Измена или Восстать из пепла (СИ)
Любопытство женщину погубит. Что ж за вопрос такой.
— Спрашивай, Миш, не томи только.
— Ты его любишь? Осталось в тебе что-то к нему или нет? Я должен был раньше спросить, но сама знаешь, как у нас закрутилось.
Смотрю на улицу. Столбом полил дождь такой силы, что муху прилепило волной воды к моему окну, а потом смыло вниз. Молния сверкала и била где-то далеко за горизонтом.
Я боялась этого вопроса. И думала об этом последнее время — с тех пор, как Миша стал частью моей семьи. Если бы он спросил, люблю ли я его — я бы ответила без промедления.
А здесь… Я ненавижу лгать. Да, я отпустила Сережу. Да, я выбросила лучшие годы и воспоминания о них в помойку. Но сказать, что мне всё равно — я не могу. Не могу заставить себя желать ему зла. Жалость. Ее во мне много. Прикасаться к нему как к мужчине мне было бы противно.
Молчание затягивается. Миша, обычно терпеливый, выходит из машины и хлопает дверьми. А я не могу перестать плакать. Его тут же окатывает ледяной водой — вижу, как мокнет его одежда, темнеет его серая водолазка. Вижу, как он инстинктивно хлопает по карманам, ища сигареты — он делает так каждый раз, когда нервничает.
Выхожу к нему, наплевав на дождь, на то, как распадается моя укладка, а кофта прилипает к телу. Обнимаю его, прижимаю к себе и говорю:
— Я. Его. Не. Люблю. Мне его жалко. И только.
Он поднимает меня наверх и кружит в воздухе, а я визжу. Так легко ему поднимать меня с моим округлившимся животом.
Он вцепляется мне в губы, точно якорь в толщу воды, как будто боится потерять. А я отдаюсь ему с тем же трепетом и болью.
— Я люблю только тебя, Миша Громов. От меня так просто не избавишься.
Мы — вместе. Я никогда не сбегу и не уйду — и точка.
* * *Когда на свидании с защитником Сережа получает папку с компроматом на преступную группировку, которую он должен будет предложить следствию, тот не верит своим глазам.
— Скажи спасибо бывшей жене. Так меня просили тебе передать. При худшем раскладе — подержат тебя тут пару месяцев и выйдешь. Если еще раз попадешь под статью — наказание будет по всей строгости, запомнил?
Мужчина кивает и зарывается руками в волосы. Снова Марина своими руками достает его из задницы, в которую он сам себя засунул. Так было всю жизнь, пока они были вместе. Это — последнее, что она для него сделала. Он это знал. Пришла пора и ему платить по счетам. Больше он не приблизится к ней, не испортит всё. Достаточно натворил.
— Алло-о-о? Ты меня вообще слушаешь? — защитник стучит по столу, чтобы Сережа очнулся.
— Да, задумался.
— Слушай внимательно, что будешь говорить. А лучше — записывай. Вот ручка и лист…
* * *Миша действительно позаботился над тем, чтобы информацию пихнули куда надо, чтобы их имена не светились рядом с этой историей. Расследованию дали ход. Ранним июньским утром наряд патрульно-постовой службы полиции Екатеринбурга задержал Николая Рубанова, всех его ближайших приспешников и ставленников, а еще целое отделение эскортниц, чьи пальчики по чудесному совпадению уже были в базе на местах множества преступлений и чьи лица давно висели в папке розыска.
Среди прочих была арестована и Анастасия Пермякова, она же Рудова Лида Степановна и Солнцева Елена Руслановна, и еще бог знает кто еще. Ее, по наводке неизвестного «человека свыше» ловили особенно бережно и непроцессуально — чтобы она «добровольно отдала украденное» у того самого неизвестного человека.
И она отдала. Миша не знал, законными были методы внушения или нет — но на допросе она особенно яростно проклинала Сережу Клюева и себя, за то, что с ним связалась. «Откуда у этого долбоносика такие связи?» — спрашивала она, но никто, понятное дело, ей не ответил.
Тем не менее, в июле деньги в конверте уже лежали на столе офиса адвокатского кабинета «Громов и партнеры». А Марина, улыбающаяся, пила чай и ела вонючую скумбрию прямо там, за столом. На клиентов и на то, что им придется нюхать неприятный запах, Мише было, в общем-то, плевать.
— Эти деньги пойдут на твой бизнес.
Пока Марина с набитым ртом не начала возмущаться, Миша заранее отбил аргумент:
— Жилье для Дины я уже присмотрел. И оно стоит больше, чем сумма в этом конверте.
— Дина в курсе?
— Нет. Подарок будет от тебя.
Евгения Олеговна, домработница Михаила, узнав о том, кто был тем самым целителем с травками, прокляла его до пятого колена. Миша уволил ее — но не потому, что был в обиде за кражи, а потому, что жить в той квартире больше не собирался. Как и жить в доме, построенным другим мужчиной. Да и их большой семье на окраине было уже тесно — когда они позвали Ксению с Андреем на ужин, они едва вместились на кухне.
Было решено переехать в дом побольше, где будет комната для каждого — и даже для Дины, пусть она и съезжает вот-вот. Для нее в их доме всегда будет место — так сказал Миша. В том же доме построилась и гостевая комната, на случай если кто-то припозднится и захочет остаться.
Дина экзамены сдала с блеском — Арсений знал историю лучше, чем все репетиторы вместе взятые — в этом Марина убедилась, когда он битый час рассказывал на застолье о том, почему Петр Первый был подменным царем. Интересно при этом было только Дине — поэтому под хихиканье Ксении «они нашли друг друга», все переключились на другую тему.
Поступила девушка на бюджет, хотя Миша убеждал, что это почти невозможно и он оплатит ей обучение. Всем семейным табором ее отвезли в новую квартиру в Москве, там же ее ждал и Арсений. Он сообщил, что жить в квартире девушки не солидно, так что снял своё отдельное жилье. Сначала Дина звонила матери каждый день — затем реже и реже. У нее началась своя жизнь — с лекциями, семинарами, сессиями и заботливым Арсением под боком. Марина знала: дочь в надежных руках.
Сережа, как и ожидалось, вышел на свободу через пару месяцев заключения. Встречала его только мама — и это был единственный раз за долгие годы, когда она ни одним словом не задела Марину — а только хвалила его и бранила сына, как он упустил такую жену. Ну, это она еще не знала, что он переписал на нее все нажитое в браке, кроме машины — которую, впрочем, всё равно изъяли как вещественное доказательство.
Дина общаться с отцом категорически отказалась, а вот Соня виделась с ним и бабушкой каждые выходные. После истории с похищением Марина отпускала ее на эти встречи с GPS-трекером, чтобы в случае чего знать, куда уводят ее ребенка.
А через девять месяцев на свет появился мальчишка, Савелий Михайлович Громов — первый сын и для Марины, и для Михаила. После него родители поняли, что весь их «опыт» с милыми послушными девочками летит в яму, поскольку у Саввы явно был пропеллер в заду. Барсик при одном его виде бежал на чердак — это было единственное место, откуда мальчик не мог его достать.
У Ксюши с Андреем первенцем стала девчонка Маша — тоже бандитка, ставшая лучшей подругой Савелия. Когда Ксения в очередной раз звонила, чтобы оставить внучку с дедушкой и бабушкой, Марина начала без зазрения совести врать, что простыла. Разбитая ваза — это ладно, но попытки постирать Барсика в стиральной машине — это слишком. Доставалось коту от мелких, так что последние свои годы он доживал в спальне Михаила и Марины — дремал на лежанке под фотографиями с их свадьбы. Мероприятие было небольшим, а на кадрах, благодаря усилиям фотографа и настойчивым просьбам немолодых молодоженов, животика было не видно.
«Чисто технически, ваша свадьба не по залету. Миша сделал тебе предложение до того, как узнал, что ты беременна» — что-то такое выпалила Дина, когда Марина особенно переживала на эту тему. С аргументом было решено согласиться, так что этот груз с души упал.
План Марины «Восстать из пепла» оказался выполненным на сто процентов. Она повесила страницу из ежедневника с проставленными галочками над своим рабочим столом, где теперь проводила много времени. Это — знак — она сможет всё, и даже больше.