Стеклянный лес
Конечно же, она лгала, ибо считала эту затею полным абсурдом.
Генри молчал, и Силья подумала, что он ей поверил, но потом муж произнес:
– Тебя это совершенно не волнует, верно?
– Да, не волнует. Потому что ядерного удара не будет и нам никогда не пригодится убежище. Никто не станет сбрасывать на нас бомбу, Генри. Это всего лишь пропаганда. Спекулирование страхом.
– Ах так? И какой же авторитетный источник сообщил тебе такую информацию? – Он принялся укладывать доски поверх ямы для защиты от зверей зимой. – Да что ты знаешь, проводя целые дни в своем роскошном офисе? Кто снабжает тебя секретными данными о том, что планирует советское правительство?
– Ради всего святого, Генри! – рявкнула Силья. – Мне не нужны никакие дополнительные источники информации. Я читаю газеты.
Генри бросил на жену испепеляющий взгляд, как если бы считал, что «Нью-Йорк таймс» – самая престижная национальная газета – не может публиковать сколько-нибудь ценную информацию. Впрочем, чему удивляться? О событиях в стране и мире Генри узнавал из издаваемой в Уайт-Плейнс газеты «Рипортер диспэтч» и местной «Стоункилл газетт», в которой, как однажды небрежно заметила Силья, работали не репортеры, а кучка наемных писак.
– Ты сама знаешь, что все крупные газеты принадлежат коммунистам, – сказал Генри, понизив голос, как если бы кто-то мог его услышать.
Не сдержавшись, Силья громко рассмеялась.
– Да ты окончательно сошел с ума.
– Черт бы тебя побрал! – Побагровев от ярости, Генри схватил доску и поднял ее над головой, как если бы доска была бейсбольной битой, а сам он намеревался совершить хоумран. [22]
Генри гневно смотрел на жену и прицеливался, словно Силья была летящим на него мячом и он собирался ее ударить с такой силой, чтобы она отлетела далеко в лес. Силья сделала шаг назад и закрыла лицо руками. Судя по всему, этот жест ошеломил Генри и привел его в чувство. Он опустил доску на землю, и Силья с облегчением выдохнула.
– Делай что хочешь, – холодно и спокойно произнес он. – Но помни, что я присматриваю за тобой.
Однажды вечером в начале апреля сразу после ужина раздался телефонный звонок. Силья слышала, как Генри взял трубку и радостно вскрикнул, а затем, ничего не объясняя, прыгнул в грузовик и уехал.
– Что это было? – спросила Силья у дочери, но та лишь пожала плечами.
Руби продолжала хорошо учиться в школе. На последнем родительском собрании все учителя, включая и новую славную учительницу английского языка мисс Уэллс, расточали комплименты ее выдающимся способностям. К счастью, Генри не знал, что мисс Уэллс чернокожая, иначе его непременно хватил бы удар. Все учителя отмечали, насколько продуманно Руби выполняет задания и как часто поднимает на уроках руку.
– Идеальная ученица, – говорили они Силье, и та сияла от гордости.
И все же ее не покидало беспокойство.
Силья не раз пыталась поговорить с дочерью, чтобы та обзавелась каким-нибудь хобби или записалась в школьный театр или дискуссионный клуб. А может быть, легкая атлетика? Ведь у нее очень длинные ноги. Однако в ответ на каждое предложение Руби лишь пожимала плечами и говорила, что это не ее. После нескольких неудачных попыток Силья сдалась: слава богу, Руби не совершала правонарушений и созревала не слишком быстро, так что в этом плане беспокоиться было не о чем. К тому же Руби совершенно не интересовалась парнями. Силья была такой же в ее возрасте и не проявляла интереса к представителям противоположного пола до тех пор, пока не встретила Генри.
Муж вернулся через полчаса, и не один, а со своим братом Полом, которого Силья не видела несколько лет.
Тяжело дыша и смеясь, они вошли в дом, крепко обнимая друг друга за плечи. Поставив на пол небольшой кожаный саквояж и оглядевшись по сторонам, Пол присвистнул:
– Ба! Да вы действительно процветаете.
– Пол! Какой сюрприз! – поднялась ему навстречу Силья.
Внезапно из-за ее спины выскочила Руби и бросилась к Полу, едва не повалив его навзничь.
– Привет! – со смехом обнял племянницу Пол. – Осторожнее, а не то уронишь своего старого дряхлого дядюшку.
Руби уткнулась лицом ему в шею и прошептала:
– Ты вернулся. Наконец-то ты вернулся.
– Ты простишь меня? За то, что оставил несколько лет назад накануне твоего дня рождения?
– Ты вернулся. А все остальное неважно.
– Дай-ка на тебя посмотреть. – Пол осторожно отстранился. – Ты так выросла. Стала такой высокой и красивой. И похожа на…
Он перевел взгляд на Генри, и тот кивнул:
– На нашу мать. Я тоже это вижу. Особенно глаза. Как у нее.
Для Сильи это стало открытием, ведь она никогда не видела свекровь даже на фотографии и потому не имела понятия, что Руби имеет с ней какое-то сходство. К тому же окружающие всегда говорили, что дочь похожа на Силью.
Мать Генри и Пола скончалась несколько лет назад, в пятьдесят пятом или пятьдесят шестом году, Силья не помнила точно, но зато помнила, как Генри получил телеграмму, в которой сообщалось о смерти матери от пневмонии.
– Господи, тебе нужно ехать в Калифорнию? – сказала тогда Силья.
– Полагаю, да, – вздохнул муж. – Она мало что оставила после себя. Но, видит бог, Пол не управится без меня с ее делами.
– Хорошо, я не возражаю, – согласилась Силья, однако, не удержавшись, добавила: – Но если не брать во внимание практическую сторону, ты же наверняка хочешь отдать дань ее памяти, верно? Даже если Пол справится со всем самостоятельно, тебе необходимо там быть.
Генри прищурился.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Господи! – всплеснула руками Силья. – Даже если вы не были близки, она все равно твоя мать. Конечно же, ты должен быть там, чтобы исполнить ее последнюю волю. Наверное, нам с Руби тоже стоит поехать.
Генри одарил жену гневным взглядом и рявкнул:
– Вам с Руби нет никакой необходимости ехать вместе со мной. А ты лучше занимайся своими делами. К тебе это не имеет никакого отношения.
Она не стала спорить, и Генри уехал один.
Через две недели муж вернулся, а когда Силья поинтересовалась, как все прошло, ответил:
– Как и ожидалось. Больше мне нечего сказать. Тема закрыта.
Пол приехал в Стоункилл, чтобы помочь брату на завершающем этапе строительства убежища. Судя по всему, даже энергичному Генри оказалось не под силу возвести крышу в одиночку.
– Меня удивил твой приезд, – сказала Силья, наблюдая как Пол достает из саквояжа видавшие виды рубашки и носки и складывает их на свободной полке в шкафу Генри. – Кажется, ты сказал, что никогда не вернешься.
Не повернув головы, тот ответил:
– Генри написал, что ему нужна моя помощь.
Силья хотела спросить про Кристину, но вовремя прикусила язык.
– Да уж, возведение бетонного потолка невероятно важно. На подобные проекты не отваживаются в одиночку.
– Генри сказал, что ты считаешь его затею глупой, и меня это совсем не удивило. Но в отличие от тебя я знаю, что для меня стоит на первом месте. – Он повернулся к Силье лицом. – Я жертвую всем, чтобы сделать то, что правильно.
– Ты жертвуешь всем? – переспросила Силья, ошеломленно улыбаясь. – Ты? И какую же именно жертву ты принес?
Пол смерил Силью ледяным взглядом.
– Спасибо, что показала мне комнату, а теперь можешь идти.
Силья кивнула в сторону шкафа.
– Только не устраивайся слишком удобно: ты уже злоупотребляешь моим гостеприимством.
С этими словами она ушла прочь.
Пол и Генри заверили ее, что визит будет недолгим – всего неделю-две.
– А что потом? Куда ты отправишься? – спросила она у Пола.
– Не знаю, – пожал тот плечами. – Куда-нибудь, где смогу продолжить рисовать.
С недавнего времени у Пола появилось новое хобби. Он начал рисовать акварелью, и теперь краски и кисти занимали весь стол. Дважды Силье приходилось оттирать пятна краски с ковров. «Неужели нельзя заниматься этим где-то еще? – недоумевала она. – В саду, например».