В чертогах марсианских королей

Я постоял там несколько секунд. Не знаю, что повлияло на мое решение. Думаю, я немного устал спать под открытым небом и соскучился по домашней еде. Солнце приближалось к горизонту. Местность дальше на запад выглядела более-менее такой же. Если бы вдали виднелось шоссе, я мог бы направиться туда и проголосовать. Но я повернул в другую сторону и прошел через ворота.
Я зашагал по шпалам. По сторонам железной дороги тянулись изгороди, сколоченные из горизонтальных досок, как в загоне для скота. С одной стороны от пути паслись овцы. С ними была овчарка-шелти, она подняла уши и смотрела, как я прохожу мимо, но не подбежала, когда я свистнул.
  
Я находился примерно в полумиле от группы зданий впереди. Там были четыре или пять куполов, сделанных из чего-то прозрачного, как теплицы, и несколько обычных прямоугольных зданий. Ветерок лениво вращал два ветрогенератора. Я разглядел несколько солнечных водонагревателей – плоских конструкций из стекла и дерева, приподнятых над землей, чтобы они могли регулировать наклон, следуя за солнцем. Сейчас они стояли почти вертикально, ловя слабые закатные лучи. Несколько деревьев можно было назвать рощицей.
Примерно на полпути я прошел под деревянным мостиком. Он изгибался над железной дорогой, образуя переход с западного пастбища на восточное. Я опять стал гадать, что не так с простыми воротами.
И тут я увидел нечто, приближающееся по железной дороге. Оно ехало очень тихо. Я остановился и стал ждать.
Это оказалось нечто вроде переделанного шахтного локомотива, из тех, что тянут из-под земли вагонетки с углем. Он работал на аккумуляторах и подобрался весьма близко, прежде чем я его услышал. Им управлял небольшой мужчина. Локомотив тянул за собой вагончик, а мужчина что-то распевал во весь голос, причем абсолютно фальшиво.
Поезд все приближался, делая примерно пять миль в час, а машинист сидел с вытянутой рукой, как будто подавал сигнал, что поворачивает налево. Внезапно я понял, что происходит, когда он ехал прямо на меня. Он не собирался останавливаться. А вытянутой рукой он считал столбы изгороди. Я вскарабкался на нее в последний момент. Между поездом и изгородью по обеим сторонам оставались просветы не более шести дюймов. Я прижался к изгороди, его ладонь коснулась моей ноги, и он резко затормозил.
Выскочив из поезда, он схватил меня, и я подумал, что у меня будут проблемы. Но он выглядел встревоженным, а не злым, и ощупал меня, пытаясь понять, не ранен ли я. Я был смущен. Не из-за ощупывания, а из-за своей глупости. Ведь индеец сказал, что все они слепые и глухие, но я, наверное, не совсем ему поверил.
Его затопило облегчение, когда я сумел втолковать ему, что я в порядке. Выразительными жестами он дал мне понять, что я не должен находиться на железной дороге. И что мне следует перелезть через изгородь и продолжить путь через поля. Он повторил это несколько раз, чтобы я точно его понял, а потом держался за меня, когда я перелезал, желая убедиться, что я больше не нахожусь у него на пути. Затем протянул руки над изгородью и взял меня за плечи, улыбаясь. Указал на железную дорогу, покачал головой, затем показал на здания и кивнул. Коснулся моей головы и улыбнулся, когда я кивнул.
Забравшись обратно в локомотив, он включил двигатель, постоянно кивая и указывая, куда хотел меня направить. Потом отправился дальше.
Я мысленно заспорил о том, что делать дальше. В основном я склонялся к тому, чтобы развернуться, дойти до стены через пастбище и пойти назад, в холмы. Эти люди, вероятно, не захотят меня принять. Я сомневался, что смогу поговорить с ними, а они могут даже разгневаться на меня. С другой стороны, я был восхищен, а кто бы на моем месте не восхитился? Мне хотелось увидеть, как они справляются. Я так до сих пор и не поверил, что все они глухи и слепы. Казалось, что такое невозможно.
Шелти обнюхала мои штаны. Я посмотрел на нее, и овчарка попятилась, но потом робко приблизилась, когда я протянул ей открытую ладонь. Она ее понюхала, потом лизнула. Я потрепал ее по голове, и она умчалась обратно к овцам.
Я повернулся к зданиям.
* * *
Первостепенной задачей были деньги.
Никто из учеников не знал о них много по личному опыту, но в библиотеке имелось множество книг, напечатанных по методу Брайля. Они начали читать.
Очень быстро стало очевидным, что, когда упоминаются деньги, неподалеку возникают юристы. Ученики писали письма. Получив ответы, они выбрали юриста и наняли его.
В то время они находились в школе в Пенсильвании. От исходных пятисот учеников специальных школ осталось около семидесяти – многие уехали жить к родственникам или нашли другое решение своих особых проблем. Из этих семидесяти у некоторых было куда уехать, но они не захотели. У других выбор был очень невелик. Их родители или умерли, или не проявляли интереса к жизни с ними. Поэтому эти семьдесят были собраны из школ по всей стране в одну, пока решалось, как с ними быть дальше. У властей имелись планы, но ученики их опередили.
Каждому из них с 1980 года полагался гарантированный ежегодный доход.
Они находились на попечении правительства, поэтому не получали эти деньги. Они отправили своего юриста в суд. Тот вернулся с решением о том, что они не могут получить эти долги. Они подали апелляцию и выиграли. Деньги были выплачены задним числом, с процентами, и получилась внушительная сумма. Они поблагодарили юриста и наняли агента по недвижимости. А тем временем они продолжали читать.
Они прочитали о коммунах в Нью-Мексико и поручили агенту поискать что-нибудь в тех краях. Тот заключил сделку на бессрочную аренду участка земли на территории индейцев навахо. Ученики прочитали про эту землю и выяснили, что им потребуется много воды, чтобы обеспечить нужную продуктивность.
Они разделились на группы для выяснения того, что им потребуется для самообеспечения.
Воду оказалось возможным получить, отводя ее из каналов, по которым она шла из водохранилищ на реке Рио-Гранде для орошения освоенных земель на юге. Для такого проекта были доступны федеральные средства через запутанную схему, включающую Министерство здравоохранения, просвещения и социального обеспечения, Департамент сельского хозяйства и Бюро по делам индейцев. В конечном итоге трубопровод обошелся им совсем недорого.
Земля была засушливой. Ей требовались удобрения, чтобы разводить овец, не используя вольный выпас. Стоимость удобрений могла быть покрыта за счет программы переселения в сельскую местность. После этого выращивание клевера обогатит почву необходимыми нитратами.
Имелись и методы экологичного фермерства, без необходимости в удобрениях и пестицидах. Все утилизировалось. По сути, с одного конца заряжались солнечный свет и вода, а на другом собирался урожай шерсти, рыбы, овощей, яблок, меда и яиц. Использовалась только земля, да и та восполнялась, когда компост перерабатывался в почву. Их не интересовал агробизнес с огромными комбайнами и оросителями посевов. Они даже не хотели получать прибыль. Они хотели всего лишь достаточности.
Деталей становилось все больше. Лидером группы – той, к кому пришла первоначальная идея и у кого хватило решимости начать ее осуществление, несмотря на ошеломляющие препятствия, стала женщина-динамо по имени Джанет Рейлли. Ничего не зная о методах, какие генералы и руководители применяют для достижения крупных целей, она изобретала их сама и адаптировала под конкретные потребности и ограничения группы. Она назначала команды для поиска решений по каждому разделу их проекта: законы, наука, социальное планирование, разработка, закупки, логистика, строительство. В любой момент она была единственной, кто знал все обо всем происходящем. И держала это в голове, не ведя никаких заметок.
  
Именно в области социального планирования она проявила себя визионером, а не только превосходным организатором. Ее идеей не было создание места, где они могли бы вести жизнь, ставшую незрячей и беззвучной имитацией жизни их здоровых ровесников. Ей хотелось полновесного нового начала, образа жизни, созданного слепоглухими для слепоглухих и не принимающего любые обычаи и соглашения только на том основании, что так делалось всегда. Она изучила все культурные институты от брака до непристойного обнажения, желая понять, как они соотносятся с ее нуждами и нуждами ее друзей. Она сознавала опасность такого подхода, но это ее не поколебало. Ее социальная команда прочитала о каждой вариантной группе, которая когда-либо пыталась выжить самостоятельно где угодно, и предоставила отчеты о том, как и почему они потерпели неудачу или добились успеха. Она профильтровала эту информацию через собственный опыт, чтобы понять, как это будет работать для ее необычной группы со своим набором потребностей и целей.