянулась через плечо. — Идете?
Эрик колебался. Он уже закончил работу, торчать перед запертой дверью своего замка глупо. Но по некоторым причинам ему не хотелось идти с ней вместе в город.
Наблюдая его внутреннюю борьбу, Жюли улыбнулась про себя. Пока они одни в замке, им легче избегать друг друга. В городе очень многие знакомы с королем. Придется изображать счастливую обрученную пару.
— Я не могу вас винить за трусость, — поддразнила она. — Если мы пойдем вместе в город, вам еще, чего доброго, придется — брр! — дотронуться до меня. — Она округлила глаза в притворном ужасе. — Лучше останьтесь тут, Эрик! Избавьте себя от столь ужасной участи!