Стеклянный лес

Если бы мы находились в Бейлис-Харборе, гости не стали бы проблемой. Там, в доме, где поминают умершего, столы ломятся от еды, принесенной соседями или прислуживающими в церкви женщинами. Я просто вынула бы из холодильника готовое блюдо и отправила в духовку. На кухне же Сильи почти ничего не было.
Я покрошила в консервированный соус «Маринара» не слишком свежую головку лука и зубчик чеснока, лежавшего так долго, что из его сердцевины уже показались толстые зеленые ростки, и поставила вариться спагетти, обнаруженные в одном из шкафов. Включила духовку и, расстелив на столе лист пергаментной бумаги, разложила на нем ломтики хлеба, которые смазала сливочным маслом и посыпала чесночным порошком. Я намеревалась подрумянить их, перед тем как сесть за стол. Стоит ли подать вино? Несмотря на то что в доме Сильи и Генри хранился не слишком большой запас продуктов, бар не пустовал, да и специальная деревянная подставка была заполнена бутылками.
  
Я почти не употребляла спиртных напитков, но после такого тяжелого дня бокал вина, наверное, пришелся бы весьма кстати. И все же я отказалась от этой идеи, ведь за столом будет сидеть учительница. Лучше подать воду, а после ужина сварить кофе.
Я выглянула в окно и увидела подъезжавшую к дому машину мужа. С наступлением темноты дежурившие возле нашего дома репортеры разъехались, очевидно решив, что на сегодня их миссия окончена, однако я подозревала, что утром они непременно вернутся.
Пол отворил дверь и с угрюмым лицом пригласил гостью войти.
– Мисс Уэллс, – я выступила вперед, – рада видеть вас снова.
Учительница кивнула:
– И я тоже рада вас видеть, миссис Гласс.
Я предложила ей стакан воды.
– Это было бы чудесно, – ответила мисс Уэллс, но Пол тут же предложил:
– Давайте откроем бутылку вина.
Слова мужа должны были прозвучать дружелюбно, однако я расслышала в его голосе грубые нотки. В свою бытность барменом таким тоном Пол разговаривал с надоедливыми посетителями.
Интересно, заметила ли это учительница?
– Вино – это чудесно, мистер Гласс. Благодарю вас, – улыбнулась мисс Уэллс.
Что ж, если она и уловила в его голосе раздражение, то не подала виду.
Пол стал выбирать вино, а я вернулась на кухню.
– Где ваш очаровательный малыш? – спросила мисс Уэллс, проследовав за мной и сев за стойку.
– Он в кроватке. Для такого крохи сегодняшний день был слишком долгим.
Мисс Уэллс кивнула, а я бросила взгляд на ее левую руку. Все обращались к ней «мисс», но ведь всякое бывает.
– А у вас есть дети?
Учительница покачала головой:
– Возможно, когда-нибудь. У меня две сестры, и у обеих большие семьи. Так что я гордая тетушка целой ватаги племянников и племянниц. Но своих детей у меня нет.
Я кивнула:
– Точно так же до недавнего времени было и у меня.
– Как Руби? – спросила мисс Уэллс, принимая из рук Пола бокал. – Она с нами поужинает?
– Она знает, что вы должны приехать, так что наверняка скоро придет. Если нет, я за ней схожу.
– Все случившееся стало для Руби настоящим шоком. – В глазах мисс Уэллс промелькнула грусть. Это был взгляд человека, ищущего свет в кромешной тьме.
Пол ничего не ответил, передал мне бокал и сел в дальнем конце стойки.
– Мисс Уэллс, расскажите, что произошло, – попросила я. – Руби нам ничего не говорит.
– Мне она тоже сказала не слишком много. – Мисс Уэллс отпила вина. – В тот день она вернулась домой поздно – скорее всего делала домашнее задание в школьной библиотеке, – и думала, что родители уже ждут ее, чтобы пообедать, но дома никого не было, что показалось Руби весьма странным. Обнаружив записку матери, она отправилась на поиски мистера Гласса и нашла его в лесу, недалеко от дома. – Мисс Уэллс кивнула на раскинувшийся за окном лес.
– Верно. Его нашла Руби, – задумчиво протянула я, вспомнив статью Джин Келлерман. – Но что ее заставило отправиться на поиски именно туда?
Мисс Уэллс пожала плечами.
– Насколько я поняла, мистер Гласс очень любил лес. И миссис Гласс тоже… Руби рассказывала, что ее мать часто выходила из дома в полночь, чтобы… Наверное, можно сказать, что она хотела воссоединиться с природой, вдали от которой находилась целый день. – Она огляделась. – Только посмотрите на этот дом. Миссис Гласс работала над проектом вместе с архитектором. Они словно хотели сделать так, чтобы природа проникла внутрь. А еще я поняла, что мистер Гласс много работал во дворе и в саду.
Я повернулась к Полу.
– Подумать только, а я и не знала, что твой брат был садоводом.
– Вряд ли можно говорить о том, что ты его вообще знала, Энджи. Ведь вы встречались лишь однажды. – Пол бросил на меня гневный взгляд и сделал большой глоток вина.
Уязвленная, я отошла к плите, помешала спагетти и поставила в духовку хлеб. Однако потом решительно развернулась и, тепло улыбнувшись учительнице, спросила:
– Вот интересно, мисс Уэллс, а вы что-нибудь знаете об этом докторе Шепарде, державшем речь на похоронах?
Мисс Уэллс задумчиво склонила голову.
– Руби рассказывала об одном человеке, с которым проводит время. Мне стало любопытно, а еще я забеспокоилась, ведь она упомянула, что он отнюдь не мальчик и гораздо старше ее. – Мисс Уэллс посмотрела мне в глаза. – Вернувшись сегодня в школу, я навела справки. Выяснилось, что доктор Шепард имеет звание профессора и работает в Нью-Йоркском ботаническом саду.
– Впечатляет, – пробормотала я. – Он совсем не похож на профессора.
Мисс Уэллс улыбнулась.
– По собственному опыту я знаю, что многие преподаватели на таковых непохожи.
– Но как, скажите на милость, Руби с ним познакомилась? – Я чувствовала, что Пол до сих пор сверлит меня недовольным взглядом, но не обращала на него внимания.
– Если честно, не представляю. – Она уставилась в свой бокал. – Руби говорит только о том, о чем хочет говорить. Но вы, наверное, уже заметили это.
– Кажется, она все держит в себе, – предположила я. – Она никогда не упоминала друзей, но даже если таковые имеются, ни один не пришел на похороны.
– Она пыталась, правда пыталась подружиться с кем-нибудь из девочек, – вздохнула мисс Уэллс, и на ее лице отразилась тоска. – Только те не приняли ее в свою компанию. Многим детям в старших классах приходится несладко. Я часто сталкиваюсь с тем, что успешным в учебе ученикам трудно адаптироваться в социуме.
Звякнул таймер на плите, и я предупредила, что еда будет готова через пару минут.
Пол поднялся и поставил бокал на стойку.
– Я схожу за Руби.
За столом я чувствовала себя обязанной поддерживать разговор, ведь именно я пригласила мисс Уэллс в гости. Она рассказала, что родилась в Бронксе и училась в колледже Хантер.
– Этот же колледж закончила и миссис Гласс, – сообщила нам учительница. – Мы выяснили это при нашей первой встрече, и потом, когда виделись, она часто о нем вспоминала.
– Как мило, что у вас есть что-то общее, – заметила я. – А как вы оказались в Стоункилле?
В моем вопросе слышался подтекст, который я осознавала и которого стыдилась, но не знала, как его обойти. Город, большинство населения которого составляли белые, казался мне неподходящим местом для чернокожей женщины, тем более учительницы.
Кажется, мисс Уэллс поняла, о чем я думаю, и, вздохнув, тихо ответила:
– Я подала резюме и оказалась наиболее квалифицированным кандидатом, поэтому меня взяли на работу.
Меня поразило, что ее голос звучал так, словно она изо всех сил пыталась защититься.
– Мисс Уэллс – прекрасный учитель, – произнесла вдруг Руби. Это были ее первые слова с тех пор, как мы сели за стол. – Мой самый любимый учитель.
  
Пол улыбнулся:
– Мы это уже поняли и рады, что мисс Уэллс так помогла тебе в это трудное время. Правда, Энджел?
Я энергично закивала, испытав облегчение от того, что муж сказал об учительнице что-то хорошее.
– Очень рады, – ответила я, поворачиваясь к мисс Уэллс. – И очень ценим вашу помощь. Правда.