Закон меча. Трилогия (СИ)

– Фиг пройдешь… Угу… – пыхтел Пончик, тискаясь между сучьев.
Олег полез через скользкий ствол, тот затрещал и изломился, просыпав из сердцевины кучу трухи.
– Ч-черт…
– Олег! – донесся голос Пончика. – Я, кажется, тропинку нашел! Угу…
– Щас…
Продравшись сквозь кусты, Сухов выбрался на звериную тропу и наткнулся на Пончика, озиравшегося с видом триумфатора.
– Веди тогда, – хмыкнул Олег. – Полупроводник…
  
– Почему – полу?
– А потому что я полпути не шел, а вколачивался, как гвоздь, в эту древесину!
Пончик фыркнул, шагнул и застыл. Секунду спустя Олег понял, почему его «полупроводник» стал вдруг изолятором – в трех метрах от них стоял на задних лапах огромный медведь и с любопытством разглядывал незваных гостей.
– Ва-ва-ва-ва… – слетело с уст потрясенного Пончика.
Медведь глухо зарычал, опустился на все четыре и растворился в кустах. Ни одна веточка не хрустнула, словно не матерый хищник просунулся, а бесплотный лесной дух.
– Пошли обратно… – слабым голосом выговорил Шурик. – Дальше все равно болото… Угу…
Под ногами чавкало и хлюпало, обещая близкую хлябь.
– Пошли, – вздохнул Олег.
Вывалившись из дебрей, они проанализировали результаты наблюдений.
– Это не наш лес! – решительно заявил Сухов.
– А чей?! – взвился Пончев.
– Да откуда ж я знаю?! Только сосняк вокруг полигона насаженный был, ему лет двадцать от силы, а этим деревьям, – Сухов обвел рукой дебри, – далеко за двести! Глянь, стволы какие!
– Господи! – выкрикнул вдруг Пончик. – Какие ж мы идиоты …
Вынув из-за пазухи мобильник на ленточке, он быстро набрал номер и приложил аппарат к уху. Олег с интересом следил за сменой выражений на лице Шурика. Нетерпеливое ожидание перешло в озабоченность, потом в недоумение. Нахмурив лоб, Пончев оглядел сотик.
– Батарейка села, что ли? – пробормотал он.
Шурик потряс «мобилу» и снова прижался ухом.
– «Вне зоны доступа»… – сказал он упавшим голосом. – Угу…
Минут пять они были заняты тем, что бестолково топтались по молодой травке.
– Надо на дерево залезть, – робко предложил Пончев, – и посмотреть… Ага…
– Кстати, да! – сказал Олег и решительно направился к гигантской ели. Меч он не снимал, так и полез.
Первые метры дались ему легко, выше стало туго.
– Чертова смола! – шипел Сухов, отдирая локоть от ствола, залитого живицей. – Клеится, зараза!
Чудом не сорвавшись, он поднялся выше пятиэтажного дома, оглядел из-под руки горизонты и спустился вниз.
– Лес кругом, – сообщил он, с отвращением разлепляя склеенные пальцы. – А к западу водоем какой-то…
– Я даже могу сказать, какой именно, – съехидничал Пончик. – Там Волхов течет!
– Ты уверен? – спокойно спросил Олег. – По нему, между прочим, лодья плывет!
– С чего ты взял, что лодья? – насторожился Шурик.
– Ну как с чего? Парус… По борту щиты вывешены, и весла гребут! Может, мы того… – Олег сделал неопределенный жест. – В прошлое попали?
– Фигня полная! – яростно воспротивился Пончик. – Сгущенный, концентрированный бред с элементами шизы! Путешествия во времени невозможны в принципе!
– А откуда тогда ладья?!
– Кино снимают!
– А лес?! Что, тоже для кино высадили?!
Пончик засопел, исчерпав аргументы.
– Давай глянем в той стороне, – Олег показал рукой на юг. – Там вроде просвет и речка…
– А зачем тебе речка? – удивился Шурик.
– Не знаю, как ты, – заявил Олег, – а лично я есть хочу – умираю! Может, хоть рыбы наловим…
– Точно! – с жаром поддержал идею Пончик. – У меня у самого какое-то щемящее чувство… С утра ж не ел! Думал, в столовке перекушу, а тут… Угу…
И они двинулись на поиски речки. Жутко мешали кусты, но потом стало полегче. Речку они не нашли. Олег поднырнул под лохматую ветку ели и оказался с краю большой круглой лужайки. Посреди лужайки возвышался заросший травой курган, а на его верхушке торчал идол, довольно искусно вырубленный из карельского мрамора. Пухлые каменные губы кумира были щедро извазюканы чем-то липким и черным. Надо полагать, кровью…
– Я ничего уже не понимаю!.. – простонал Пончик и без сил опустился на землю.
– Как ни крути, как ни верти, – поморщился Олег, – а мы таки в прошлом!
– Быть того не может! – затряс головой Пончик с упорством и ожесточением верующего. – Может, это Стемид все… того… организовал?
Олег ничего не ответил, только посмотрел на Пончика с сожалением.
– Пошли лучше шалаш организуем, – вздохнул он. – Стемнеет скоро…
На рассвете, не выспавшийся и голодный, Олег умылся холодной водой и сжевал половинку «Сникерса», поделившись с Пончиком.
– Ну, что? – спросил он помятого «знахаря». – Сникерснул?
Пончик кивнул уныло.
– Пошли тогда!
– Куда? – вяло поинтересовался Шурик.
– К реке! К Волхову, или что там такое течет…
– Пошли…
Было еще совсем рано – робкая заря едва прокралась в лес, не трогая густые тени, и деревья словно отражали ночь – темные стояли, неперебродные. Олег с Пончиком пересекли гарь и потопали – по заросшей папоротником прогалине, меж бурых сосновых стволов, рассеянно проводя руками по зеленым лохматостям можжевельника. Хмельной воздух, настоянный на смоле и хвое, будоражил Олегову душу, наполнял ее каким-то детским ликованием. Он все мог, все умел – здоровый, сильный, сытый! И Пончик рядом! И меч за спиной! А гуляют они где?! У начала времен!
Ему было простительно не знать, что там напряли для него норны, распорядительницы судеб, какую нить накрутили на веретено. Норны – бабки скрытные…
 
Глава 4
 
1
Олег шел вольно, не скрадом, переступая из матерых сосняков в сквозной березняк, поднявшийся на брошенном огнище; из затравевшего ольшанника шагал в мглистый ельник. Рассветное небо было расчерчено розовым и белесым. Природа просыпалась.
Захоркал вальдшнеп, оповещая лес о явлении красна солнышка. Проиграли зарю журавли. Запели дрозды, подражая соловьям. Зачуфыкал тетерев. С комля-выворотня сорвался глухарь, громко захлопал крыльями, озвучивая посадку. Олег на слух определил кремлевую сосну, на суку коей устроилась птица. Во-он там, на песчаной гряде. Под грядою болото, падь, заросшая черемушником, заваленная подмытыми стволами. Глушь. Глухарю – самое место. На суку защелкали клювом, зашипели, зафыркали – короче, «запели». Олег медленно-медленно выпрямился и задрал голову, высматривая «певца». Глухарь – птица видная, с длинноперым черным хвостом-веером, с горбатым костяным клювом, с ярко-красной кровяной бровью… Холодное лезвие меча уткнулось Олегу в горло.
– Камо грядеши? [25] – Голос был не теплей отточенной стали. Властные обороты звучали в нем – голос не спрашивал, он требовал ответа. Незамедлительно.
Олег отпрянул, суетливо доставая меч. Сердце, как бешеное, моталось в груди, а мышцы, наоборот, зажало страхом. Вот позорище! Засмотрелся, дурака кусок! Птичек не видал!
Человек, стоявший перед Олегом, невысок был, но ладен и крепок. Холщовые порты заправлены в яловые сапожки, поперек стеганой куртки перевязь с ножнами на спине. Если на Олеге, длинном, узковатом в плечах, нарос жирок, то его визави был, похоже, скроен из железа и сыромятной кожи – жесткие скулы, рысьи медовые глаза, суровые морщины у рта. Волосы цвета соломы возле ушей заплетены в косицы и покрыты круглой шапкой-нурманкой. Воин. Неужто правда?! Или это съемки идут? Господи, лишь бы это были съемки…
– Олег! – крикнул Пончев и слабо замахнулся подобранной палкой.
  
Воин мягко отскочил, слегка согнул разведенные колени, его меч блеснул в первых лучах и вдруг ударил наискосок, со свистом и зудом рассекая воздух. Палку обрезало, а Пончев оступился и сел с размаху на зад. Олег взялся за рукоятку меча, «как учили», – правой ладонью обхватив ее возле цубы, [26] а концом уперев в середину ладони левой. Облизал пересохшие губы. Замахнулся, пугая противника, но воин не моргнул даже. Зато ударил так, что у Олега руки заныли. Прямой меч блеснул и перебил ширпотребовскую катану – обломыш усверкал в траву. Олег поймал взгляд хищных медовых глаз и вдруг все понял и пришел в отчаяние. Ему никогда не победить! Он и с питерской шпаной-то никогда не связывался, а уж в этом времени он – полнейшее чмо!