Любовь в стране эвкалиптов

— О господи, ну почему ты мне не сказала?
— Я была не слишком уверена, к тому же считала, что ты мне не поверишь. Ты ни одному слову моему не веришь.
— Эбби!
Девушка попятилась назад:
— Не трогай меня!
— Эбби, только не думай, что я… — Руки его упали плетями, на лице отразился неподдельный страх.
— Тогда к чему вся эта таинственность? Откуда такое странное поведение? Что прикажешь мне думать? — Нахлынувший гнев мгновенно подмял под себя страх. — Я уже по горло этим сыта, Люк. Может, ты считаешь, что все женщины тупы как пробки, только вот я, к несчастью, не такая. Кто я для тебя? Жена или щенок, который должен за Моффатами бегать? Являешься домой поздно вечером, весь в себе, никогда ничем со мной не делишься. Зато с Лолой всегда рад поболтать. Небось и о планах ей своих рассказываешь, привык уже, наверное. Я для тебя чужая, влезла в твою жизнь, а ты оказался слишком правильным, джентльменом эдаким, не смог отказать, вот и женился на бедняжке. Но если ты собирался вести себя подобным образом, лгать, подвергать опасностям, зачем ты вообще женился на мне? Неужели считал, что просто обязан выполнить свое обещание?
  
Люк грубо ухватил Эбби за руку:
— Садись в машину и помолчи немного. Мы должны убраться отсюда как можно скорее. Если здесь действительно кто-то с ружьем бродил, то он за это ответит, клянусь тебе. И если ты не против, если не думаешь, что я вынашиваю планы, как бы отправить тебя на тот свет, то мы поедем в Сидней одни. Лола пусть со своими родственничками отправляется. Закончим нашу ссору потом, по пути, если ты настаиваешь.
Эбби послушно забралась в машину, а Люк тем временем продолжал:
— Я — непроходимый тупица. Ты даже не представляешь, что происходит с мужчиной, если у него появляется навязчивая идея. Он только вперед глядит, а вокруг себя ничего не замечает. Я все детали прохлопал. Но я и вправду люблю тебя, Эбби. Если бы у меня возникло хоть малейшее подозрение, что такое может случиться, я бы ни за что на свете не позволил тебе уехать из Англии, а тем более выйти за меня замуж. Господи, ты мне хоть немножко веришь?
— Тогда прекрати обращаться со мной как со средневековой девой! — взвилась Эбби. — Доверься мне! Расскажи, во что ты вляпался. И почему Лола имеет на тебя такое влияние.
— Лола! — брезгливо поморщился Люк и накрыл ее руку своей, всматриваясь в дорогу. — Видишь то облачко пыли? Они возвращаются, хотят увидеть, что случилось.
— Найти мое тело! — прошептала Эбби.
Лицо Люка наконец-то потеряло каменное выражение, в глазах его горела ярость и тревога.
— Послушай, Эбби. Сможешь вести себя так, как будто ничего не произошло, до самого Сиднея? Это очень важно. Я по дороге объясню, если удастся отделаться от Лолы. Сейчас времени нет. Можешь?
— Я вовсе не горю желанием рассказывать Милтону о происшествии, — поежилась Эбби. — Он только собой и своей личной трагедией занят.
— Милтон каждое слово ловит, ничего не упускает, поверь мне. Но можешь ли ты довериться мне, Эбби?
Машина приближалась к ним на бешеной скорости. Времени действительно осталось слишком мало, и Эбби от всей души хотелось крикнуть: «Да!» Она припомнила слова Люка в брачную ночь: «Постарайся понять». Слова, которые, как оказалось, не имели никакого отношения к акту любви. Она и раньше это подозревала. Люк знал, что в постели они прекрасно подойдут друг другу, и не думал, что имеет дело с трусливой мышкой, которая испугается первого раза. Но эти слова несли совершенно другой смысл: она должна была постараться понять его странное поведение.
Но если так, если дело дошло даже до того, что ее жизни угрожает опасность, этому должно быть какое-то объяснение.
— Почему я должна довериться тебе?
— Помнишь Эндрю?
— Твоего брата? А как же! Конечно, помню. Он тоже в этом замешан?
— Был. Он мертв.
У Эбби пересохло в горле.
— О, Люк! Когда? Ты мне не говорил.
— Он погиб несколько месяцев тому назад. Если уж на то пошло, его убили, а тело бросили в гавань Сиднея. Больше пока сказать ничего не могу, времени нет.
Он смотрел в сторону автомобиля Моффатов. Пришло время взять себя в руки и запрятать поглубже свою ярость. Эбби знала, какой взгляд увидит, если заглянет ему в глаза: холодный, замкнутый, постаревший.
— Я смогу притворяться, Люк, вот увидишь, — затараторила Эбби.
Не успел автомобиль притормозить, как Лола тут же выскочила наружу. Эбби видела, что три пары глаз уставились на нее в упор, но теперь не спешила с умозаключениями. Она никак не могла решить, чего в этих взглядах больше: удивления или разочарования, или в них вообще ничего не было. Хороших актеров тут, видно, хватало.
— Привет! — улыбнулась она. — Извините, что пришлось из-за меня возвращаться. Я слишком далеко забрела. Люк говорит, что вы так кенгуру и не поймали.
— Эти попрошайки не в том направлении поскакали, — как обычно, пробрюзжал Милтон.
— Зря гнались. — Лола вздохнула и поглядела на Эбби. — Надеюсь, ты не испугалась, когда обнаружила, что нас и след простыл?
— Испугалась! — Эбби округлила глаза. — Это белым днем-то! Да что со мной может случиться?
— Вчера вечером тебе тут не слишком понравилось.
— Так то вечером! В сумерках все другим кажется. Но если я пошла прогуляться в одиночку, то о каком страхе может идти речь? Люк прекрасно это знал.
Люк высунул голову из окошка:
— Уже поздно, Милтон. Пора домой двигать. На этот раз мы с Эбби впереди поедем. — Он завел мотор и переключил передачу.
— Эй, меня подождите! — засуетилась Лола.
— Я подумал, что ты с Милтоном и Мэри поедешь, — осклабился Люк. — Вот, собираюсь показать Эбби вид с Голубых гор. Тебе вряд ли захочется тащиться туда.
Милтон открыл дверцу машины, лицо бледное, недовольное.
— Извини, Люк, но для троих тут места маловато. У меня спина отваливается, придется прилечь.
— Я все равно вздремнуть собиралась. — Лола одарила Люка ослепительной улыбкой. — Можете ворковать сколько душе угодно, голубки.
И она полезла в машину, не дожидаясь дальнейших приглашений.
— Не теряйся из виду, Люк, — сказал Милтон. — Что-то мне не слишком нравится, как у нас мотор работает.
— Тогда вам все-таки лучше вперед поехать, — пожал он плечами. — Я следом. Мы с Эбби в другой раз к Голубым горам съездим. Извини, милая.
Эбби знала, что на самом деле муж извиняется за то, что придется подержать ее в неведении еще несколько часов. Она даже не повернулась к Люку, чтобы удостовериться в этом, потому что Лола во все глаза следила за ними в зеркальце.
— Прости, малышка. — Лола тоже присоединила свои извинения. — Милт просто в отвратительном настроении пребывает, мне с ним в одной машине триста миль не выдержать. Бедная Мэри. Но она ведь его жена, ей деваться некуда. У тебя усталый вид, Эбби. Правда, Люк? Бледная как полотно. Наверное, действительно слишком далеко забрела. Или на динозавра наткнулась?
— Я бы нисколько не удивилась, — засмеялась Эбби. — Мне тут начинает нравиться. Завораживает. Скоро я, наверное, тоже подсяду.
Этой весьма двусмысленной фразой Эбби хотела успокоить Люка, заверить его, что с ней все в порядке, но Лола не дала ей договорить.
— Подсядешь? О чем это ты? — резко оборвала она Эбби.
— Она не алкоголиков с наркоманами имеет в виду, — пояснил вместо нее Люк. — Эбби хочет сказать, что влюбляется в Австралию и скоро не сможет без нее жить. Она подсела на нашу природу. Ты совсем темная, Лола, тебе так не кажется?
— Фу, что за профессорский тон! — поморщилась Лола.
Эти двое продолжали лениво перекидываться ничего не значащими фразами, но Эбби не слушала их. Она вдруг все поняла. В словах Люка прозвенел звоночек: наркотики. Нездоровый блеск в глазах толстушки, непрерывная болтовня миссис Моффат, удивительная забывчивость и покладистость ювелира с Кингз-Кросс, который ничего не видел и ничего не слышал…
  
Похоже, эти трое постоянно под кайфом. Кто еще? Может быть, даже Мэри, бедная, страдающая, такая смиренная. Но не Лола и не Милтон, они всегда адекватны. А старый Джок, который все время по лодке слоняется и в ее сторону пялится? Рыбоглазый, который готов любой приказ выполнить…