Ткач иллюзий. Книга 2 (СИ)

— До завтра! — крикнул вслед уходящему немного повеселевший Саня. И крик его затерялся в многоголосом шуме.
* * *
— Докладывай, — грузное тело Семёна Авдеевича Колыванова покоилось в жалобно скрипящем под его немалым весом кресле, — чего ты там нарыл.
— Переговорил с охранником, который, предположительно, видел поставщика пилюль в «Маго-фарму» — Сергей выдал скороговоркой основной итог своего похода по злачным местам.
  
— И что по результатам переговоров? — заплывшие глазки Колыванова цепко следили за мимикой докладчика.
— Договорился с ним на дачу интервью по интересующему нас вопросу, — так же бодро оттарабанил он, потом уже не так уверенно добавил, — платное…
— И много пообещал? — поднял бровь начальник службы безопасности.
— Сумма не оговаривалась, — Сергей сейчас радовался тому, что не стал раздавать обещаний, — он будет у нас завтра в десять утра. Рекомендую направить его к менталисту, иначе мы с ним долго провозимся, и не факт что на выходе получим хоть что-нибудь вменяемое.
— Он что, слабоумный? — язвительно поинтересовался Колыванов.
— Нет, — ответил Сергей, — но недалеко ушёл, — сказал он не особо скрывая презрительную усмешку.
— Тогда какая от него будет польза? — спросил Семён, потянувшись за сигарной коробкой.
— Он, как я уже докладывал, видел поставщика, или его представителя, — Сергей был спокоен, так как знал своего начальника, который был излишне въедлив, а потому воспринимал эти вопросы, как должное, — а это значит, что менталист сможет вытянуть из его памяти точный портрет этого парня.
— Логично, — согласился с подчинённым Колыванов, — а, как ты думаешь, сможем ли мы его ещё как-то использовать?
— Насколько я знаю, никаких психоблоков ему не ставили, — ответил Сергей, — а это значит, что мы можем поставить ему ментальную закладку и использовать его втёмную.
— А как? — оживился начальник, — он что, до сих пор имеет доступ в офис компании, из которой он был уволен?
— Даже если нет, то это легко организовать, — Сергей был спокоен и примерно представлял, что в этом случае можно сделать, — мы вынудим его затеять какой-нибудь трудовой спор, и они сами его позовут, чтобы всё уладить в досудебном порядке.
— Принимается, — прокряхтел Колыванов, — можешь идти отдыхать, но завтра, чтобы был тут к девяти, как штык.
— Есть идти отдыхать, — Сергей развернулся кругом, как на плацу, и вышел из кабинета.
Семён Авдеевич минут пять пыхал своей сигарой, наблюдая за струями выдыхаемого дыма, которые закручивались в кольца и причудливые спирали. И всё это время он напряжённо думал, выстраивая последовательность действий службы безопасности, в результате которых поставки эксклюзивного товара должны быть переориентированы на магазин «Боевая алхимия». Наконец, выбрав предпочтительный вариант действий, он нажал сенсор коммуникатора.
После нескольких гудков из динамиков коммуникатора раздался приятный тенор:
— Слушаю вас, Семён Авдеевич.
— Здрав будь, Иннокентий, — Колыванов был предельно собран. Человек, с которым он сейчас разговаривал был очень не прост и очень опасен, — есть дело…
— На миллион? — спросил посмеиваясь его далёкий собеседник.
— Больше, много больше, — серьёзно ответил Колыванов.
— Тогда я в деле, — донеслось из динамиков.
— Я рад, что тебя заинтересовало моё предложение, — удовлетворённо пропыхтел Семён Авдеевич, — тогда приезжай, обкашляем…
— Буду через пол-часа, — слова Иннокентия сопровождались звуками, очень похожими на воронье карканье.
Колыванов недовольно сморщился. Его раздражал этот огромный ворон — питомец Иннокентия. Но, приходилось терпеть… да, приходилось. В некоторых делах Иннокентий был просто незаменим. Да и ворон у него, признаться, птичка с секретом…
— Жду, — сказав это, начальник службы безопасности нажал сенсор отбоя и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза…
  
Глава 5
 
Август закончился, а вместе с ним завершилось и лето. А это значит, что сегодня, первого сентября, начинается важный этап моей новой жизни. Я приступаю к учёбе в Дмитровском Магическом Училище.
В нашем училище начало учебного года — это значимое событие, великий праздник.
Первый учебный день тут начинается с общего сбора студентов всех трёх курсов на площади перед корпусом номер один.
В этом корпусе располагается ректорат, и все собираются именно около него. Наверное, потому, что ректору, который по традиции будет произносить торжественную речь, просто лень ходить куда-то ещё.
Хорошо, что нас тут хоть рядком не строят, как в советской школе, где начало каждого учебного года ознаменовывалось торжественной линейкой с неизменным пионерским салютом, да…
Но, так или иначе, я уже у первого корпуса. Пристроился с краешку, в тени раскидистой кроны одной из вековых лип, что стоят по всему периметру круглой площади. Пришли мы сюда вместе с Филей, но сейчас он куда-то подевался. Ну да ладно, совсем не потеряется, я надеюсь…
А народ-то подтягивается. Старшекурсники, которые проучились в одном коллективе уже год или два, приветствуют друг друга, заводят разговоры, делятся впечатлениями, рассказывают истории о своих летних приключениях… В общем, первое сентября, оно и есть первое сентября.
Я же, стараясь не привлекать излишнего внимания окружающих, не без интереса разглядывал публику, скапливающуюся на площади.
Помимо нескольких сотрудников службы безопасности училища, тут присутствовали и преподаватели, выделяющиеся из толпы своими винтажными мантиями и квадратными академическими шапочками, украшенными смешными кисточками.
Естественно, что этот старомодный прикид ими ежедневно не используется, но сегодня праздник — и они при параде.
Но самая многочисленная часть собравшихся — это, конечно, студенты. Следует отметить, что все были по такому случаю тоже наряжены однообразно, в форменную одежду, предписанную уставом училища. И я тоже облачился в форму, полученную на складе по прибытии…
Тридцать первого августа у меня был довольно тяжёлый день, кстати. С утра я пошёл к Полтораки, чтобы обменять пилюли на деньги, но по быстрому всё обстряпать не получилось, ибо он, наконец-то, разродился проектом учредительного договора, и мне пришлось с самого начала как следует поспорить с почтенным Аристархом Григорьевичем.
Предметом спора был размер моей доли. Десятипроцентная доля для человека, на эксплуатации интеллектуальной собственности которого будет строиться весь проект, это просто абсурд. Такова была моя точка зрения.
А Полтораки мне расписывал, какие грандиозные материальные и моральные затраты предстоит понести ему и нашему третьему партнёру, для того, чтобы организовать производство.
Я этот поток сознания вежливо выслушивал минут двадцать, но когда понял, что мой контрагент всерьёз верит в то, что ему удастся меня уболтать, то пресёк всё это довольно некорректным образом:
— Я вас услышал, — сказал я, прерывая затянувшийся монолог ушлого деляги, — наверное, да… Эти хлопоты действительно лягут на вас неподъёмным грузом. Что ж, я пойду вам навстречу и вовсе избавлю вас от всего этого ужаса. Давайте забудем про этот проект и просто продолжим торговать пилюлями, на которых вы, кстати говоря, зарабатываете по двести тысяч каждую неделю и при этом не несёте никаких затрат… Деньги вам просто с небес падают…
Собеседник мой немного засмущался, и начал лепетать что-то про то, что там ещё и налоги какие-то… В общем, к нему пришло осознание того факта, что, желая много, можно остаться и вовсе ни с чем. Поэтому он предложил отложить решение этого вопроса до того момента, когда наш предполагаемый третий партнёр вернётся из краткосрочного отпуска, то есть, где-то через недельку.
  
На этом и порешили. Я отправился в общагу, твёрдо решив про себя, что если эта сладкая парочка продолжит свои попытки меня утоптать, то я их просто пошлю лесом. На них свет клином не сошёлся, а товар у меня, как показали мои исследования рынка, просто уникальный. Так что я без труда найду себе других контрагентов, более покладистых и менее жадных…