В чертогах марсианских королей
– Кроуфорд, с чего ты взял, что женщины – естественный ресурс?
– Да нет, я просто хотел сказать, что без моральной поддержки, которую оказывают нам представительницы противоположного пола, колония долго не протянет.
– Так вот, что ты имел в виду? Ну хорошо. И ты считаешь, что женщины должны быть доступны настоящим колонистам в качестве стимула жить дальше? Я уже слышала это прежде. Это мужской взгляд на мир, Кроуфорд.
У всех на глазах она буквально начала расти, пока полностью не подчинила всю группу той неосязаемой силе, которая бывает присуща настоящим лидерам. Глубоко вздохнув, Лэнг наконец пришла в себя.
– Нельзя мыслить подобным образом. Я – руководитель этой экспедиции. И я благодарна, что ты взял на себя командование, пока мне… как ты выразился? Нездоровилось. Но ты должен уделять больше внимания социальному аспекту той ситуации, в которой мы оказались. Если кто-то и является ресурсом, то это вы с Ролстоном, так как оказались в меньшинстве. Нам придется решить ряд щекотливых вопросов. Но в данный момент мы будем действовать как одна команда под моим руководством. Мы будем делать все возможное, чтобы свести к минимуму социальную конкуренцию между мужчинами и женщинами. Иначе просто и быть не может. Вам понятно?
В ответ на ее вопрос все кивнули. Она никак на это не отреагировала, а сразу же продолжила:
– С самого начала я задавалась вопросом, почему ты, Кроуфорд, полетел с нами. – Она стала медленно ходить по отсеку, заполненному людьми. Все машинально давали ей дорогу, за исключением Ролстона, который по-прежнему кутался в свое одеяло. – Историк? Конечно, это замечательная идея, но абсолютно непрактичная. Признаюсь, что я расценивала твое здесь присутствие, как роскошь, нечто такое же бесполезное, как соски на груди мужчины. Но я ошибалась. И все ребята в НАСА тоже ошибались. В Отряде астронавтов изо всех сил стремились отстранить тебя от участия в экспедиции. Считали, что у них было еще достаточно времени привезти новых участников позже. Мы были ослеплены нашей приверженностью философии космических летчиков-испытателей. Хотели, чтобы в первом полете было как можно меньше ученых и как можно больше астронавтов. Мы не рассматривали себя как каких-нибудь паромщиков. Считали, что во время полета «Аполлона» доказали свою способность справляться и с научной работой тоже. Воспринимали тебя как издевку, пощечину от ученых из Хьюстона, показывавших нам, как низко мы стали котироваться.
– Если бы я мог…
– Заткнись. Но мы ошибались. В твоем досье я прочитала, что ты серьезно занимался изучением вопросов выживания. Скажи честно, как ты оцениваешь наши шансы?
Кроуфорд пожал плечами, вопрос вызвал у него чувство неловкости. Он не знал, стоило ли в этот момент рассуждать об их возможном поражении.
– Скажи мне правду.
– Очень маленькие. В основном из-за проблем с воздухом. Люди, про которых я читал, никогда не испытывали проблем, где взять кислород для следующего вдоха.
– Ты не слышал про «Аполлон-13»?
Он улыбнулся:
– Особые обстоятельства. Краткосрочные проблемы.
– Конечно, ты прав. И в двух других случаях возникновения аварийной ситуации в космосе все экипажи погибли. – Она повернулась и с хмурым видом по очереди обвела всех взглядом. – Но мы не проиграем.
Лэнг приготовилась выслушать возражения, но никто не решился этого сделать. Расслабившись, она продолжила ходить по комнате. Затем вновь обратилась к Кроуфорду:
– Вижу, что в ближайшие годы мне придется часто полагаться на твои знания. Как думаешь, чем нам нужно будет заняться в ближайшее время?
Кроуфорд расслабился. Ужасная ноша ответственности, которую он никогда не хотел нести, упала с его плеч. Он был рад снова следовать за ней.
– По правде говоря, я как раз думал о том, что сказать дальше. Нам нужно провести инвентаризацию. Мне кажется, с этого и стоит начать.
– Хорошо, но есть дела поважнее. Нам необходимо выйти к куполу и выяснить, что, черт побери, вызвало его обрушение. Он не должен был обвалиться. Это первый подобный случай. К тому же обрушение началось снизу. И раз это случилось, мы должны узнать причины, иначе нам просто стоит признать, что на Марсе существуют опасности, которые могут нас уничтожить. Давайте сделаем это в первую очередь. Ролстон, ты можешь ходить?
После того как он кивнул, Лэнг надела шлем и направилась к шлюзу. Затем она обернулась и в задумчивости посмотрела на Кроуфорда.
– Честное слово, приятель, даже если бы ты ткнул в меня электрохлыстом для скота, то не вызвал бы такой бурной реакции, как тем, что сказал несколько минут назад. Можно тебя спросить?
У Кроуфорда не было желания отвечать на вопросы. С абсолютно каменным выражением лица он произнес:
– Меня? Может, лучше сразу договоримся, что я – шовинист?
– А вот это мы еще посмотрим, хорошо?
– Из какого это материала?
Сон Сью Ли, опустившись на колени, изучала один из сотни коротких жестких шипов, торчащих из грунта. Она попыталась почесать затылок, забыв, что на голове у нее шлем.
– Похоже на пластик. Но у меня такое предчувствие, что это высшая форма жизни, которую мы с Люси искали вчера.
– И ты хочешь сказать, что эти крошечные шипы проделали дыры в дне купола? Ни за что не поверю!
Сон с трудом распрямила спину, ее движения были скованными. Они все усердно работали, убирая обрушившийся купол, удаляя с поверхности эту громоздкую цельную массу. Сон устала, поэтому на мгновение вышла из себя и резко бросила Мэри Лэнг:
– Я этого не говорила. Мы убрали купол и обнаружили шипы. Это ты вмешалась и заявила, что они проделали отверстие в днище.
– Извини, – тихо сказала Лэнг. – Продолжай, что ты хотела сказать.
– В общем, – призналась Сон, – вывод был не таким уж плохим. Но дыры, которые мы видели, это не проколы. Днище разъедено. – Она подождала, пока Лэнг возразит, что дно купола было химически инертным, как и любой современный пластик, но Лэнг хорошо усвоила урок. И она умела смотреть правде в глаза.
– Значит, здесь есть нечто, способное разъедать пластик. А кроме того, оно, похоже, также состоит из пластика. Есть соображения, почему оно решило вырасти именно на этом месте.
– У меня есть кое-какие мысли, – сказала Маккиллиан. – Я хотела провести ряд исследований вокруг купола, выяснить, не повлияло ли изменение влажности, которое мы спровоцировали своим присутствием, на споры в почве. Видите ли, мы находимся здесь уже девять дней, выделяем в атмосферу водяные пары, углекислый газ и некоторое количество кислорода. Не так много, но, возможно, намного больше его низкой природной концентрации в этих местах. Мы изменили биом. Кто-нибудь знает, куда осуществлялся выброс воздуха из купола?
Лэнг удивленно приподняла брови:
– Да, под купол. Понимаешь, воздух, который мы выделяли, был теплым, поэтому было решено напоследок использовать его для обогрева дна купола и уменьшить расход тепла.
– А водяные пары собирались на дне купола, где подвергались воздействию холодного воздуха. Все верно. У вас есть фотоснимки?
– Думаю, да, – сказала Лэнг. – Но воды было так мало. Ты же знаешь, мы не хотели тратить ее впустую, поэтому проводили конденсацию до тех пор, пока выходивший из купола воздух не становился абсолютно сухим.
– Для Земли – возможно. Но здесь он был как проливной дождь, добирался до всех семян и спор в почве и провоцировал их рост. Так что теперь нужно относиться к пластику с большой осторожностью. Где у нас находится пластик?
Лэнг застонала.
– Во-первых, в уплотнителе воздушных шлюзов. – При этих словах все дружно сморщили лица в гримасе. – Во-вторых, значительная часть наших скафандров сделана из пластика. Сон, осторожно, не наступай на ту штуковину. Мы не знаем, на что она способна и может ли разъесть пластик в твоих сапогах, но лучше на всякий случай проявлять осмотрительность. Что скажешь, Ролстон? Сможешь выяснить, насколько плохо обстоят дела?