В чертогах марсианских королей
Джон Варли
В чертогах марсианских королей
В чертогах марсианских королей
Чтобы увидеть восход солнца в каньоне Фарсида, требовалось терпение, внимательность и готовность нарушать правила. Мэттью Кроуфорд дрожал в темноте, обогреватель его скафандра был переведен в аварийный режим, он не сводил глаз с востока. Нельзя было терять бдительность. Вчера он полностью пропустил восход, когда отвлекся, чтобы хорошенько зевнуть. Мускулы его челюсти напряглись, но он подавил зевок и старался не моргать.
И вот это случилось. Как будто зажгли свет в театре после окончания представления: заря наступила очень быстро, кромка каньона окрасилась синеватым пурпуром, и вокруг Кроуфорда вспыхнули огни рампы. Наступил день, короткий марсианский день, которому никогда не суждено было разогнать тьму над его головой.
В тот день, как и девять дней до этого, освещенный солнцем каньон Фарсида сильно отличался от того, как он выглядел последние десять тысяч лет. Ветровая эрозия способна изменять очертания скал, придавая им бесконечное множество разных форм, но ветер никогда не вырежет на камне прямую линию или идеальную дугу. Человеческий лагерь с его строго очерченными углами и изгибами смотрелся на фоне извилистых линий гор чем-то чужеродным.
Внешний вид лагеря нельзя было назвать строго упорядоченным. Складывалось впечатление, что купол, посадочный модуль, гусеничная техника и различное оборудование, разбросанное по всему лагерю, располагались без какой-либо системы. Как и все прочие базы людей, лагерь вырос словно сам по себе, не ориентируясь на какую-либо модель. Кроуфорд вспомнил следы вокруг базы «Спокойствие», только здесь масштаб был намного значительнее.
База «Фарсида» располагалась на широком выступе, примерно посередине между вершиной плато и впадиной Фарсида, откуда брала свое начало долина Маринер. Место выбрали из-за того, что оно было достаточно ровным, отсюда по пологому склону легко можно было подняться к равнинам на плато Фарсида, в то время как до подножия оставалось не больше километра. Люди никак не могли договориться, какой из регионов достоин изучения в большей степени: равнины или каньон. Поэтому в качестве компромисса решили разбить лагерь здесь. Это означало, что участникам экспедиции предстояло либо подниматься вверх, либо спускаться, ведь вокруг лагеря им совершенно нечего было изучать. Даже чтобы добраться до обнажившихся слоев пород, нужно было подняться полкилометра на вездеходе как раз к тому месту, куда забрался Кроуфорд, решивший наблюдать за восходом солнца.
На обратном пути в лагерь он рассматривал купол. Сквозь пластик смутно виднелась чья-то фигура. Издалека Кроуфорд не смог бы определить, кто это, если бы не разглядел черное лицо. Он увидел, как она подошла к стене купола и протерла небольшой круг, чтобы лучше видеть. Женщина заметила его ярко-красный скафандр и указала на него рукой. Сама она тоже была в скафандре, но без шлема, в котором находилась рация. Кроуфорд понял, что неприятностей не избежать. Он увидел, как она нагнулась и подняла с земли шлем, чтобы высказать ему все, что думала о людях, которые не подчинялись ее приказам, но в эту минуту купол задрожал, словно огромная медуза.
В шлеме зазвучал сигнал тревоги – из крошечного динамика послышался глухой и, как ни странно, успокаивающий звук. Кроуфорд стоял какое-то время на месте, пока вокруг купола поднималось идеальное по форме кольцо из пыли. А затем – побежал.
Катастрофа разворачивалась прямо у него на глазах, совершенно бесшумно, не считая ритмичных звуков сигнализации в ушах. Купол танцевал и вытягивался, словно пытался улететь. В центре почва вздыбилась, швырнув черную женщину на колени. Еще через секунду внутри купола поднялся снежный вихрь. Ноги Кроуфорда увязли в песке, он потерял равновесие, упал навзничь, сразу вскочил и увидел, что ближайшие к нему тросы из стекловолокна лопнули и оторвались от стальных шипов, которыми купол крепился к горной породе.
Теперь купол напоминал фантастический елочный шарик со снежинками и сверкающими красными и синими огоньками аварийной сигнализации внутри. Вершина купола стала заваливаться в противоположную от него сторону, а пол поднялся в воздух, теперь его удерживали только уцелевшие тросы. В лицо Кроуфорду ударил порыв ветра, принесший с собой пыль и снег; затем пол купола медленно опустился на грунт. И купол замер, только его крыша, подвергшаяся разгерметизации, начала лениво складываться на строения внутри.
Вездеход резко остановился рядом со сдувающимся куполом и едва не перевернулся. Из него выскочили два человека в скафандрах и направились к куполу, но шли они очень неуверенно, то замирая, то продолжая двигаться дальше. Один из них схватил другого за руку и указал на посадочный модуль. Оба сменили курс и стали взбираться по веревочной лестнице, свисавшей с корпуса.
Когда шлюз заработал, Кроуфорд был единственным, кто поднял взгляд. Те двое, едва не столкнулись друг с другом на выходе из шлюза. Они хотели как можно скорее что-нибудь предпринять, но не знали, что именно. Поэтому просто встали, молча сжали руки и уставились в пол. Один из них снял шлем. Это была крупная женщина тридцати с небольшим лет с коротко стриженными рыжими волосами.
– Мэтт, вот мы и на месте… – Женщина осеклась, понимая, насколько очевидно было то, что она сказала. – Как Лу?
– Лу не выжить. – Он указал на койку, где лежал тучный мужчина, отрывисто дышавший в пластиковую маску. В нее подавали чистый кислород. Из ушей и носа мужчины текла кровь.
– Мозг поврежден?
Кроуфорд кивнул. Он обвел взглядом остальных находившихся в помещении. Там была руководитель их экспедиции Мэри Лэнг – та самая черная женщина, которую он заметил внутри за мгновение до обрушения купола. Она сидела на краю койки Лу Прейгера, закрыв лицо ладонями. Ее внешний вид в какой-то степени поразил Кроуфорда еще сильнее, чем то, что случилось с Лу. Никто из знавших ее людей и представить не мог, что она может впасть в состояние такой глубокой апатии. За последний час она даже не двинулась с места.
На полу, закутавшись в одеяло, сидел химик Мэтт Ролстон. Его рубашка была перепачкана кровью, на лице и руках виднелась запекшаяся кровь от носового кровотечения, которое он только недавно смог унять, а глаза – полны тревоги. Дрожа, он переводил взгляд с Лэнг – своего руководителя – на Кроуфорда, который, казалось, единственный сохранял хладнокровие и мог что-то предпринять. Мэтт всегда был ведомым – человеком надежным, но начисто лишенным воображения.
Кроуфорд посмотрел на вновь прибывших. Это были Люси Маккиллиан – рыжеволосый эколог, и Сон Сью Ли – экзобиолог. Они все еще стояли около шлюза в оцепенении, так и не осознав, что снаружи под куполом лежали тела пятнадцати погибших мужчин и женщин.
– А что говорят на «Берроузе»? – спросила Маккиллиан, бросая свой шлем на пол и устало присаживаясь на корточки у стены. Посадочный модуль казался не самым удачным местом для проведения собраний: все спальные места здесь были закреплены горизонтально, чтобы смягчать действие ускорения во время посадок и взлетов. Пока ракета находилась на хвосте, девяносто процентов посадочного модуля оставались совершенно бесполезными. Они собрались в отсеке сферической формы в самом конце системы жизнеобеспечения перед баком с горючим.
– Мы ждем ответа, – сказал Кроуфорд. – Но если кратко, то ничего хорошего они нам не скажут. Разве что кто-то из вас двоих скрыл от нас свои навыки в обращении с марсианским взлетно-посадочным модулем.
Никто не удосужился ответить. Радио в носовой части зашипело, затем из него раздался бряцающих звук. Это привлекло их внимание. Кроуфорд посмотрел на Лэнг, но та осталась безучастной. Он встал, вскарабкался по лестнице вверх и сел в кресло второго пилота, после чего включил приемник.
– Коммандер Лэнг?
– Нет, это снова Кроуфорд. Коммандер Лэнг… ей нездоровится. Она занимается с Лу, пытается что-то сделать.