Последний Герой. Том 4 (СИ)
Корюшкин потупил глаза, поёрзал на стуле.
— Ну, давайте выпьем, что ли… — пробормотал он. — Сейчас принесут салаты.
Я взял инициативу в свои руки. Ваня, судя по всему, был слишком растроган и слишком растерян. Поэтому девушкам я разлил по бокалам вино, а нам заказал по рюмке выдержанного коньяка.
— Самого лучшего, что у вас есть, принесите, пожалуйста, — сказал я официанту.
Ваня напрягся, и я это заметил.
— Ты не переживай, — наклонился я к нему. — Я угощаю.
— Макс, я пригласил. Я сам должен платить.
— Это приказ. У меня премия хорошая была. За Валета.
— Сколько?
— Много. Ну, хватит на дорогой коньяк.
— Нет, — мотнул он головой.
— Мне несложно оплатить счет, — настаивал я. — В качестве подарка, так сказать…
Корюшкин на секунду задумался, потом твёрдо кивнул.
— Ты подарил мне деньги. Вот с них и заплачу. Если не хватит — добавлю из своих.
— Ладно, — сказал я. — Тогда давай ещё крабов закажем. И осетринки. И устриц.
У Вани глаза округлились.
— Шучу. Я этих водных гадов не ем. Давай по-ментовски. Шашлычок, балычок, лучок, разносолы.
Мы с улыбкой подняли бокалы.
— Ну, скажу первым, — я даже встал. — За Ваню. С которым знаком не так давно, но успел сдружиться.
Я мельком взглянул на Иру. Та, прищурившись, смотрела на меня, как будто мой тост был обращён не к имениннику, а я продолжал.
— Чтобы ты, Вань, женился наконец. Возраст у тебя уже позволяет. А мы, надеюсь, погуляем у тебя на свадьбе. Тем же составом, так сказать.
Ваня засветился, в глазах его появилось что-то мальчишеское. Он только мельком глянул на Оксану, а затем перевёл взгляд на Иру, как бы проверяя её реакцию.
Мы чокнулись. Выпили.
Девушки исподлобья продолжали наблюдать друг за другом. В зале заиграла музыка. Медленный танец. Ира тут же наклонилась ко мне:
— Макс, потанцуем?
Но Кобра не дала мне ответить. Просто взяла за руку и повела к танцполу.
Ира смотрела вслед. Потом отвернулась к Ване:
— Ваня, потанцуем?
— Конечно, Ир. Почему нет.
Я кружился с Оксаной в ритме неспешного медляка. От неё пахло дорогими духами, волосы щекотали щеку, и в груди что-то приятно переворачивалось.
— Всё-таки пришла, — сказал я.
— Не обольщайся, Яровой, — тихо проговорила она. — Просто давно не выходила в свет. Это платье даже не выгуливала ни разу.
— А зря. Тебе очень идёт.
Я старался смотреть в глаза, но всё равно взгляд сползал ниже, к линии декольте, к вырезу платья, к тому, что манило и сбивало с мысли.
Когда музыка стихла, мы вернулись к столу. Опять разговоры. Работа, дела.
Ира вдруг легонько хлопнула ладонью по столу:
— Так Оксана что, тоже из полиции? Я думала, Макс, она твоя девушка.
Я замер. Неловкость повисла в воздухе.
— Я думала, ты уже ту рыжую бросил? — продолжала накидывать хитрая Ирка.
— А давайте. выпьем! — перебил Корюшкин. — За друзей! Вот у меня, ик… ещё недавно никого не было, и-ик, а теперь — целый стол.
Он икнул ещё раз, но выглядел при этом абсолютно счастливым.
Праздник был в самом разгаре. Девчонки ушли на танцпол, как только зазвучала музыка в записи. Живые музыканты уступили место динамикам, и оттуда бодренько запела Овсиенко: «Давай оставим всё как есть, пока мы счастливы…».
Женская половина мгновенно оживилась, задвигалась, вскакивая со своих мест, будто только этого и ждала. На танцполе, прямо у сцены, завихрились юбки, заискрились блёстки, вспыхнули глаза.
Ира и Оксана танцевали рядом. То ли как закадычные подружки, то ли как соперницы на танцевальном ринге. Они бросали друг на друга полуулыбки, двигались грациозно, но с вызовом. Два хищных цветка, раскрывшихся под музыку, каждая стремилась затмить другую. В этом было что-то древнее, женское — дуэль без слов, на пластике тела, на взгляде через плечо.
— Какая она красивая, — пробормотал Ваня.
— Если детей любишь — вообще не проблема, — заметил я, не отрывая глаз от танцпола. — Вперед и с песней. Совет, да любовь, как грица.
— У Оксаны Геннадьевны есть дети? — удивился он.
— Тьфу ты, блин, Ваня! Я про Иру!
— А… ну да… Ира тоже… красивая…
Он замолчал. Потом, не поднимая глаз:
— Слушай, Макс… а ты с Оксаной Геннадьевной, это… ну…
— Это, не это — не твоего ума дело, Ваня. Короче, вот — Ира, вот ты. Действуй. Первое свидание прошло. Считаем, успешно. Так что потом не тормози: кино, прогулка, потом — к себе.
— Домой не могу… У меня мама…
— Эх, ну тогда номер в гостинице сними. Только не по-дурацки, обставь романтично. Ванну, лепестки роз…
— Прямо так сразу? — у Вани перехватило дух.
— Да шучу я, — рассмеялся я.
— Фух, слава богу, — облегчённо выдохнул он.
Тут к нашим дамам подошли двое. Черные кучерявые волосы, носы с горбинками, руки — сплошная щетина. На шее — толстенные цепи. Типажи из девяностых, будто из картотеки оперативников.
Они начали свой «танец локтями», нарезая круги вокруг девушек, наставляя вперёд волосатую грудь нараспашку и сверкая фиксами. Один из них пританцовывал к Ирке всё ближе, пока не стал тереться плечом, будто случайно. Уже похож был не на танцора, а на возбужденного кобеля.
Ваня же в это время сокрушался, что Ира на него внимания мало обращает. Все больше на меня косится.
— О! Смотри, Ваня, вот шанс проявить себя. Говорил же, что она на тебя не особо реагирует — вот тебе момент. Давай, иди разберись, — сказал я и подбодрил его легким толчком.
Тем временем второй из этой парочки слишком приблизился к Кобре. Но там разговор получился короткий: удар коленом в пах — и ухажер сложился пополам, схватившись за промежность.
— Вперёд, Иван. Только бей первым.
— Макс, может, ты…
— Иди. Я рядом…
Но в следующую секунду ситуация начала ускользать из-под контроля. Один из мужиков схватил Иру за руку и потащил к ближайшему столику.
Ну что ты будешь делать! Придется вмешаться мне. На Ваню надейся, а сам не плошай. Я вскочил.
Глава 16
Ваня рванул к тому быку, что держал Ирку за запястье, даже не обернувшись на нас.
— Немедленно отпустите её, — сказал он, снимая очки и торопливо пряча их в нагрудный карман рубашки.
И весь при этом как-то надулся, словно нахохлившийся воробей, будто пытался увеличиться в размерах.
— Чё? Ты кто такой, лошара? — медленно процедил тот, как бы нехотя поворачивая голову. — Девушка с нами хотела посидеть.
— Он мой парень! — резко выкрикнула Ирка и, дёрнувшись, вырвала руку.
— Пшёл отсюда, — незнакомец небрежно ткнул Ване в плечо двумя пальцами, даже толком не удостоив того взглядом.
Я ждал, что Ваня растеряется. Его и вправду как-то шатнуло от жеста этого нетопыря. Но вот, Корюшкин уже неожиданно ловко перехватил его запястье, резко провернул кисть и отработано, чётко сделал приём, который на занятиях по боевой физподготовке в МВД называют «рычаг руки наружу». Видно было, что на физподготовке он слушал не вполуха — движения пошли почти на автомате. Массивный бык внезапно словно потерял опору: плечо повело, корпус пошёл за ним, и он рухнул на пол, легко, как будто был не здоровым кабаном, а пуховой подушкой.
— Ах ты, сука! — взвыл тот, попытался вскочить, но Ваня дожал, вытянул руку, вывернул запястье, не давая пошевелиться. Переступил ногами полукругом, заставил противника перевернуться на живот. Давил на кисть, тянул руку, и тот, как ни сопротивлялся, всё равно подчинился этому приему. Уже лежал мордой в пол, а Ваня фиксировал его, заведя руку за спину.
Второй, которого Кобра отправила в короткий нокдаун, очухался, рванулся было к эксперту — но тут же наскочил на мой кулак.
Бам!
В полумраке я даже успел увидеть, как у него из глаз искры посыпались. Он качнулся, но, на моё удивление, устоял — лоб у мужика оказался, что бронелист. Попробовал схватить меня — и тут я заметил его уши, сбитые и сплюснутые: борец. С такими разговор короткий. Коленом под дых — раз, он скрутился, сверху «рубанул» по затылку — два, и он уже тоже валяется на полу.