Измена или Восстать из пепла (СИ)

  
Измена или Восстать из пепла
 
Екатерина Барсук
   
Глава 1
 
Весна, еду с открытым окном, после дождя на улице влажно и душно. Уже смеркается, город стоит в пробках. Смотрю в зеркало заднего вида — на меня из отражения смотрят карие глаза уставшей женщины.
В последнее время я забыла, что такое отдых и уход за собой, с тех пор как Соня, младшая дочь, попала в больницу с аппендицитом. Да и у старшей внезапно в 16 лет стал проявляться характер. Она переживает из-за выпускных экзаменов и поступления в вуз. Тем более, Сережа сказал ей, что платить за обучение мы не будем. Я, конечно, знала, что в случае чего он оплатит ей любой университет, но не хотела выставлять отца демоном во плоти и играть в доброго полицейского.
  
Подъезжаю к головному офису фирмы, показываю пропуск жены заместителя директора для проезда на парковку. Подкрашиваю губы блеском и забираю с заднего сиденья контейнер с едой: приготовила ему стейк из лосося с картофельным пюре и салат, его любимое сочетание. Последние пару месяцев мы проводим мало времени в месте — после его назначения на пост он почти не бывает дома, приходит поесть и поспать. Я говорила, что мне не хватает внимания, но он пояснил, что работа выжимает из него все соки.
Я решила взять всё в свои руки, купила новый комплект белья и надела свой любимый кожаный плащ, в котором сейчас поднимаюсь к нему в кабинет. На губах красная помада, как он любит, волосы завиты на плойку. Предвкушаю, как он закусит губу, когда увидит меня, как всегда делал в молодости.
Прохожу мимо пустых столов с выключенными компъютерами и вздыхаю — подчиненные уже отдыхают дома, а он всё трудится.
Перед самой дверью в его кабинет сердце начинает колотиться быстрее и подсознание отчего-то напряжено. Отряхиваю плечи и хватаюсь за ручку, не успевая ее опустить, ловлю слухом приглушенные стоны и с ужасом осознаю, что мужские вздохи принадлежат именно Сереже. Воображение, конечно, сразу рисует самое худшее, но верить в это я не хочу. В конце концов, может он решил размяться и делает упражнения.
Тихонько приоткрываю дверь. Замираю.
Спиной ко мне с припущенными брюками стоит мой муж, он даже не обернулся. Обхватив его двумя худенькими ножками, за него держится блондинка, которую я вижу впервые. Надеюсь, что больше и не увижу.
Она стонет тихо, не театрально, приобнимает его за плечи, царапает спину. Простанывает его имя, отчего мне становится противно. Кажется, меня сейчас стошнит. Меня трясет, но я ничего не могу поделать. Смотрю на это и не могу отвести взгляд. На моих глазах муж трахает малолетку, которая кажется ровесницей нашей старшей дочери. Столько пазлов в этот момент собирается в голове, столько всего осознаешь, что впадаешь в ментальный ступор.
Вот, значит, в чем заключается его тяжелая и упорная работа последние месяцы. Вот, значит, почему он врал, что ему практически не повысили зарплату — деньги уходили из семьи на эту шмару.
На особенно ярком стоне, в момент экстаза, девушка всё-таки приоткрывает глаза и вскрикивает. Не от удовольствия, а от ужаса при виде меня.
— Неужели я такая пугающая?
Одерживаю верх над эмоциями и пытаюсь шутить. Показать слабость перед этим подонком и его шлюшкой? Да я лучше сдохну.
Сережа не сразу понимает, что случилось. Оборачивается и округляет глаза.
— Марина? А ты что тут делаешь?
— Ты именно это хочешь у меня спросить? А будет «ты неправильно поняла», или мы обойдемся без этого?
Он натягивает на себя штаны и бросает девушке ее одежду.
— Лида, тебе сегодня лучше уйти.
— «Лида» . Вот значит как. 
Я оценивающе оглядываю её. Совсем юная, нездорово худая, с плохо окрашенными в блонд волосами, которые отдают желтым. У Сережи совсем нет вкуса? Какой же идиот.
Она проходит мимо меня и я очень сдерживаюсь, чтобы не повести себя по-детски, инфантильно. Выдрать волосы, поставить подножку, плюнуть в ее сторону — нет, такого удовольствия Сереже я не доставлю. Показать, что я готова бороться за него с ней — никогда. Это он пихал в нее член, он был инициатором. Ни один секс, за редким исключением, не происходит без вовлеченного и инициировавшего его мужика. Хотя она, конечно, тоже молодец, раздвигать перед женатым ноги.
Лида старается не смотреть мне в глаза. В ней нет никакого вызова, от нее разит только стыдом. Ничего, кроме отвращения, она у меня не вызывает.
Дождалась, пока она вышла за дверь и с вызовом поднимаю глаза на мужа. Он схватился за голову и явно паникует. Интересно, он переживает из-за того, что предал любимую женщину, или потому-что понимает, что наша жизнь с этого дня изменилась раз и навсегда?
— Давно ты ее трахаешь?
— Нет… Я. Ты неправильно поняла… То есть…
— Хватит мямлить, Сережа. Как давно ты с ней?
Я пытаюсь не сорваться на крик и говорю стальным голосом. Я понимаю, что это неминуемо приведет к разводу, измену я простить не смогу. А уж забыть эту сцену — точно. Каждый раз, когда он будет тянуться ко мне — я буду вспоминать, как он держался за ее узкую талию и прижимал к своему телу.
— Не нужно на меня давить! Как будто я один виноват!
Я смеюсь. Истерически. Отлично, я виновата в том, что он не может держать свой член в узде. Я родила ему двух детей, хранила ему верность с тех пор, как мы встретились. Он был моим первым мужчиной и должен был стать последним. Это первая, с кем он мне изменяет, или были еще? Командировки, деловые встречи — это всегда был повод провести время с другой женщиной?
— В чем же я виновата, дорогой?
Выплевываю каждое слово.
— Ты когда последний раз ходила в зал? Когда последний раз обсуждала со мной политику, историю, литературу? Ты только и говоришь, что о дочках, о сплетнях своих подруг, о своих шоу по телевизору. Ты стала скучной, пустой! Просто как рыбка без мозгов, с которой поговорить не о чем.
С каждым его словом в мое сердце словно вбивался новый деревянный кол. Я потратила на него всю жизнь, согласилась не работать и держать быт на себе, и это получаю в благодарность? Стала скучной? Как рыбка без мозгов?
— Я думаю, тебе лучше замолчать, пока ты окончательно не вырыл себе могилу. Будь мужчиной, за которого я вышла замуж двадцать лет назад, а не жалким подобием.
Его тоже потряхивает, я это вижу. Пытается снять с себя ответственность, переложить ее на меня. Этого я не позволю.
— Прости, Марина. Я… Поступил не очень красиво…
— Ты это называешь «не очень красиво» ? А по-моему ты поступил мерзко. Ты предал меня, нашу семью. Для тебя двадцать лет вместе — это пустой звук? 
— Нет, не пустой. Поэтому я и скрывал от тебя Лиду — я уважаю тебя и не хотел сделать тебе больно.
Боль внутри меня пульсирует, бьет лавиной. Пора заканчивать этот разговор и перевести дух. Главное — не позволить себе расплакаться при нём.
— Что ж, скрывать у тебя получается плохо. И больно мне ты сделал. Я в тебе разочарована, Сережа. Сколько слышала от знакомых, как им изменяют мужья — всегда считала, что меня это обойдет. У меня то идеальный муж — заботливый, сильный, верный. Так я еще не ошибалась. Хотя нет, ошибалась. Двадцать лет назад, у алтаря, ошиблась, сказала «да».
— Не нужно говорить такие вещи, Марина. Ты пожалеешь еще.
— Да, пожалею я о многом… Не приходи домой хотя бы неделю, пожалуйста. Не хочу тебя видеть, дай мне привести мысли в порядок.
Посмотрела на свою сумку и вспомнила…
— Ах, да, приятного аппетита.
Швырнула контейнер с едой ему на стол, развернулась и с прямой спиной, на нетвердых ногах пошла на выход.
  
В темноте коридоров стук моих каблуков звучал как траурный марш. Пустые рабочие столы теперь только напоминали о том, что мой муж всё это время оставался на работе не из-за сложных проектов, а чтобы провести время с любовницей. «Лида». Запудрил мозг малолетке и вперед. Боже, она же для него как ребенок — ей на вид и двадцати нет…