Общество забытых мучеников

— Черт… — Она и забыла, что спрятала его тут.
Взяв самый большой кусок, Соль поднесла его к лицу. Неуверенно заглянула в него и, увидев лишь свой глаз, с облегчением выдохнула.
— Приходишь и уходишь, когда тебе вздумается, — сказала она самой себе. — Думаешь, тебе все позволено? Думаешь, раз ты там, внутри, то тебе ничего не будет?
Соль ждала, что в зеркале промелькнет злое лицо с глазами навыкате и размазанным макияжем. Думала, что услышит мерзкий шепот, переходящий в пугающий крик.
  
— Боишься? Поэтому не высовываешься? — спросила Соль.
На самом деле боялась тут только она. Боялась, что ее вторая личность нападет, как только появится возможность. Но та тянула время. Чего-то ждала.
— Почему ты не появляешься, когда я зову тебя, — Соль до боли сжала в ладони осколок, — но когда ты на хрен мне не нужна, так ты сразу тут как тут?
Соль дала своей второй личности еще секунду и, то ли от страха, что та все-таки придет, то ли от нетерпения, швырнула кусок зеркала в стену.
— Ну и сиди там, тварь! — бросила она напоследок.
В осколке блеснул робкий луч солнца, когда Соль встала с кровати. Тело пробил жар. Надо было охладиться. Остудить мысли. Заморозить злость. Соль открыла окно и вдохнула утренний воздух. По мокрой спине пробежали мурашки. Ветер накинулся на волосы — растрепал цветные локоны, взъерошил челку. Холодным касанием погладил облизанные губы, пощекотал нос. Соль затянулась влажным воздухом, словно сигаретой с ментолом, что тайно когда-то курили на заднем дворе Амелия с Ребеккой. Холод вцепился в глотку и, быстро струясь по легким, принялся терзать их, как собака — кусок мяса. Соль закашлялась. Поежилась и обхватила себя руками. Солнце нехотя поднималось из-за горизонта. На часах было семь утра. Эбель так и не вернулась, и Соль не была готова ждать ее еще хоть сколько-нибудь: длины ногтей уже не осталось, а нервничать по-другому Соль не умела — только обгладывая лак с блестками.
— Кто там л-л-лежит? — донесся голос Бенджамина откуда-то снизу.
Соль перевесилась через подоконник и вгляделась в голые ветки деревьев, скрывавших собой могильные кресты.
— Кто у м-м-могилы? — опять крикнул он.
Кажется, Соль уже знала ответ.
Спустя несколько минут к сторожке, ковыляя, вышла Эбель. Она была в полосатой пижаме — значит, Соль не зря переживала: их ночное приключение закончилось в медблоке. Сейчас Эбель о чем-то говорила с Бенни. Он кивал, топчась на месте. Затем сходил в сторожку и зачем-то вынес ей ведро. Эбель взяла его и опять скрылась в зарослях. Бенни покорно ее ждал. Как и Соль, у которой от холодного ветра снова запершило в горле. Едва белые волосы Эбель показались среди веток, как Бенни неуклюже засеменил к ней и, выхватив из рук ведро, понес к главному входу. Соль хотела крикнуть им, чтобы они поторапливались, иначе усталость и обретенное в конце концов спокойствие завладеют ее головой раньше, чем Эбель поведает об их небывалом и героическом путешествии в трапезную. Все-таки сдержавшись, Соль закрыла окно и села на кровать. Правда, Эбель так и не вернулась.
Через час мисс Моретти громким голосом оповестила всех, что пора вставать. В коридоре тихо заскрипели двери, ученицы, шаркая по полу, потянулись в душевые. Соль вышла к Бруне первой и встала рядом с ней, ожидая остальных, дремавших на ходу учениц. Они совсем не торопились на завтрак, совсем не спешили в кабинеты на пары. Зато Соль, не находя себе места, нетерпеливо переступала с ноги на ногу по скрипучему полу и недовольно бубнила себе под нос.
— Сердце подруги никогда не врет, — сказала вдруг мисс Моретти. — Чувствует, когда что-то неладно.
Соль нахмурилась. Значит, с Эбель и правда что-то случилось.
— О чем вы?
Бруна лишь тяжело вздохнула и с нежностью коснулась ее плеча. Погладила, успокаивая и приободряя. Но Соль ни хрена это не успокоило и не приободрило.
Спустя минут двадцать все женское крыло закончило свои сборы. Выстроившись парами, ученицы двинулись к лестнице. Там пересеклись со строем парней во главе с мистером Чампи. Покрасневшие глаза, темные круги от недосыпа, замедленная речь. Все это вызывало лишь жалость. Никто не охранял исключительных, кроме измотанных преподавателей, жертвовавших собственными силами и терпением. Они были единственными, кого волновали эти дети. Дети, которых они обязаны были спасти.
Все четыре факультета стояли вдоль коридора. Ровно в линию, друг за другом, как велел мистер Чампи. Они послушно исполняли его просьбы и молча ждали, когда же их пустят на завтрак. Соль оглянулась. Среди помощников первых лиц не было Ноа. Посмотрев на гражданскую поддержку, Соль не увидела и Эбель. Зато встретилась взглядом с Реджисом.
— Где?! — одними губами спросила она у него, намекая на Ноа.
— Где?! — повторил он, намекая на Эбель.
Они одновременно пожали плечами. Реджис стиснул зубы и расстегнул косуху, будто та сковывала его рвущуюся наружу злость.
— Мисс Моретти, — подала голос одна из учениц. — А где Гретта с Амелией?
Профессор лишь помотала головой и, поднеся к губам палец, попросила тишины. И тут… Соль все поняла. Как и Реджис. Они вновь посмотрели друг на друга, без слов признавая, что влипли.
— Твою мать… — шепнула Соль, увидев мнущегося Колма.
Он жевал губу, нервно перебирал пальцами и озирался по сторонам. В последнее время Колма часто видели в компании Амелии и Гретты. Они негласно решили, что их способности самые сильные и что мальчик, владеющий огнем, обязательно нужен им для защиты. Колм был тихим. Всегда одиноким. И он был белым… Тем, о кого красные и фиолетовые вытирали ноги. Удивительно, что он согласился вступить в их ряды. И в то же время закономерно, ведь повысить свой ранг в системе Академии хотели многие исключительные.
Реджис положил руку на плечо Колма, и тот дернулся. Что-то быстро сказал и виновато опустил взгляд в пол. Реджис сжал кулаки и тут же спрятал их в карманы куртки. На Соль он так и не посмотрел — оставил сгорать от любопытства в ожидании новостей.
— Доброе утро, исключительные! — в начале коридора раздался голос Джосайи.
Эхо прокатилось под сводами крыши и разбилось об острые камни где-то под потолком.
— Доброе утро, профессор Кэруэл! — почти хором ответили студенты.
За ним плелись Гретта, Ноа и Эбель. Мистер Льюис подгонял их, замыкая цепочку. Соль двинулась вперед, желая подбежать к подруге, но спина Ласи, в которую Соль сразу врезалась лбом, задержала ее. Он цокнул, и Соль, извинившись, вернулась на место. Приподнялась на мысках, пытаясь получше рассмотреть Эбель. Утром из окна было плохо видно, как сильно потрепала ее эта ночь. Но сейчас… Сейчас Эбель выглядела хуже, чем в ту ночь, когда встала из могилы. Шея обернута каким-то рваным белым шарфом, явно не по погоде, потому что на дворе все еще была осень, а не хренова зима. Плечо перебинтовано. Форменная куртка перепачкана кровью. Под глазами — синяки. Бледная кожа и изможденный вид. Что вчера случилось?..
— Вчера ночью, — Джосайя поравнялся с остальными студентами, — произошел небольшой инцидент.
Бруна охнула, мистер Чампи злобно посмотрел на учеников. Соль испепеляла взглядом Эбель, и та явно почувствовала это. Другого объяснения, почему она виновато смотрела в пол, не было. Эбель было плевать на других студентов и на правила, которые она нарушила.
— Некоторые… — Джосайя кивнул на побитую троицу, — сбежали из своих комнат, тем самым нарушив правила. Также некоторые, — он кивнул на Гретту, — применили свою силу против другого исключительного.
Студенты зашушукались, но демонстративный кашель Джосайи заставил всех замолчать.
  
— Мисс Вуд покинула академию на пару дней. Она вернется завтра и обязательно узнает обо всем, что произошло в ее отсутствие, — заговорил мистер Льюис.
— А где Амелия? — робко спросил Колм и сразу получил недовольный взгляд Кэруэла.
— Амелия Крэфл находится в крайне тяжелом состоянии, и сейчас за ней присматривает мисс Вайт, — сообщил он, вызвав новую волну перешептываний.