Стеклянный лес
А вдруг Генри что-то подозревает? Как бы то ни было, Силья ничего не хотела об этом знать, но, с другой стороны, иногда отчаянно желала, чтобы эта история наконец выплыла наружу. Тогда все решилось бы раз и навсегда.
И плевать на последствия.
Глава 47
Энджи
Усевшись на диване и забыв про остывающий кофе, я разглядывала черно-белые фотографии в альбоме Сильи.
Судя по всему, все они были сделаны в одно и то же время, в одном и том же месте, а именно – на борту небольшой моторной лодки вроде той, что была у моих родителей. На заднем плане простиралась водная гладь реки Гудзон, а вдалеке виднелись стоявшие на якоре корабли. Именно их я видела, когда мы с Полом ехали на похороны.
На первых четырех фотографиях были изображены Руби и Силья. В удобной повседневной одежде, они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и то смеялись над какой-то шуткой, то смотрели прямо в камеру и широко улыбались, то соприкасались головами.
Я перевернула страницу. Теперь Сильи на фотографиях не было. Очевидно, она взяла камеру. Вместо нее на снимках рядом с Руби появился мужчина – коренастый, с добрым выражением лица, смотревший в камеру из-под полуопущенных век. На нем были хлопчатобумажные брюки цвета хаки, тенниска и твидовая кепка, надвинутая на самый лоб, но я все равно его узнала. Доктор Шепард. Сомнений быть не могло.
Затаив дыхание, я снова перевернула страницу.
На трех последних фотографиях были изображены Силья и доктор Шепард. На первом снимке мужчина держал Силью за руку, но сидел на некотором отдалении от нее, на втором – расположился чуть ближе и смотрел на улыбающуюся в камеру Силью, наконец, на последнем снимке доктор Шепард обнимал Силью за плечи, в то время как она положила голову ему на грудь.
Внезапно Пи Джей издал громкий тоскливый крик. Застигнутая врасплох, я вдруг поняла, что совсем забыла о ребенке. Он заполз под кресло и никак не мог выбраться на волю. Я отложила фотоальбом, взяла Пи Джея на руки и, крепко прижав к себе, проворковала:
– Все в порядке, малыш. Мамочка здесь. И ты в безопасности.
Пи Джей был весь в пыли. Когда я пылесосила дом, то поленилась отодвигать мебель и лишь поводила щеткой вокруг, и теперь мысленно отругала себя за это.
– Отвратительно, – пробормотала я, вытирая личико и головку малыша влажным полотенцем.
Что Силья за хозяйка, коль довела дом до такого неподобающего состояния? Если уж она не желала убираться самостоятельно, то могла бы заплатить приходящей уборщице, тем более что, по словам Пола, жила Силья богато.
Уложив Пи Джея спать, я вернулась в гостиную и еще раз просмотрела альбом, детально изучая каждую фотографию и раздумывая о существующей связи между изображенными на них людьми.
Доктор Шепард не являлся отцом Руби, в этом я была убеждена, ведь свои глаза она явно унаследовала от Генри да и статью пошла в Глассов: такая же высокая и стройная, – но между Сильей и профессором явно существовали какие-то отношения, в которые она втянула и дочь.
Осененная внезапной догадкой, я поспешила в хозяйскую спальню, открыла непослушными пальцами шкатулку с драгоценностями и ошеломленно отпрянула. Все украшения лежали на своих местах – изящные браслеты, кольца, серьги…
Не было только конверта.
Я заглянула в фальш-отделение в дне, посмотрела под шкатулкой и в ящиках с бельем. Пусто. Случайно поймав собственное отражение в зеркале на туалетном столике, я вдруг увидела женщину выше и старше себя, с белыми, элегантно собранными на затылке волосами и глубокими глазами орехового цвета. Я в ужасе попятилась, поспешно задвинув все ящики, но потом перевела дух и улыбнулась собственной глупости. Просто воображение сыграло со мной злую шутку.
Избегая смотреть в зеркало, я продолжала обыскивать комнату: просмотрела ящики стола, переворошила платяной шкаф, заглянула под кровать, – но таинственный конверт так и не обнаружила.
Аккуратно разложив все вещи по своим местам, я вышла в коридор и задумалась: может, конверт забрала Руби и перепрятала в другом месте? Скорее всего. Собравшись с духом, я отправилась в комнату племянницы Пола, и заглянула в каждый ящик туалетного столика и тумбочки у кровати, перетряхнула все книги на полках, перерыла вещи в платяном шкафу и даже не оставила без внимания стопку неряшливых школьных тетрадей, в которых были только отличные оценки, что, собственно, меня не удивило. Пробежав глазами по эссе и работам по истории и математике, выполненным аккуратным тонким почерком, в самом низу я наткнулась на несколько листков, которые заставили меня на мгновение замереть.
Судя по всему, это был чертеж какого-то строения, но не стеклянного дома, а чего-то поменьше. На полях были указаны размеры: десять на двенадцать футов, толщина стен пятнадцать дюймов. На одном из рисунков были изображены полки, кровати, стол и небольшое огороженное помещение с надписью «туалет».
Я перевернула лист, и в глаза мне бросился заголовок, сделанный большими печатными буквами: «План местности». На листе было изображено само строение и местность вокруг него. Судя по всему, оно находилось неподалеку от дома, в самом дальнем конце участка.
Что это может быть? Было ли это здание построено или же существует лишь на чертежах? Если его все же построили, знает ли о нем Пол? И почему план этого сооружения хранится у Руби?
Я снова принялась листать школьные тетради Руби. Если я нашла чертежи, то, возможно, конверт тоже находится где-то здесь, просто нужно посмотреть повнимательнее. В тетрадях ничего не оказалось, и я снова взялась за одежду. В руки попала джинсовая куртка, в рукаве которой зашелестела бумага. «Вот оно! Наконец-то», – подумала я, но ошиблась. На найденном конверте, в отличие от конверта, спрятанного в шкатулке Сильи, стояли имена Пола и Руби.
Судя по штемпелю, муж отправил это письмо несколько недель назад, а ведь я даже не подозревала, что они состоят в переписке. Мне хотелось прочитать, о чем Пол писал Руби, но я понимала, что это неправильно, поэтому аккуратно убрала конверт туда, где его и нашла.
Придав комнате первоначальный вид, что не составило труда, ибо здесь царил настоящий хаос, я направилась к Пи Джею.
Малыш только что проснулся, и, усевшись на кровать, я принялась разглядывать его, не упуская ни малейшей детали: мягкие шелковистые волосики, пухлые щечки, нежную кожу и, конечно же, темные глаза. Пи Джей смотрел на меня открыто и дружелюбно, как если бы вдруг случайно встретил на улице старого друга.
– Сладкий малыш, – пробормотала я, взяв сына на руки. – Как же сильно я тебя люблю.
В это время зазвонил телефон, и я поспешила на кухню.
– Резиденция Глассов.
– Энджел, это я. – Голос Пола звучал напряженно и устало.
– Как ты? Как Руби? Что происходит? – забросала я мужа вопросами. – Я так волнуюсь.
Пол вздохнул:
– Не могу вдаваться в детали, но нам придется остаться здесь еще на некоторое время.
– Я могу как-то помочь?
– Просто сиди дома, Энджел. – Пол говорил тихо и успокаивающе, совсем как отец, когда нас с сестрами напугал грохот бури за окнами. – Скоро все закончится.
Глава 48
Руби
Руби очень, очень устала находиться в маленькой комнате. На всех стенах, куда она смогла дотянуться, были оставлены ее отметины. Она с удовлетворением смотрела на дело своих рук. Отличная работа. Отец всегда говорил, что ни за одно дело не стоит браться, если не готов отдаться ему целиком и полностью.
Когда же они вернутся? Где дядя Пол? Он ведь не бросил ее здесь, верно? Нет, дядя Пол ни за что так не поступит. Он обязательно вернется.
Теоретически эта комната должна быть такой же крепкой, как убежище: здесь тоже не имелось окон и было так же темно, – но почему-то Руби она не казалась несокрушимой. В отличие от убежища эта комната выглядела так, словно стены и потолок вот-вот обрушатся.
Наконец дверь открылась и в комнату вошли Слейтер, Хилл, дядя Пол и еще какой-то мужчина.