В чертогах марсианских королей

– И что нам теперь делать? – спросил Харди.
– У нас есть немного денег, – задумчиво произнес Ник. – Меньше, чем нам нужно, но кое-что есть. Разумеется, ты должен дать свое согласие. – Он вытащил из кармана видеокассету и положил ее на стол перед Харди.
Рекламный ролик с Перл-Харбором начали крутить в субботу вместе с еще тремя схожего содержания. Харди принял тройную дозу харизмы и вместе с Ником отправился в воскресенье на пресс-конференцию. В понедельник опросы показали, что он лидирует со значительным перевесом. Во время супервторника он с небольшим отрывом победил в семи штатах, проиграл в трех, а в Техасе и Флориде результаты у обоих кандидатов были примерно равными.
  
Старик Нечистый с тоской взирал на руины избирательной кампании на пост президента. Дело было во вторую среду марта, и дьявол размышлял о том, что, возможно, в этот момент Бог смеется над ним.
Джо Харди вошел в комнату, и вместе с ним ворвались радостные крики его сторонников, праздновавших в соседней комнате. В руках у Джо была бутылка «Дом Периньона» и бокал, а сам он нетвердо стоял на ногах. Его плечи были обсыпаны конфетти и увиты бумажной лентой. Волосы всклокочены.
– Итак, – сказал он и рыгнул. – Теперь в Иллинойс?
– Все кончено, Джо, – отозвался Ник.
– Что значит, все кончено? Мы победили!
Ник подивился тому, в какое жалкое существо превратился этот человек. Прежде он намного легче признавал свои поражения, до того, как стал носить контактные линзы и стричься у нового парикмахера. В те времена, когда он довольствовался дешевым калифорнийским шампанским. Теперь же он стал больше напоминать ходячую рекламную заставку, чем живого человека. Харди, вероятно, тоже в какой-то мере это осознавал, иначе не пил бы так много.
– Ты называешь это победой? – Ник передал Джо длинный лист из телетайпа. Ключевые слова и фразы были подчеркнуты желтым маркером. – Ты смотрел спецвыпуск на Эн-би-си? Ты слышал, что сказал Джон Чанселлор?
– Я был…
– У тебя в руках материалы, которые появятся в завтрашних газетах. И в них – секретная фраза, Джо, и намеки на нее появились еще несколько недель назад. «Не подлежит избранию». Так что скорее рак на горе свистнет, чем тебе удастся одержать победу.
– Но наши дела были не так уж и плохи в…
– Это нам ничего не дает. – Ник сложил руку горстью и поднес к уху. – Ты слышишь шум, Джо? Это пресса объявила сигнал к отступлению. Дюжина журналистов уже переметнулась к Пекему. К утру на его стороне будет не меньше половины. К началу следующей недели… даже сложно представить.
Харди листал страницы телетайпа с озадаченным выражением лица.
– Все верно, – сказал Ник. – Прочитай и поплачь. Посмотри, что пишут Эванс и Новак. И еще зацени вот эту колонку Ройко: «Сенатор от «Тойоты» против конгрессменишки из ада». А на досуге прослушай несколько раз вот эту кассету, узнаешь, что говорил о тебе Леттерман несколько часов назад. После всех этих нападок нам конец.
– Но ведь мы, черт возьми, победили!
– С перевесом всего в три процента в двух штатах. И проиграли еще в двух, где должны были победить.
– Но мы все равно впереди!
– Это имеет значение только на всеобщих выборах. Но на праймериз главное – соответствовать ожиданиям, поддерживать выбранный темп. Джо, если по опросам ты должен набрать семьдесят процентов, а наберешь только шестьдесят пять, то ты проиграл! Спроси у Линдона Джонсона [41]. Впрочем, я уже сам спросил у него десять минут назад.
– Ты говорил с…
– А как ты думаешь, куда он в итоге попал? Он сказал, что надо выбрасывать белый флаг. А ведь я еще не сообщил тебе самого худшего.
– Есть что-то еще хуже?
– Данные экзитполов. То, ради чего все это затевалось. Месяц назад избиратели видели в тебе симпатичного аутсайдера. Теперь же ты в их глазах превратился в очередного политика. Твой рейтинг одобрения опустился ниже двадцати процентов.
– Это все из-за той чертовой рекламы! – упрекнул его Джо. – С Перл-Харбором.
– Вообще-то нет. Реклама им понравилась. Избиратели заявили, что не любят рекламные кампании, построенные на негативе, но их это развлекает. Реклама показала, что ты не дашь себя в обиду. Не станешь покорно сносить все нападки Пекема.
– Ну так давай зададим им жару! – Джо отбросил листы в сторону и стукнул кулаком по своей ладони. – Выпустим новые ролики. Много рекламы. Ударим этого ублюдка Пекема по его самым больным местам.
– Мы на мели, Джо, – признался Ник. – Мы не можем больше покупать эфирное время. У нас долги по избирательной кампании почти на миллион долларов. А средства, которыми мы располагали, я получил исключительно благодаря тому, что кое-кто из числа бывших членов ссудо-сберегательной ассоциации задолжал мне немного корпоративных средств.
– Тогда давай увеличим суммы пожертвований. Я не буду требовать от тебя, чтобы ты точно придерживался условиям договора. Возможно, нам даже удастся привлечь немного корпоративных средств.
– Замечательно. Ты думаешь, что люди выстроятся в очередь, чтобы снабдить тебя деньгами после сегодняшних результатов? Не будь идиотом!
– Ну тогда просто сделай деньги. Щелкни пальцами, и пусть прямо перед тобой появится пачка баксов. – Джо сердито стукнул по столу.
– Изыди, политик! Ты что, рехнулся? Сейчас, когда Федеральная избирательная комиссия дышит нам в спину, а налоговики рыщут повсюду и разнюхивают любую информацию?
– Но… ты ведь дьявол, черт тебя побери! С чего тебе бояться налоговой службы?
– Сразу видно, что ты никогда не сталкивался с аудитом, – сказал Ник, вздрагивая.
– Но Пекему же это сходит с рук, – фыркнул Джо после долгой паузы.
– Пекем все отлично организовал, Джо. Потратил время на то, чтобы отмыть деньги. Прикрыл все тылы. Так что в случае чего, к нему не подкопаешься.
Ник поднялся со своего места и принялся тереть лицо, затем посмотрел на Джо Харди, который стоял, ссутулив плечи.
– Иди домой, Джо. Отдохни. Все кончено.
Джо кивнул, развернулся и уже собрался уходить, но затем оглянулся через плечо.
– А что насчет моей души?
– Ты волен распоряжаться тем, что от нее осталось.
Никогда еще Сатана не впадал в столь глубокое уныние. Последнее столетие ему казалось, что он перестал поспевать за временем. Он старался приспособиться, делал все, чтобы модернизировать свою деятельность. Но люди вечно придумывали что-нибудь новенькое. Гитлера, водородную бомбу, глобальное потепление. Сброс токсичных отходов. Озоновые дыры. Вырубку лесов. СПИД. Хеви-метал. Джима и Тэмми Баккеров [42]. «Почему мне самому все это не приходило в голову»? – спрашивал он себя, отчаянно пытаясь наверстать упущенное. Теперь еще и это.
Он и прежде проигрывал в схватке за чью-нибудь душу, хотя в среднем его показатели по душам были довольно высокими. Однако, черт возьми, он в первый раз проиграл из-за того, что не смог выполнить своих обязательств по сделке.
Впрочем, тут была одна большая загвоздка. В современном политическом мире, если ты не готов врать, жульничать и продаваться, то даже сам дьявол не поможет твоему избранию на важный пост. Сатана решил отправиться в ад ближайшим рейсом и немного взбодриться, выпоров несколько грешников, однако в этот момент сработал его пейджер. Он посмотрел на жидкокристаллический дисплей, достал свой сотовый телефон и набрал номер.
– Да, в чем дело, Астарот? [43] – Выслушав ответ, он вздохнул и сказал: – Ладно, соедини меня с ним. – И после короткой паузы добавил: – Сын Хаоса слушает. Чем могу помочь?
  
– Конечно же я знаю, кто вы.
– Угу. Так-так.
Сатана немного распрямил спину.
– Поговори со мной, – сказал он.
«Ермаков и партнеры» занимали верхний этаж двадцатиэтажной башни из черного стекла, которая выделялась на фоне безликих офисных строений на окраине Бетесды теплым уютом черного монолита из фильма «Космическая одиссея 2001 года». Каблуки Ника гулко стучали по черному мрамору, пока он стремительной походкой направлялся из лимузина через фойе, отделанное нержавеющей сталью, к частному лифту из матового алюминия, который доставил его прямиком к стеклянному столику секретарши Ермакова. Она была одной из претенденток на звание «Мисс Америка», но судьи сочли ее слишком красивой. «Почему бы мне тоже не обзавестись такой помощницей?» – размышлял Ник, пока она вела его к большому угловому кабинету, откуда открывался потрясающий вид на реку Потомак и сельские пейзажи Виргинии. В кабинете было адски холодно.